Слова Фелиции заставили Айрис вздрогнуть. Этьен удивлённо склонил голову набок.
— Уже?
— Что значит «уже»? Мы гостим в этом владении почти десять дней! А если считать ещё и те дни, когда вас разыскивали, прошло уже почти две недели!
— Надо же. Я и не заметил, как столько времени пролетело.
— Ещё бы, принц Этьен. Всё это время вы болели!
Фелиция недовольно надула губы. Она была права. Этьен довольно долго пролежал в постели с простудой.
Иезекииль невольно перевёл взгляд на Айрис. Она явно не выглядела счастливой.
— Но меня больше беспокоит рука леди Арбуа.
После слов Иезекииля Фелиция поджала губы и опустила взгляд на руку, всё ещё закреплённую в шине.
Рука, сломанная под тяжестью упавшего на неё рыцаря, должна была заживать ещё долго. Однако сама Фелиция вовсе не собиралась сидеть без дела.
— Не то чтобы я совсем не могла двигаться. Как только дождь окончательно прекратится, почему бы нам не отправиться в какой-нибудь большой город?
— В большой город?
— Да. Здесь слишком неудобно. Да и потом, рыцари уже много дней ночуют под открытым небом.
С этим трудно было спорить.
Замок Квиллуксия едва ли можно было назвать настоящим замком, поэтому сорок рыцарей почти всё время жили в лагере снаружи.
— И, хотя Вашим Высочествам это, вероятно, неизвестно, запасы провизии у мисс Квиллуксии в деревне уже почти иссякли.
При этих словах Фелиции Айрис смущённо кивнула.
Лишь тогда принцы наконец осознали ситуацию.
Вокруг владения Квиллуксия располагалась деревня всего примерно из двадцати дворов.
С появлением сорока рыцарей ежедневно приходилось готовить около пятидесяти порций еды. Хотя Фелиция исправно платила за всё необходимое, деревенские запасы неизбежно подходили к концу.
— У нашего лекаря тоже почти закончились лекарства. Так или иначе, нам следует перебраться в более крупный город. К тому же отпуск Ваших Высочеств не может длиться вечно, не так ли?
— Верно…
Император даровал Этьену около четырёх месяцев отпуска.
Если вычесть время, необходимое на обратную дорогу в столицу, оставалось его уже не так много.
Доводы Фелиции звучали вполне разумно. Не найдя, что возразить, Этьен перевёл взгляд на Иезекииля.
— Эз, а ты что думаешь?
— Я тоже считаю… что леди Арбуа права.
Но, произнося эти слова, Иезекииль думал совсем о другом. Он с самого начала не собирался ограничивать отношения с Айрис лишь временем этого путешествия.
Иезекииль не знал, что чувствует сама Айрис, но твёрдо решил ещё раз признаться ей в своих чувствах и попытаться построить с ней общее будущее.
В конце концов дело, вероятно, дойдёт до предложения руки. Да… скорее всего, именно так и будет.
Иезекииль невольно подавил зарождавшееся в груди волнение.
«Пока ещё слишком рано думать об этом».
«Хотя убедить отца будет непросто…»
Главная проблема заключалась в том, что именно Иезекииля было решено посвятить богам.
Изначально эта участь предназначалась Этьену, однако из-за вопроса престолонаследия император изменил своё решение и постановил посвятить богам следующего принца.
Если Иезекииль отвергнет эту судьбу и заявит, что хочет быть вместе с Айрис Квиллуксией, императорская семья наверняка воспротивится. По сути, это означало бы открыто пойти против воли императора.
К тому же духовенство, рассчитывавшее принять принца в свои ряды ради сохранения собственного влияния, тоже осталось бы недовольно.
И всё же Иезекииль не терял надежды.
Отец всегда безмерно любил его. С самого детства император едва ли не постоянно повторял, что не хочет посвящать Иезекииля богам.
«Если так… возможно, удастся опереться на эту отцовскую любовь».
Однако прежде предстояло преодолеть ещё немало препятствий. И самым близким из них был человек, сидевший сейчас прямо напротив.
— Хм? Эз? Почему ты так на меня смотришь?
— Ничего такого.
Иезекииль поспешно отвёл взгляд.
Этьен с любопытством склонил голову набок и сделал ещё один глоток медовухи.
— А медовуха и правда получилась превосходная. Когда вернёмся в столицу, надо будет каждый год заставлять Эза варить её для меня.
Этьен не упустил случая пошутить, и Генри тихонько рассмеялся.
— Если бы принц Этьен и правда был настолько беспечен, мне бы не пришлось тревожиться. Он бы сразу остановил меня.
Иезекииль вспомнил слова, которые однажды сказал Роберт.
Этьена с самого рождения воспитывали как наследного принца. Его положение было незыблемым, и Иезекииль никогда не сомневался, что однажды именно брат станет императором.
Но в то же время было очевидно, что присутствие Иезекииля не могло не тяготить Этьена.
— Лучше бы вы с ним родились в обратном порядке.
Когда Иезекииль был ещё ребёнком, отец нередко бросал подобные слова как бы невзначай, в шутку. И всякий раз лицо юного Этьена омрачалось.
