1 - 34
Разумеется, Айрис не считала все слова Иезекииля ложью. Она понимала, что этот юноша гораздо более чувствительный и искренний, чем могло показаться.
Однако оттого её гордость была задета ещё сильнее. Неужели он поступает так лишь потому, что чистосердечно любит её?
Нет. Невозможно.
Ещё несколько дней назад Айрис, быть может, могла бы так подумать. Но теперь — нет.
— Когда я услышал о твоих намерениях, мне придётся просить её руки.
Айрис не желала, чтобы её жалели. Не хотела принимать предложение руки и сердца, сделанное из чувства ответственности. Уязвлённая гордость, свойственная девушкам её возраста, обернулась непокорностью и вырвалась наружу.
— Я не игрушка для принцев!
— Нет, Айрис!
Айрис вырвалась и бросилась бежать под дождём. Ливень хлестал ещё сильнее, чем прежде.
«Отец…»
Почему его нет именно теперь? Айрис тосковала по отцу.
Он всегда надёжно заботился о своих детях. Но из-за принцев, появившихся в отсутствие отца, всего за десять дней её жизнь оказалась разбита.
«Отец будет ругать меня».
Было мучительно горько, и Айрис расплакалась. Она боялась, что пойдут слухи: незамужняя дочь барона, увлечённая именем императорского дома, безрассудно связалась с мужчиной. Айрис боялась отцовского гнева…
Но сильнее всего болело сердце оттого, что она оттолкнула Иезекииля и убежала.
В то же время Фелиция плакала в мчавшейся карете.
— Проклятый принц Этьен…
Она нарочно с таким шумом покинула замок Квиллуксия, потому что надеялась, что Этьен её остановит.
Поэтому, выехав из замка, Фелиция велела остановить карету всего в нескольких шагах от ворот — заявила, что хочет немного поплакать, и стала ждать Этьена. Но прошло немало времени, а он так и не появился.
— Ненавижу… До смерти его ненавижу…
Фелиция и сама знала, что Этьен её не любит. Но ведь мог хотя бы удержать.
В конце концов карета вновь тронулась с места и помчалась во весь опор. Снаружи слышалось, как один из рыцарей негромко, почти себе под нос, сказал:
— Дождь же идёт. И мост ещё ненадёжен…
Фелиция прекрасно понимала: рыцари ропщут потому, что им не по душе оставлять принца Этьена. Поэтому она нарочно, с ожесточением, выкрикнула:
— К чёрту мост! Живо в Арбуа!
В тот же миг колёса кареты сильно подбросило. Должно быть, камень наспех отремонтированного моста отлетел прямо под колесо.
Фелиция бросила взгляд в окно на мост. Как раз в этот миг груда камней с грохотом обвалилась в реку. Её на мгновение охватила тревога, но Фелиция лишь презрительно усмехнулась.
«Какая разница».
«Пусть этот принц вместе с мостом рухнет в реку и его унесёт течением».
Карета пересекла мост и продолжила мчаться под дождём.
— Но!
Рыцари безжалостно подгоняли коней. Из-за этого карета с шумом окатила грязью проезжавшую мимо телегу.
— Ох!
Возница, уже довольно долго ехавший под дождём, цокнул языком. И без того сердце болело: ячмень, которым телега была нагружена доверху, промокал. А тут ещё какой-то знатный господин окатил груз грязной водой!
Хозяину телеги хотелось хотя бы погрозить обидчику кулаком, но возле кареты ехало столько рыцарей, что её владелец явно был человеком весьма высокого положения. Рыцари лишь равнодушно проскакали мимо, хотя возница стоял перед ними, с ног до головы залитый грязной водой. В конце концов ему оставалось только вздохнуть.
— Эх… Да и сказать-то нечего.
Возница тоже принадлежал к дворянскому сословию, однако лишь по названию: от простолюдина он почти не отличался. Ввяжись он в ссору — и, чего доброго, костей бы не собрал.
— Лучше поскорее вернуться.
Собравшись с духом, хозяин телеги взял поводья. Дома его ждали любимые дочь и сын.
— Я и без того задержался, дети, должно быть, волнуются… Хоть бы мост ещё не рухнул.
Он должен был добраться домой десять дней назад, однако внезапная буря задержала его в пути.
Больше всего возницу тревожил деревенский мост, который в эту пору часто рушился. Если бы мост обвалился, телегу с ячменём пришлось бы бросить.
— Что?..
Проехав ещё немало, возница широко раскрыл глаза. Почему-то мост в Квиллуксии оказался полностью отремонтирован и выглядел совсем новым.
— Что здесь, во имя всего святого, произошло?
Из-за ливня он не заметил камней, один за другим скатывавшихся вниз.
— Айрис!
Иезекииль продолжал искать Айрис под дождём. Он не знал, куда она ушла. Принц лишь был уверен, что Айрис, плача, выбежала в ливень, но разыскать её под усиливавшимися струями дождя не удавалось.
