У императора Муренаса было трое сыновей и одна дочь. Когда первенец умер от лихорадки, не прожив и трёх месяцев, император дал клятву семи богам: если небеса даруют ему ещё одного ребёнка, этот ребёнок будет посвящён их служению.

Следующим родился Этьен.

Но, взглянув на здорового новорождённого сына, император понял, что не способен расстаться с мальчиком. Тогда он принёс новую клятву: если отдать Этьена богам, Муренас останется без наследника, а будущее империи окажется под угрозой. Вместо него будет посвящён следующий ребёнок.

Так родился Иезекииль.

Мальчик оказался поразительно красивым и необыкновенно одарённым. Некоторое время император всерьёз подумывал отправить к богам Этьена вместо младшего сына. Однако обещание оставалось обещанием. В день своего восемнадцатилетия Иезекииль стал священным рыцарем Удала, бога бурь, грома и истины. Священное клеймо выжгли на коже его шеи, а душа отныне принадлежала божеству.

Тогда Иезекииль полагал, что на этом всё закончится.

— Иезекииль, мне нужна одна услуга.

Наследный принц Этьен вызвал брата к себе три месяца назад. В храм как раз пришло известие, что младшая принцесса Женевьева едва не разнесла императорский дворец в приступе ярости, узнав о помолвке с дряхлым чародеем. Иезекииль решил, что Этьен просто хочет попросить его успокоить сестру. Женевьева всегда прислушивалась к нему.

Он ошибался.

— Мне нужно, чтобы ты сопровождал Айрис.

Имя, произнесённое Этьеном столь небрежно, будто ударило Иезекииля. Это было имя, которое он давно похоронил в самых дальних уголках памяти и которое никогда не ожидал услышать вновь.

— Кто... такая Айрис?

— Не притворяйся, Эз. Ты прекрасно понимаешь, о ком речь. Айрис Квиллуксия, дочь барона Квиллуксии.

Иезекииль замолчал, отчётливо ощущая на себе внимательный, проницательный взгляд брата.

Этьен мягко улыбнулся.

— Неужели ты уже забыл кораблекрушение во время отпуска несколько лет назад?

— Та самая Квиллуксия... — протянул Иезекииль с видом человека, который лишь сейчас сумел припомнить давно забытое имя.

Этьен пожал плечами.

— Полагаю, после всего случившегося события пятилетней давности могут показаться далёкими. Но это ведь всего пять лет, Иезекииль.

— Помню. Но... при чём здесь мисс Квиллуксия?

Почему, думал Иезекииль, ему вдруг поручили сопровождать девушку из настолько незначительного рода, что о нём почти никто не вспоминал? Рыцарь понимал, что удивление наверняка отразилось в его глазах, и прекрасно знал, что Этьен ничего не упускает.

Однако наследный принц лишь улыбнулся.

— Женевьева скорее умрёт, чем согласится на этот брак. Что же остаётся делать брату? Я предложил нашему гордому отцу обзавестись дочерью.

Пальцы Иезекииля невольно сжались в кулаки.

Этьен продолжил, ничуть не смутившись:

— Приёмная дочь всё равно остаётся дочерью. Сначала я рассматривал боковые ветви семьи, но все девушки императорской крови либо уже были замужем, либо ещё лежали в колыбели.

Иезекииль молча смотрел перед собой.

— И тогда я вспомнил о нём. О «Хромом бароне».

Так барона Квиллуксию называли все без исключения. Причина была проста. Когда-то барон являлся безземельным рыцарем при императорском дворе и по счастливой случайности спас жизнь императору — точнее, подставил собственное тело под падающего государя, поскользнувшегося на мраморной террасе. При падении рыцарь сломал ногу и с тех пор навсегда остался хромым. Молодой император, желая продемонстрировать великодушие, пожаловал спасителю баронский титул и небольшое владение. Однако титул был пожалован вместе с одним из небольших императорских владений, которое после смерти барона должно было вернуться короне. Щедрость эта скрывала поразительную мелочность.

— В любом случае никто не станет задавать вопросов, если мы представим её дальней родственницей. В конце концов, этот титул изначально принадлежал Его Величеству.

— Но ведь ей... если память мне не изменяет, уже больше двадцати лет, — осторожно заметил Иезекииль, хотя память не подводила его нисколько. Он прекрасно знал, что в этом году Айрис исполнилось двадцать.

Не переставая улыбаться, Этьен лениво перелистывал бумаги.

— Любая девушка её положения давно была бы замужем. Однако бедность семьи, похоже, этому помешала. Для Женевьевы такая удача пришлась как нельзя кстати, не находишь?

