— Но ведь это ужин самого командира...

Иезекииль покачал головой.

— Я не слишком голоден. К тому же не уверен, что пища священных рыцарей придётся по вкусу господину маркграфу и его людям.

— Что вы такое говорите? Мы и без того бесконечно вам признательны.

Служанка с радостью приняла миску. Увидев это, Миллена тоже протянула свою.

— Наверняка молодая госпожа тоже голодна. Эй, Шанка, отдавай и свою. Пусть сначала поедят люди маркграфа.

Шанка как раз облизывал ложку. С сожалением причмокнув, рыцарь забрал ещё одну порцию у сидевшего рядом товарища и протянул служанке уже две миски.

Смущённая девушка, беспрестанно кланяясь, приняла их.

Слуга, решивший было, что готовка окончена, уже унёс котёл, чтобы вымыть его, но, заметив происходящее, с досадой вновь наполнил водой и поставил на огонь.

Когда рагу сварилось во второй раз...

— Эм...

К всеобщему удивлению, пустые миски вернула сама Айрис Квиллуксия.

— Ах, зачем же молодая госпожа принесла их сама?

Священные рыцари поспешно поднялись, собираясь забрать посуду из её рук, однако Айрис сделала шаг назад и покачала головой.

— Я сама их вымою. Но прежде хочу кое-что вам передать...

Следом подошла служанка и с гордостью протянула то, что несла в руках.

Мясо.

И не какое-нибудь, а превосходный дорогой кусок — его с избытком хватило бы, чтобы досыта накормить всех двенадцать священных рыцарей.

Увидев такой подарок, Шанка широко распахнул глаза.

— Это ещё что?

— Господину маркграфу было неловко, что он доставил священным рыцарям столько хлопот, поэтому он велел передать вам это.

— Не стоит. Мы всего лишь...

Иезекииль поднял руку, собираясь отказаться.

Но Шанка мгновенно понял намерение командира и оказался проворнее. С широкой улыбкой он уже принял мясо из рук служанки.

— Вот это да! Благодарим! Сегодня у нас будет настоящий пир!

— Вы могли бы позаботиться лишь о господине маркграфе, но проявили внимание и к нам. Мы очень вам признательны. Это лишь небольшой знак нашей признательности... Нам стало неловко из-за причинённых вам неудобств.

— Что вы такое говорите! Просто оставьте миски здесь! Мы сами их вымоем!

— Нет, так нельзя.

Айрис смущённо улыбнулась и прижала миски к себе. Затем тихо добавила:

— В дороге посуда всегда на вес золота. Я быстро всё вымою.

— Но всё же...

Казалось, священные рыцари вот-вот скажут: «Разве можно позволить молодой госпоже мыть посуду?» Однако раньше, чем кто-либо успел договорить, Айрис вновь улыбнулась — теперь ещё более неловко.

На мгновение она украдкой взглянула на Иезекииля, затем поспешно убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Движения были торопливыми и немного неуклюжими.

— Вымыть посуду совсем нетрудно. Я заметила неподалёку ручей и скоро вернусь.

Не оставив никому возможности возразить, Айрис поспешно ушла.

Иезекииль не стал провожать её взглядом.

Бледно-серебристые волосы свободно спадали на плечи, а затем ветер мягко отбросил их назад, открывая безупречно чистую кожу. Девушка быстрым шагом направилась к ручью.

— Совсем ещё ребёнок.

Как только Айрис вместе со служанкой скрылась среди деревьев, Миллена тихо вздохнула.

Кожа молодой госпожи была совсем не такой, как у знатных дам, привыкших к тщательному уходу. Она казалась свежей и словно светилась изнутри.

Всего двадцать лет, ещё не замужем — юность ощущалась в каждом движении Айрис.

— Зато заботится о других уже как настоящая хозяйка дома. Повезёт же кому-то.

Усмехаясь, Шанка развернул вощёную бумагу, в которую было завёрнуто мясо, и негромко присвистнул.

— Ничего себе... Да один этот кусок стоит целое состояние. Сегодня нам крупно повезло.

— Командир, давайте не будем есть его сейчас. Лучше зажарим завтра на ужин. Хорошо?

Священные рыцари с оживлением столпились вокруг мяса, разглядывая его с детским восторгом.

«При этом ещё называют ребёнком кого-то другого» — невольно усмехнулся про себя Иезекииль, наблюдая за ними.

Один из оруженосцев протянул командиру кусок чёрствого хлеба и немного вяленого мяса. Приняв еду, Иезекииль обратился к Миллене:

— Начиная со следующего привала, готовьте пищу вместе с людьми маркграфа Казакова.

— Что? Неужели обязательно заходить так далеко?

— Так мы сэкономим время, да и хлопот будет меньше.

— Какая морока… — недовольно проворчала Миллена. А после разговора с маркграфом стала ворчать ещё сильнее.

Как оказалось, маркграф Казаков не поступился лишь собственной гордостью и презрительно заметил, что у священных рыцарей вряд ли найдутся достойные продукты.

