Айрис Квиллуксия и Шанка всё это время стояли в стороне.

— Ваш младший брат сопровождает сестру на свадьбу? Как это трогательно.

Когда палатку маркграфа наконец установили, тот велел передать своей будущей супруге вопрос, не желает ли она поселиться вместе с ним.

Шанка счёл подобную просьбу совершенно нелепой. Однако, будучи человеком посторонним, не мог прямо спросить: «Разве вы уже женаты?» Это было бы неприлично. Едва выйдя из палатки маркграфа, он заметил Айрис Квиллуксию и неторопливо направился к ней. Разумеется, передавать столь нелепую просьбу Шанка вовсе не собирался.

План был прост: сделать вид, будто между ними состоялся разговор, а затем вернуться с неопределённым ответом вроде: «Она предпочла остаться у себя». Конечно же, сереброволосый мальчик, помогавший Иезекиилю, послужил лишь удобным предлогом, чтобы завязать беседу с Айрис.

— Вы о Генри? Этот ребёнок... очень хороший.

К счастью, леди Квиллуксия оказалась доброжелательной. Слегка приподняв подол платья, она присела в учтивом реверансе.

— Айрис Квиллуксия. Простите, что представляюсь так поздно.

— Вот как? Выходит, невежей оказался я. Так и есть. Меня зовут Шанка. Я владею мечом Удала.

— Не зубочисткой Удала? — тихо фыркнул проходивший мимо рыцарь, не удержавшись от замечания.

— Проклятый мерзавец.

Шанка в ответ лишь показал ему кулак. Затем, спохватившись, что рядом стоит будущая приёмная дочь императора, неловко прокашлялся.

— Прошу прощения. Просто среди рыцарей Удала слишком много тех, в кого давно следовало бы ударить молнией.

Однако леди Квиллуксия лишь мягко улыбнулась, словно не придав этим словам никакого значения.

— Ничего страшного. Мне хорошо известно, что рыцари Удала славятся свободным нравом и бурным темпераментом.

— Ох, если вы так об этом говорите... Леди Квиллуксия, вы необыкновенно великодушны.

Хотя Шанка произнёс это вслух, в душе он искренне удивился.

Рыцари Удала пользовались дурной славой из-за своей необузданности — пожалуй, за исключением вопросов целомудрия. Причина крылась в природе самого Удала. Будучи богом бурь, грома и истины, он вместе с тем отличался ревнивым нравом и не терпел, когда его последователи питали любовь к кому-либо, кроме своего божества.

Однако пока верующие сохраняли преданность одному лишь Удалу, бога мало заботило, были ли их поступки подобны ярости бури или сокрушительной силе грома. Поэтому рыцари Удала и заслужили репутацию людей грубых как на язык, так и в поведении.

Тем не менее большинство горожан этого не знало. В представлении обычных людей рыцари неизменно ассоциировались со святостью и благородством. Поэтому слова леди Айрис Квиллуксии показались Шанке одновременно неожиданными и забавными. Похоже, она весьма неплохо понимала, что собой представляют рыцари Удала.

— Это ведь вы ехали рядом с нашей каретой?

Услышав вопрос, Шанка широко улыбнулся.

— Именно. Не покладая рук тружусь ради того, чтобы ваше путешествие прошло спокойно и приятно.

— Благодарю вас. Однако... приятно?

Вопрос был совершенно невинным, но казалось, будто Шанка только его и ждал. Рыцарь наклонился, сорвал у дороги ромашку и с преувеличенной галантностью протянул её Айрис.

— Ах!

Она удивлённо приняла цветок.

— Вот примерно так.

После этой шутки Айрис Квиллуксия наконец тихонько рассмеялась. Похоже, напряжение, не отпускавшее её всё это время, немного ослабло, и Шанка искренне этому обрадовался.

— Кажется, вам было очень жарко. Всё в порядке?

Несмотря на лёгкие доспехи, переносить летний зной было непросто. Видимо, рыцарь заметил, как Айрис время от времени обмахивалась краем платья, сидя в карете.

Шанка ничуть не смутился. Наоборот, широко ухмыльнулся и поднял вверх большой палец.

— Да всё отлично! Настоящий воин всегда пылает жарким пламенем!

Преувеличенный жест снова заставил Айрис рассмеяться.

«Отлично». Шанка довольно сжал кулак.

Маркграф оказался человеком раздражительным, и это немало тревожило рыцаря. Зато по крайней мере сопровождавшая его молодая леди производила впечатление приятного человека.

Пусть охранять этот кортеж пришлось из-за какого-то пожертвования храму, впереди их ждали почти два месяца совместного пути. И уже одно то, что среди спутников нашёлся хотя бы один добродушный человек, приносило облегчение.

Но стоило Шанке подумать об этом, как...

— Простите... А тот человек... это ведь командир рыцарей?

Нерешительно спросила Айрис, украдкой бросив взгляд в сторону.

Проследив за направлением её взгляда, Шанка едва не испустил тяжёлый вздох. Всё недавнее облегчение словно испарилось без следа.

Человек, на которого смотрела девушка и который вместе с её младшим братом сосредоточенно устанавливал палатки, был не кто иной, как Иезекииль.

«Опять?»

Нынешний командир священных рыцарей Удала благодаря своей поразительной красоте уже успел привлечь к храму бесчисленное множество благородных девиц. Раз леди Квиллуксия теперь расспрашивала именно о нём, значит, этот человек тоже привлёк её внимание.