История о бедной дворянке, упустившей возможность выйти замуж из-за отсутствия приданого, была слишком распространённой, чтобы кого-то удивить. Но действительно ли причина заключалась только в этом? Иезекииль сомневался. Впрочем, озвучивать подобные мысли он не мог, поэтому предпочёл сменить тему.

— Но ведь нельзя заставить молодую леди выйти замуж против её воли?

— Кто говорил о принуждении? — Этьен подвинул через стол документ.

Иезекииль, до этого стоявший со сцепленными за спиной руками, наклонился вперёд и прищурился.

— Подпись мисс Квиллуксии. Удочерение уже официально завершено.

— Когда вы успели?..

Приступ ярости Женевьевы случился всего за неделю до возвращения Иезекииля в столицу.

Этьен усмехнулся.

— Вот почему деньги — замечательная вещь. Я воспользовался магией. Точнее, телепортацией. Стоит она возмутительно дорого, но в данном случае полностью себя оправдала. Женевьева следующие полгода не получит ни одного нового платья, зато избавится от брака. Полагаю, такой обмен её устроит.

Иными словами, императорские посланники были отправлены магическим путём.

— Ты даже не представляешь, как трудно было найти замену, прежде чем Женевьева вырвала бы мне все волосы, — добавил Этьен со смехом. — И телепортация вовсе не происходит мгновенно. На то, чтобы всё уладить, ушло целых два дня.

Два дня.

Именно столько времени понадобилось Айрис Квиллуксии, чтобы согласиться выйти замуж за совершенно незнакомого человека вместо принцессы.

— Но одно дело — отправить гонца туда и обратно, — продолжил Этьен. — А вот переправлять таким способом как минимум двух человек, включая саму девушку, оказалось бы слишком дорого.

Наследный принц лениво перевернул страницу.

— Хуже того, командующий Императорскими рыцарями отказался. Сказал, что это ниже его достоинства.

Гордый командующий не пожелал тратить два месяца на поездку в далёкую глушь, прикрываясь необходимостью защищать империю в военное время. Однако настоящая причина была очевидна: сопровождать простолюдинку, которую удочерили лишь затем, чтобы выдать за чародея, казалось оскорблением для его гордости.

— И как раз тогда мне на глаза попалась сумма ежегодного пожертвования, которое наш дорогой отец перечисляет храму Удала… Иезекииль.

Этьен широко улыбнулся младшему брату — тому самому сыну, которого когда-то отдали богу.

— Ты ведь возьмёшься за это, не так ли?

Когда Шанка услышал, что командующий Императорскими рыцарями отказался от сопровождения из гордости, первой его реакцией стало:

— А у нас гордости, значит, нет?

— Нам заплатили, — невозмутимо ответила Миллена.

— Разве Императорские рыцари не получают жалованье каждый месяц?

— Если чем-то недоволен, жалуйся жрецам.

— Тише, — наконец резко оборвал их Иезекииль, окончательно утратив терпение.

Рыцарь опасался, что чародей в карете может услышать разговор.

— Да-да, — усмехнулся Шанка и склонил голову.

Отношения между чародеями и храмами издавна оставляли желать лучшего. Маги славились высокомерием и не скрывали насмешек над верой в богов, что, разумеется, не прибавляло им расположения среди благочестивых людей. Однако, как оказалось, любые богословские разногласия теряли значение перед лицом щедрого пожертвования. 

Насколько понял Иезекииль, Этьен весьма прозрачно намекнул на возможность сокращения храмового финансирования, после чего верховный жрец Удала немедленно согласился выделить людей. Впрочем, вместо заносчивых жрецов были отправлены двенадцать священных рыцарей во главе с их командиром — Иезекиилем.

Их задачей было сопровождение «принцессы» Айрис Квиллуксии — вернее, Айрис Колетт Муренас, как её вскоре станут называть, — из родовых владений в столицу. Путь от земель Квиллуксии до Лената занял бы месяц и десять дней даже при самой быстрой скачке. По прибытии девушку ожидала свадьба с маркграфом Казаковым.

Император был весьма доволен решением Этьена. Государь всерьёз опасался, что чародей оскорбится и расторгнет соглашение. А потому участие в сопровождении собственного третьего сына, командующего священными рыцарями Удала, должно было произвести должное впечатление.

— К тому же, Иезекииль, насколько мне известно, ты знаком с этой девушкой, — сказал тогда отец. — Разве это не удобно для всех?

В груди Иезекииля вспыхнуло раздражение, но лицо осталось совершенно бесстрастным.

В этом не было никакого смысла.