Иезекииль слишком хорошо помнил это выражение.
Если Этьен всегда был так добр к младшему брату, то вовсе не потому, что отличался необыкновенным великодушием.
Причина заключалась в другом.
Иезекиилю с самого рождения была предначертана участь быть посвящённым богам. Он никогда не смог бы стать соперником Этьена. А раз так, незачем было опасаться младшего брата. Поэтому и проявлять к нему бесконечную доброту было совсем нетрудно.
Именно поэтому Иезекииль так тревожился о том, как Этьен отреагирует, если он откажется от судьбы человека, посвящённого богам.
Самому Иезекиилю не было нужно ничего из того, что принадлежало Этьену.
Ему была нужна только Айрис Квиллуксия.
Но сумеет ли Этьен это понять?
— …инц Иезекииль?
— …
— Принц Иезекииль!
Иезекииль вздрогнул и очнулся от своих мыслей. Рядом стояла Фелиция, сердито сверкая глазами.
— Ну право, принц Иезекииль! Я столько раз вас звала! О чём вы так задумались, что даже не услышали?
— Прошу прощения. На миг задумался о возвращении в столицу.
Это не было ложью.
Фелиция недовольно поджала губы.
— Мы ведь столько старались, чтобы выбраться на прогулку.
Лекарь велел Фелиции не пренебрегать прогулками даже с повреждённой рукой.
Обычно её сопровождал Этьен, но сегодня, выпив слишком много медовухи, он почувствовал сонливость и попросил Иезекииля погулять с ней вместо него.
Так Иезекииль и оказался рядом с Фелицией, однако на какое-то время вновь погрузился в свои мысли.
— О чём вы говорили?
— Я спрашивала о мисс Айрис!
Иезекииль невольно насторожился.
Фелиция несколько раз недовольно помедлила, словно никак не решаясь сказать то, чего совсем не хотела, и наконец выдавила:
— Вчера принц Этьен всё повторял, какая мисс Айрис красивая… И с тех пор это не даёт мне покоя.
«Вот в чём дело».
Иезекииль невольно тихо рассмеялся.
— Но вы тоже красивы, леди Арбуа.
Однако Фелиция лишь раздражённо простонала.
— Мне не нравится это «тоже»! Самой красивой должна быть именно я!
В конце концов, Фелиции было всего семнадцать. Вполне естественно, что она невольно сравнивала себя с Айрис, особенно когда Этьен относился к той с такой теплотой.
— Принц Этьен совсем не понимает моих чувств. А ведь я так сильно его люблю…
Одним из достоинств Фелиции была искренность.
Не переставая улыбаться, Иезекииль спокойно ответил:
— Это не так.
— И откуда вам знать, принц Иезекииль?
— Знаете, что брат сказал несколько дней назад?
— И что же?
Иезекииль негромко откашлялся.
— Он сказал, что кроме Фелиции ему никто не нужен.
— Правда?..
Лицо Фелиции сразу просияло.
Иезекииль кивнул.
— Разумеется.
Однако, произнося эти слова, он всё же ощутил лёгкий укол совести.
— Я знаю, что кроме Фелиции мне никто не нужен.
Этьен действительно сказал именно так.
Вот только прозвучали эти слова сразу после того, как он заговорил о том, что будущему мужу Айрис повезёт.
И всё же Иезекииль прекрасно понимал: Этьен не из тех, кто станет совершать безрассудства из-за Айрис Квиллуксии.
Ему суждено стать наследным принцем. Так же как Иезекииль родился, чтобы быть посвящённым богам, Этьен появился на свет, чтобы править, — и сам желал именно такой судьбы.
Невозможно было представить, чтобы человек вроде него всерьёз заинтересовался дочерью простого барона, носившего лишь титул низшей ступени. А уж разорвать помолвку с дочерью герцога Арбуа и вовсе казалось немыслимым.
«Ведь так?..»
И всё же где-то в глубине души почему-то оставалось беспокойство.
Иезекииль решительно отогнал эту мысль и, ободряюще улыбнувшись Фелиции, произнёс:
— Брат твёрдо убеждён, что именно вы — его суженая, госпожа Арбуа. Так что вам совершенно не о чем тревожиться.
— Спасибо... Впрочем, я и сама это знаю. В конце концов, я ведь старшая дочь дома Арбуа. Ни одна девушка не принесёт в приданое столько, сколько могу принести я!
— Разумеется.
— Благодарю вас, Ваше Высочество. Теперь мне гораздо спокойнее!
Настроение Фелиции заметно улучшилось, и она даже стала вприпрыжку идти рядом.
При столь переменчивом характере любить такого неисправимого шутника, как Этьен, наверняка было нелегко.
Поэтому на обратном пути Иезекииль сознательно старался развеселить Фелицию, то и дело отпуская безобидные шутки.
Вскоре они вернулись туда, где ждали остальные.
Однако на месте для пикника Иезекииля ожидало зрелище, которого он никак не мог предвидеть.
Этьен склонился над лежавшей Айрис Квиллуксией…
…и прижался губами к её губам.
