То, что юные принцы оказались в бедных и ничем не примечательных владениях Квиллуксии, было чистой случайностью.

— Иезекииль!

Это произошло пять лет назад.

Стояло лето, и в столице империи как раз пышно цвели дикие розы. В те дни среди знати вошло в моду украшать оконные решётки особняков первыми белыми розами, распустившимися в начале лета. Императорский дворец не был исключением.

Именно тогда Этьен, сидевший среди густо разросшихся кустов роз, окликнул младшего брата. Если бы Иезекииль знал, что этот зов изменит всю его судьбу, он никогда бы не откликнулся на просьбу Этьена.

Но в то время Иезекиилю было всего восемнадцать лет, и в нём ещё оставалось немало юношеской непосредственности.

Среди императорских принцев даже разница в возрасте всего в один год нередко становилась причиной отчуждения.

Однако в императорской семье Муренаса всё было иначе. Во многом это объяснялось тем, что Иезекииль с самого рождения был предназначен в дар одному из богов.

Иезекииль был красив, умён и талантлив, но его положение никак не угрожало наследованию престола. Поэтому Этьен, несмотря на небольшую разницу в возрасте, искренне любил младшего брата. И потому, когда он с широкой улыбкой позвал Иезекииля, тот без колебаний сел рядом.

— Почему так долго? — недовольно надул губы Этьен.

Тем утром наследный принц отправил за Иезекиилем слуг, приглашая младшего брата на тренировочный поединок. Однако Иезекииль уже закончил утренние упражнения, а на то время, которое предложил Этьен, у принца была назначена молитва.

При других обстоятельствах Иезекииль, вероятно, отложил бы молитву, чтобы позавтракать вместе с братом. Но именно тогда во дворце гостил верховный жрец Ситарукса, бога света и созидания.

Принцы Муренаса проходили посвящение в девятнадцать лет. Дворянин в этом возрасте вступал во владение семейными землями, простолюдин женился, принимал семейное ремесло или основывал собственный дом. Император же поклялся, что в день девятнадцатилетия посвятит своего третьего сына, Иезекииля ло Муренаса, служению одному из богов.

До этого дня рождения оставалось совсем немного — зима приближалась.

Поскольку ещё не было решено, какому именно богу будет посвящён принц, верховные жрецы всех Семи богов наперебой старались привлечь Иезекииля на свою сторону.

Разумеется, принц не мог легкомысленно отменять назначенные встречи. Поэтому приглашение Этьена пришлось отложить. Похоже, наследный принц был этим весьма недоволен.

— Ситарукс? Боюсь, мой и без того слишком благочестивый младший брат и вовсе начнёт светиться от праведности.

— Правда?

Иезекииль тихо рассмеялся.

Этьен лишь пожал плечами.

— Только не к ним. Говорят, священные рыцари Ситарукса настолько суровы, что даже в уборную не ходят, если рядом кто-то есть.

Ситарукс, бог света, справедливости и созидания, славился особенно строгими и консервативными догматами. Возможно, потому, что считался первым богом — творцом мира. Его жрецы и священные рыцари также неукоснительно следовали чрезвычайно суровым правилам. Этьен с притворным недовольством проворчал:

— Честно говоря, мне страшно представить, что с тобой станет, если ты окажешься среди них. Совсем превратишься в каменное изваяние.

В отличие от жизнерадостного и озорного Этьена, Иезекииль был человеком спокойным и серьёзным.

Конечно, рядом со старшим братом принц порой проявлял живость и остроумие, свойственные юноше его возраста, но лишь рядом с Этьеном.

По натуре Иезекииль отличался почти невероятным для наследника императорского дома усердием и не принадлежал к людям, любившим много говорить. Поэтому Этьен нередко подшучивал, что иногда он забывает, кто из них наследный принц.

— Это лето станет для тебя последним до посвящения, верно? — спросил Этьен.

— Не совсем. До посвящения ещё будет осень.

— Но ведь до церемонии моего провозглашения наследником тебе уже нужно будет сделать выбор, верно?

День рождения Этьена пришёлся на прошлую осень. Изначально церемонию провозглашения наследным принцем собирались провести в день, когда ему исполнилось девятнадцать лет, однако незадолго до этого умерла императрица.

Императрицу Муренаса глубоко почитали по всей стране, и её кончина погрузила империю в траур. Поэтому церемонию пришлось перенести на нынешнюю осень.

— Так даже удобнее. Впрочем, отец сказал, что я могу не торопиться с решением.

Иезекииль слегка улыбнулся.

Император особенно дорожил своим третьим сыном, предназначенным в дар богам. Причину понять было нетрудно: Иезекииль отличался выдающимся умом, надёжностью и был талантлив почти во всём.

При дворе даже шутили, будто выражение «беречь как зеницу ока» появилось именно благодаря тому, как император относился к Иезекиилю.

А может быть...

— Если говорить откровенно, не будь принц Иезекииль посвящён богам, принцу Этьену пришлось бы по-настоящему опасаться за своё положение.

Подобные слова нередко шёпотом произносили при дворе. Но Иезекииль никогда не обращал внимания на подобные пересуды. Не было никакого смысла противиться судьбе, которая уже давно была предрешена. Более того, мысль стать слугой богов вовсе не тяготила принца.

