Следующая деревня, Рохан, оказалась на удивление большой. В ней стояли целых два храма из числа посвящённых Семи богам: храм Аделии, богини воды, и храм Квана, бога огня.
— Здесь столько людей! — радостно воскликнул Генри, ехавший вместе с Шанкой.
Рыцарь улыбнулся:
— Потому что все путешественники, отправляющиеся в Лагошурийские горы, непременно останавливаются здесь.
— Почему? Здесь есть что-то особенное?
— Им нужно получить благословение Квана.
В Лагошурийских горах находилась гора Киэльче, которая, по преданиям, в давние времена извергала огонь. На ней стоял великий храм Квана, и путешественники верили, что, получив благословение бога огня, смогут невредимыми пройти Лагошурийские горы.
— А зачем нужен храм Аделии, богини воды?
— Потому что выше в горах находится Озеро фей.
Кроме того, Лагошурийские горы тянулись от огромной горы Аспель, возвышавшейся далеко на севере. В том месте, где Лагошурийский хребет разделялся на две ветви, раскинулось большое озеро.
Его называли Озером фей, и именно оно служило границей между человеческим королевством и великим королевством фей. Впрочем, тех, кто пересёк озеро и увидел это королевство, почти не было: феи не любили людей.
Поэтому люди, которым приходилось добираться до Озера фей, обычно просили благословения у Аделии, чтобы богиня защитила их от фей.
— И вы будьте осторожны, молодой господин Генри. Вы ведь такой милый, что наверняка понравитесь Королеве фей!
Феи похищали новорождённых человеческих детей и растили их среди себе подобных. Поэтому на севере империи в доме, где появлялся младенец, со дня его рождения три дня и три ночи не смыкали глаз.
Считалось, что особенно прелестного младенца нельзя ругать, чтобы феи не позавидовали его красоте и не забрали к себе.
— Я уже вырос, так что со мной всё в порядке! — Генри самодовольно вскинул подбородок.
Шанка тихонько захихикал, а Миллена, улыбнувшись, вмешалась:
— Если вы выросли, всё как раз гораздо опаснее.
— Почему?
— А если вы пойдёте к Озеру фей с возлюбленной, и Королева фей вас похитит?
Генри, не поняв, что она имеет в виду, несколько раз моргнул и посмотрел на Иезекииля. Шанка и Миллена тоже с ожиданием уставились на командира. Иезекииль тихо вздохнул.
— Королева фей дарует своё благословение влюблённым, которым удалось достичь Озера фей.
— Благословение? Но ведь вы говорили, что феи похищают человеческих младенцев.
— Именно поэтому они и благословляют.
Феи могли сохранить свой род, лишь похищая человеческих детей, поскольку сами были бесполы и не могли рожать.
Поэтому, если любящие друг друга люди просили у Озера фей счастья, Королева фей непременно благословляла их, чтобы влюблённые смогли остаться вместе, какие бы испытания ни выпали на их долю.
Но когда благословлённая Королевой фей пара заводила ребёнка, феи обязательно приходили забрать младенца. Такова была цена благословения.
— Ведь феи смогут похитить ребёнка, только если эти двое поженятся, и он у них родится дитя. Р-р-р! — Миллена изобразила чудовище, и Генри сперва с визгом отпрянул, а затем залился смехом.
История была ироничной. Счастье, за которое приходилось платить собственным ребёнком. Но, поскольку после рождения младенца нужно было всего лишь не спать три дня и три ночи, охраняя его, немало влюблённых отправлялись к Озеру фей просить о счастье. Разумеется, чаще всего туда шли пары, чьи семьи противились их союзу или чьим отношениям мешало множество препятствий.
— Но если к Озеру фей придёт слишком красивый мужчина, Королева фей позавидует его возлюбленной и похитит его. Так что, прежде чем туда идти, стоит хорошенько подумать, красивы вы или нет, — напыщенно заметил Шанка. — К слову, я ни разу даже близко не подходил к Озеру фей: боялся, что меня похитят!
— У-у-у! — загудели Генри и Миллена, дразня Шанку.
Рыцарь громко расхохотался.
Постоялые дворы в Рохане тоже были большими. В деревне имелось больше пяти таких гостиниц, каждая из которых могла вместить весь их отряд, состоявший более чем из тридцати человек.
Конюхи со всех постоялых дворов наперебой бросились зазывать путников к себе, а затем и вовсе схватились друг с другом за воротники.
— Ах ты, дрянь! Ты мне уже давно не нравишься!
— Это ты увёл наших постояльцев, а теперь ещё возмущаешься?!
Иезекииль вздохнул и указал на самого робкого мальчишку-конюха, который держался позади остальных.
— Мы остановимся в твоей гостинице.
— А… да!
Конюх просиял, подбежал к Иезекиилю и взял его лошадь под уздцы. Только тогда ссорившиеся конюхи подняли шум, однако было уже поздно.