Однако сопровождавший Миллену Шанка сиял от уха до уха.

— Так-то он это сказал, но зато разрешил пользоваться их запасами! У них в повозке полно мяса, сохранённого магией!

Вскоре миску Иезекииля вернули — тщательно вымытую, без единого пятнышка.

Некоторое время Иезекииль молча смотрел на неё, а затем лишь поздно ночью наконец лёг спать.

Среди священных рыцарей Удала отношения были довольно равными. Иезекииль носил звание командира лишь ради удобства. Само по себе командование вовсе не делало его жизнь легче. Даже ночные дежурства не были исключением.

— Командир.

— Да.

Священный рыцарь, нёсший предыдущую смену, осторожно разбудил его.

Иезекииль уже не спал.

Поднявшись, он вышел из палатки.

Молча застегнув кожаный доспех, Иезекииль присел у почти погасшего костра и вновь раздул тлеющие угли. Лес, укрытый утренней росой, хранил безмолвие. Воздух был холодным и влажным.

Неторопливо обходя лагерь, Иезекииль медленно проходил между палатками. В самом конце стояла женская палатка, где ночевали Миллена, служанка маркграфа и... Айрис Квиллуксия.

Что-то не давало ему покоя.

Иезекииль поспешно отвёл взгляд, стараясь прогнать мысли, беспорядочно теснившиеся в голове.

С их последней встречи прошло пять лет.

Миллена назвала Айрис ребёнком. Но сам Иезекииль так не считал.

В пятнадцать лет от прежних живых щёк почти ничего не осталось. Беззаботная невинность, которая когда-то так естественно читалась на лице Айрис, уступила место едва уловимой усталости.

И всё же Иезекииль вновь был пленён с первого взгляда…

— Кажется, я сошёл с ума…

Оставив позади ещё спящий лагерь, он направился прямо к ручью неподалёку. Принц хотел лишь умыться холодной водой и привести мысли в порядок, однако у ручья его ожидала неожиданная встреча.

Это была Айрис Квиллуксия.

Когда сереброволосая девушка успела выйти из палатки и прийти сюда, в лес на рассвете?

Присев на корточки у воды, Айрис обернулась на звук шагов и застыла.

— Ах…

— ... 

Иезекииль удивился не меньше. Он никак не ожидал встретить у ручья кого-то ещё. Тем более её.

— Ах... Доброе утро.

«Почему именно сейчас нам довелось встретиться вот так?»

Подавив желание крепко зажмуриться, Иезекииль произнёс:

— Мисс Квиллуксия, вам небезопасно бродить здесь одной.

— Ах...

Айрис поспешно поднялась на ноги и торопливо заговорила, словно оправдываясь:

— Я проснулась очень рано... Не хотела будить остальных. Просто собиралась быстро умыться и сразу вернуться.

Словно подтверждая сказанное, подол платья, который она до этого крепко придерживала между коленями, соскользнул вниз и мягко опустился на землю.

Щёки Айрис вспыхнули.

— Простите. Если бы я знала, что вы уже проснулись, сэр Иезекииль...

— Я проснулся вовсе не из-за вас.

— Вот как...

Между ними повисло неловкое молчание.

Айрис теребила закатанные рукава, а Иезекииль, скрестив руки на груди, упрямо смотрел в сторону.

В конце концов первой нарушила тишину она.

— Простите... Но если нам не нужно отправляться прямо сейчас, могу я хотя бы закончить умываться?

— Конечно…

Однако Иезекииль даже не сдвинулся с места. Айрис недоумённо посмотрела на него. Избегая встречаться с ней взглядом, Иезекииль спокойно произнёс:

— Защищать вас — наш долг.

Иными словами, командир не собирался оставлять Айрис одну в лесу на рассвете даже ради такой мелочи, как утреннее умывание.

— Ах… — тихо откликнулась Айрис, кивнула и снова присела у ручья.

Даже теперь она несколько раз украдкой взглянула на Иезекииля — ей явно было не по себе. Но это ничего не меняло. Иезекииль не собирался оставлять её одну.

Тихо струившийся ручей был шириной едва ли больше вытянутой руки Иезекииля.

Айрис присела у самой воды, аккуратно подобрала длинный подол платья, уложила его набок и зажала между коленями. Роскошный наряд заметно мешал даже такому простому занятию, как умывание, поэтому она осторожно закатала и рукава. Тонкие запястья открылись прохладному воздуху раннего утра.

Хотя уже наступило начало лета, воздух всё ещё оставался холодным, однако Айрис без колебаний опустила руки в ручей.

— Ах, холодно...

Тихо пробормотав это себе под нос, она зачерпнула ледяную воду и плеснула себе в лицо.

В этот момент пряди, которые Айрис прежде убрала за уши, выбились наружу, упали вперёд и намокли в воде. Капли медленно стекали по серебристым волосам, мерцая в голубоватом свете рассвета.

Кап.

Иезекииль видел каждую деталь.

Перед ним была девушка, которую он когда-то хранил в своём сердце.

Айрис Квиллуксия.