— Верно. Это командир священных рыцарей — тот самый, кого наш ревнивый владыка Удал особенно любит.

Однако рыцари были обязаны хранить чистоту не только тела, но и помыслов. Поэтому Шанка нарочито отчётливо произнёс каждое слово.

Но Айрис Квиллуксия, казалось, почти не услышала ответа. Она продолжала смотреть в ту сторону.

Шанке захотелось закрыть лицо руками.

«Честное слово, зачем вообще было поручать командиру сопровождать девушку, которой вот-вот предстоит выйти замуж?»

Похоже, ещё одна благородная леди обречена томиться от безответной любви. Впрочем, предостерегать Айрис от подобных чувств было вовсе не его делом. Такое вмешательство стало бы верхом невежливости.

«Хотя, может, даже к лучшему, что здесь ещё и маркграф».

С этой мыслью Шанка перевёл взгляд к палатке маркграфа. В этот момент мимо проходила Миллена с ящиком, полным продуктов. Не говоря ни слова, она положила Шанке на голову капустный лист.

Сняв его, Шанка недоумённо спросил:

— Это ещё что такое?

— Ты ведь недавно всё жаловался на жару. Вот и решила помочь, — усмехнулась Миллена. 

— И причём тут капуста?

— Просто положи на голову. Сразу станет прохладнее.

— На ужин сегодня тушёная капуста-а-а! — громко выкрикнул один из оруженосцев, будто подгадав момент.

Закатив глаза, Шанка снова водрузил круглый капустный лист на голову, после чего расплылся в улыбке.

— А ведь и правда прохладно.

Айрис Квиллуксия, лишь теперь обернувшаяся к ним, смущённо улыбнулась.

Вечер выдался на удивление мирным.

Даже после того, как тушёная капуста была готова, маркграф так и не вышел из своей палатки.

Миллену это, разумеется, не порадовало.

— Он собирается ужинать отдельно?

— С нами маркграф есть не будет.

Когда маркграф только присоединился к их отряду, он с важным видом заявил:

— Я не намерен обременять священных рыцарей. О своей будущей супруге я позабочусь сам.

Однако людей с собой маркграф привёл совсем немного: личного стража, двух слуг и единственную служанку, приставленную к Айрис.

Священные рыцари с самого начала недоумевали, каким образом с такой малочисленной свитой маркграф собирается заботиться о будущей жене.

Как и следовало ожидать...

Служанка вовсе не прислуживала Айрис. Вместо этого она возилась у палатки, складывая очаг и раздувая огонь.

Шанка, только что получивший миску горячего рагу, презрительно фыркнул:

— Так он взял с собой повара или служанку? Пусть уж определится.

— Скорее второе. Посмотри, какая она неловкая.

Хотя служанка суетилась изо всех сил, развести огонь у неё никак не получалось.

— И как маркграф собирается дождаться нормального ужина?

Глядя, как пламя раз за разом гаснет, Миллена наконец не выдержала и уже хотела приказать одному из оруженосцев отнести кремень. Но в этот момент из кареты вышла Айрис. Она взяла кремень из рук служанки и несколькими ловкими ударами высекла огонь. Служанка радостно захлопала в ладоши. Шанка снова усмехнулся.

— Видно, выросла в сельском поместье. Ловко управляется.

В голосе рыцаря не было ни насмешки, ни презрения — скорее добродушное умиление, словно он наблюдал за ребёнком, который умело справился с нехитрым делом.

Миллена лишь пожала плечами.

Сообразительный оруженосец незаметно убрал приготовленный кремень обратно к остальным припасам.

— Командир.

— Благодарю.

Иезекииль, до этого обходивший лагерь и проверявший, всё ли в порядке, наконец сел и принял миску с рагу.

Священные рыцари, привыкшие по долгу службы странствовать по всей империи, давно свыклись с походной жизнью. Возможность поесть горячего рагу из деревянной миски под открытым небом уже сама по себе была поводом для благодарности.

— О Удал, благодарим тебя и за этот день.

Шанка закончил короткую молитву перед трапезой, и в тот же миг к ним торопливо подошла служанка маркграфа.

— Что случилось? — громко спросила Миллена.

— Господа... Прошу простить меня, но у меня есть одна просьба...

Служанка сложила руки перед собой. Вид у девушки был до крайности растерянный.

— Господин маркграф очень проголодался, но я совсем не умею готовить в походных условиях...

Иными словами, маркграф, который совсем недавно так громко уверял, что сам обо всём позаботится, теперь остался голодным. И вместо того чтобы признать собственную ошибку, сорвал раздражение на совершенно неподходящем человеке. Руки служанки покраснели и покрылись ссадинами — следами непривычной для неё работы.

Священные рыцари переглянулись, с трудом сдерживая улыбки.

Храм существовал на пожертвования, поэтому священные рыцари давно привыкли к бережливости. Раз маркграф заявил, что сам обеспечит себя едой, они приготовили ровно столько, сколько требовалось для собственного отряда.

Поделиться ужином не составляло труда, однако рыцари и сами успели проголодаться. Если отдать часть приготовленного, кому-то придётся ждать, пока сварят следующую порцию.

Тем не менее Иезекииль принял решение без малейшего промедления.

— Если вас это устроит, возьмите.

Служанка нерешительно посмотрела на миску, прекрасно понимая, что это ужин самого командира.