И тут вмешался маркграф:
— Кхм. Мне больше по душе та гостиница.
Иезекииль прищурился.
Маркграф указал на постоялый двор, который даже с виду выглядел дорогим. Вероятно, там останавливались состоятельные путешественники и небогатые дворяне, которым по положению было бы неловко просить приюта в замке местного лорда. Конюх той гостиницы тут же оживился, схватил лошадь маркграфа под уздцы и подобострастно заговорил:
— Вашей Светлости сразу видно хорошее! В нашей гостинице постели застелены дорогим бельём! А лошадей мы кормим свежескошенной травой, а не сухой соломой!
Иезекииль ожидал чего-то подобного и тут же оборвал его:
— Ваша Светлость, прошу простить, однако у нас недостаточно средств, чтобы весь отряд остановился в столь дорогой гостинице.
Хотя сопровождение совершалось по приказу императора, священные рыцари пользовались лишь выделенными императором пожертвованиями. Однако слова Иезекииля заставили маркграфа сердито сверкнуть глазами.
— Неужели я, Казаков, похож на человека, у которого нет таких денег? Я оплачу все ваши расходы!
— Это невозможно.
Иезекииль не собирался принимать требование маркграфа.
Если позволить Казакову оплатить проживание, руководство отрядом перейдёт к нему. Иезекииль не желал, чтобы во время выполнения охранной миссии возникали новые переменные.
— Я благодарен за вашу любезность, Ваша Светлость, однако этим отрядом командую я. Прошу вас следовать моим распоряжениям.
— Но ведь я сказал, что оплачу всё!
— Дело не в деньгах.
В конце концов маркграфу пришлось последовать за Иезекиилем, хотя он и продолжал недовольно ворчать.
Хотя по пути и возникла небольшая заминка, выбранный постоялый двор оказался вполне достойным: с просторным двором, оживлённым потоком постояльцев и большой конюшней. Но лучше всего было то, что во двор без труда въехали все три повозки с багажом.
— Добро пожаловать!
Хозяин гостиницы и слуги выбежали навстречу и помогли разгрузить вещи. Миллена принялась распоряжаться:
— Разместите всех в одной части здания. Двенадцать рыцарей — в трёх комнатах, оруженосцев и слуг — в двух. И ещё по одной комнате для леди и для господина. Затем…
В этот миг маркграф снова вмешался:
— Полагаю, нет ничего страшного, если я доплачу и займу лучшую комнату?
Миллена растерянно посмотрела на Иезекииля. Тот сдержал желание вздохнуть и кивнул:
— Поступайте как пожелаете.
Маркграф и без того был недоволен выбором гостиницы, а если вмешиваться ещё и в вопрос размещения, столкновения было не избежать. Иезекииль сделал уступку, и Казаков, важно прочистив горло, распорядился:
— Тогда две лучшие комнаты отдайте мне и моей леди. Я заплачу любую надбавку.
— Ваша Светлость… — Миллена смущённо покосилась на Иезекииля.
Если бы комнаты оказались в разных частях гостиницы, охрана леди Квиллуксии заметно усложнилась бы. Но Иезекииль лишь покачал головой: ещё одно вмешательство привело бы только к новым разногласиям.
В итоге комнаты маркграфа и Айрис отвели на втором этаже, а комнаты священных рыцарей — на третьем. Казаков просиял и, указывая хозяину гостиницы подбородком, приказал:
— И принесите ужин для леди и для меня в мою комнату. Это возможно?
— Разумеется! Мы приготовим всё на славу!
Лицо Миллены помрачнело: она поняла, что маркграф намерен пригласить Айрис к себе.
Однако маркграф и не думал ни считаться с чужим мнением, ни уступать. Подкручивая кончиками пальцев усы, он с важным видом объявил:
— Сегодня вечером я ужинаю со своей супругой.
Смешно. Одно дело — поужинать вместе, и совсем другое — ужинать вместе в его комнате.
Будь Айрис здесь, это бы многое упростило, однако она только вышла из своей кареты. Миллена не могла в такой ситуации подбежать к ней и спросить: «Вы и правда собираетесь ужинать в комнате маркграфа?»
И тут раздался голос Иезекииля:
— Простите, на втором этаже есть ещё одна свободная комната рядом?
Маркграф моргнул. Иезекииль с невозмутимым лицом приказал хозяину гостиницы:
— Я остановлюсь в ней. Разместите комнату леди между комнатой присутствующего здесь маркграфа и моей.
Хозяин гостиницы, неожиданно получивший возможность сдать сразу три хорошие комнаты, радостно спросил:
— Желаете, чтобы ужин тоже подали туда?
Иезекииль на мгновение посмотрел на маркграфа. Лицо Казакова, до того растерянного из-за неожиданного поворота, покраснело под этим взглядом. Рыцарь бесстрастно отвёл глаза и ответил:
— Нет. Не нужно.
Маркграф не знал, что за его спиной стояла Айрис Квиллуксия.