И всё же вернуться в замок Иезекииль не мог.
«Я ошибся».
Продолжая искать Айрис, он наконец успокоился и привёл мысли в порядок. Лишь тогда Иезекииль понял: она убежала из-за его ошибки.
Как он мог надеяться, что Айрис примет его, после того как услышала всю ссору с Этьеном?
Иезекииль полюбил Айрис. Но между ними пролегала глубокая и широкая река, разделяло их и положение в обществе.
К тому же со дня их знакомства не прошло и месяца. А за это время Этьен, не питая к Айрис глубоких чувств, уже позволил себе безрассудно к ней прикоснуться.
И как забыть об оскорблениях, которые он столь бесстыдно бросал?
На месте Айрис любой усомнился бы в признании Иезекииля.
— Леди Квиллуксия!
Поэтому он решил прежде всего найти Айрис и спокойно с ней поговорить. От смятения он признался слишком внезапно, но если вновь разберётся в собственных чувствах и всё как следует объяснит, она, возможно, его поймёт.
«Разумеется, если Айрис и после этого отвергнет меня… ничего не поделаешь».
Как бы то ни было, чувства Айрис были для Иезекииля важнее собственных. Если будучи столь раненной она отвергнет его, ему останется лишь принять это.
«Что же делать с Фелицией?»
Пострадала не только Айрис. Иезекииль с опозданием вспомнил и о Фелиции Арбуа, которая в слезах уехала в герцогство.
Конечно, всё можно было оставить на Этьена, безответственно заварившего эту кашу, но Иезекииль не хотел так поступать.
К счастью, Фелиция была дочерью герцога Арбуа, а потому её положение, напротив, не позволяло с лёгкостью расторгнуть помолвку.
Герцогство Арбуа обладало плодородными землями, но именно поэтому ему было ещё труднее отделиться от Муренаса. На владения герцога зарились многие государства, к тому же значительной частью своей военной мощи Арбуа был обязан императору.
«Протест они, конечно, выразят… но сразу разрывать помолвку не станут. Вероятно, лишь потребуют от Этьена извинений».
Иезекииль мысленно определил порядок действий: сегодня поговорить с Айрис, а затем отправиться вслед за Фелицией.
Вообще-то этим следовало заняться Этьену, но старший брат, похоже, не испытывал ни малейшего желания. От одной мысли об этом хотелось вздохнуть.
Утешало лишь то, что Этьен уже достаточно оправился и мог покинуть эти места.
«Нужно пообещать Айрис, что я обязательно вернусь».
Приняв решение, Иезекииль обошёл деревню, но Айрис нигде не было. В конце концов поиски привели его к мосту, соединявшему поселение с остальными землями.
Но там его ожидало нечто неожиданное.
— Эй! Есть здесь кто-нибудь?
На мосту застряла грузовая повозка.
— Что случилось?
— Ох, лицо-то незнакомое.
Когда Иезекииль приблизился, растерянный хозяин повозки несколько раз моргнул. Судя по всему, камни, из которых был сложен мост, разошлись, и между ними застряло колесо.
— Вот беда. Похоже, мост, который мы чинили под дождём, всё-таки подвёл.
— Ты его чинил под дождём? Вот же…
Возница был уже немолод и, по всей видимости, возвращался из-за пределов деревни.
Услышав столь фамильярное обращение, Иезекииль невольно смутился.
«Он меня не узнаёт?»
За последние десять дней императорские принцы стали чрезмерно известны в окрестностях Квиллуксии. Однако, выслушав хозяина повозки, Иезекииль понял причину.
— Я ездил кое-что купить неподалёку и теперь наконец возвращаюсь домой. А ты, я смотрю, путешественник, остановившийся в нашей деревне?
— Да… Можно сказать и так. Вам помочь?
Иезекииль с улыбкой предложил помощь. Не было никакой нужды сообщать, что он императорский принц. Хозяин повозки просиял.
— Ох! Было бы славно!
Вдвоём они попытались вытащить колесо, но ничего не получилось. Оно глубоко застряло между камнями, к тому же повозка была слишком тяжёлой. Возница недовольно пробурчал:
— Купил я ячмень, да всё ждал, пока дождь закончится, — боялся, как бы зерно не сгнило. Сегодня наконец отправился домой, а тут снова льёт. Чтобы поскорее добраться, погнал быстрее. Гляжу — камни как-то уж больно тревожно разлетаются, а потом возьми да застрянь.
— Тут… есть свои обстоятельства. Мост совсем недавно отстроили заново, причём под дождём.
— Да люди совсем рассудка лишились! Надо было дождаться, пока погода окончательно прояснится!
— Ха-ха, вы правы.
Пока они разговаривали, мост несколько раз содрогнулся. И хозяина повозки, и Иезекииля охватило нехорошее предчувствие.