По складу характера Иезекиилю куда больше подходили спокойные занятия, учёба и самодисциплина. А сложные государственные дела, управление людьми и власть гораздо лучше соответствовали Этьену.

Понимал ли Этьен, о чём думал младший брат, сказать было трудно.

— Так кого же ты всё-таки выберешь?

— Ну... Пока что склоняюсь к Ситаруксу или...

— Ты это серьёзно?

— Ха-ха. Ирид, бог земли и круговорота, тоже кажется мне неплохим выбором.

Этьен недовольно сморщился, но Иезекииль лишь улыбнулся.

Ему были по душе строгие и консервативные храмы. Следовать давно установленным правилам казалось Иезекиилю гораздо проще.

Однако такой выбор явно не устраивал Этьена.

— Раз уж выбирать, так лучше отправляйся к Эликсиру. Вот где настоящее раздолье! Вино, любовь... Бог соблазна!

— Я слышал, в последнее время, брат, ты пристрастились к вину. Ради будущего Муренаса, пожалуй, стоит вычеркнуть храм Эликсира из списка возможных вариантов.

— Вот незадача. Похоже, при моём дворе завёлся шпион. И откуда у тебя такие свежие новости?

Иезекииль лишь пожал плечами.

То, что Этьен, став совершеннолетним, неожиданно полюбил игристое вино, давно уже перестало быть тайной во дворце. Но Иезекииль нарочно ответил с лёгкой насмешкой.

— Леди Арбуа собирает игристые вина из зелёного винограда. Разве мог я об этом не узнать?

На этот раз лицо Этьена окончательно исказилось недовольной гримасой.

Речь шла о Фелиции, дочери герцога Арбуа.

Обычно все называли её просто Фелицией.

После провозглашения Этьена наследным принцем именно Фелиции предстояло стать наследной принцессой.

Она была ослепительной красавицей с золотистыми волосами, однако Этьен не испытывал к невесте особой симпатии. При дворе говорили, что Фелиция слишком педантична и с ней нелегко ладить.

С точки зрения Иезекииля, Фелиция всего лишь обладала характером, вполне подобающим старшей дочери герцогского рода.

Хотя...

Этьену она действительно подходила плохо.

— Мне-то какое дело, собирает эта женщина игристое вино из зелёного винограда или яблочный сидр?

— Не говори так. Это слишком жестоко по отношению к леди, которая собирает лучшие вина лишь потому, что мечтает разделить их со своим женихом.

— Тогда сам на ней и женись.

— Вот как.

С лёгкой улыбкой Иезекииль отпил чаю.

— Будь это возможно, я бы с радостью сделал это вместо тебя.

— Ах ты, Иезекииль! Ты нарочно меня дразнишь!

Раздосадованный Этьен тут же принялся щекотать младшего брата. Опасаясь, что в суматохе они разобьют чайные чашки и перепугают слуг, Иезекииль очень быстро признал своё поражение. Этьен недовольно фыркнул, но почти сразу рассмеялся.

— Так зачем ты всё-таки позвал меня? Если речь шла об утренней тренировке, можно было дождаться завтрашнего дня.

Раз Этьен специально пригласил младшего брата на дневное чаепитие, значит, хотел обсудить что-то ещё.

Закинув в рот печенье, наследный принц щёлкнул пальцами.

— Ах да! Я хотел предложить тебе поехать со мной на летние каникулы.

— На летние каникулы?

Иезекииль удивлённо поднял глаза.

Хотя Этьена ещё не успели официально провозгласить наследным принцем, он уже давно участвовал в государственных делах. Император считал, что сыну, несмотря ни на что, всё ещё необходим отдых, поэтому каждый год предоставлял ему продолжительные летние каникулы. И на этот раз Этьен, похоже, хотел взять с собой и Иезекииля.

— Но... разве нам позволено путешествовать вместе?

По заведённому правилу детям императорской семьи запрещалось отправляться в поездки одновременно.

Если бы Этьен погиб в результате покушения, оставшийся наследник должен был сохранить императорский род. Именно поэтому поездки наследного принца обычно никак не касались Иезекииля.

Однако Этьен лишь беспечно пожал плечами.

— Я сказал отцу, что хочу провести время с тобой, пока тебя не посвятили богам. И он разрешил.

— Правда?

Это оказалось неожиданностью.

Иезекииль удивлённо распахнул глаза, а Этьен озорно сморщил нос.

— Неужели ты думаешь, что я стал бы тебе лгать?

Затем наследный принц понизил голос, будто собирался открыть большую тайну.

— Вообще-то... отец приказал мне провести эти каникулы вместе с дочерью герцога Арбуа.

Ах.

Теперь Иезекииль всё понял.

Иными словами, Этьен ло Муренас просто втянул ни в чём не повинного младшего брата в эту поездку лишь затем, чтобы не проводить отпуск наедине с нелюбимой невестой.

Впрочем, ничего страшного в этом не было. Иезекииль не испытывал к дочери герцога никакой неприязни, да и возможность провести последние каникулы вместе с братом казалась ему весьма заманчивой.

— Хорошо.

Не следовало соглашаться так легко.