— С вами всё будет в порядке?

Первым, кто выразил беспокойство, узнав, что Иезекииль решил провести летние каникулы вместе с Этьеном, оказался придворный граф Роберт.

— А что может случиться? Не станет же родной брат причинять мне вред.

Вернувшись в свои покои, Иезекииль с лёгкостью ответил на вопрос, попутно переодеваясь.

Придворный граф Роберт лишь тяжело вздохнул.

— Если бы принц Этьен действительно был способен на подобное, я бы вообще не позволил вам ехать.

До тех пор пока Иезекииль не выберет храм, графу было поручено постоянно находиться рядом с принцем. Такова была воля императора.

Хотя Роберту было всего около тридцати лет, в волосах уже проступала седина — красноречивое свидетельство того, какой ценой давалась жизнь при дворе.

К тому же Роберт ещё совсем молодым получил должность придворного графа и прожил в императорском дворце более десяти лет, поэтому особенно тонко чувствовал чужую неприязнь.

Больше всего графа тревожила ревность Этьена.

Ревность...

Император действительно испытывал к Иезекиилю особую привязанность.

После смерти первенца было вполне естественно, что государь особенно дорожил двумя оставшимися сыновьями. Однако любовь к Иезекиилю явно выходила за обычные рамки.

И причина была очевидна. Иезекииль был слишком выдающимся принцем.

Если говорить о внешности, Этьен тоже ничуть не уступал другим. Но Иезекииль, унаследовавший красоту прославленной императрицы, считавшейся одной из самых прекрасных женщин своего времени, отличался поистине необыкновенной привлекательностью.

И это было далеко не всё.

С самого детства принц проявлял исключительные способности как в учёбе, так и в воинском искусстве.

— Ваше Величество! Позвольте мечу принца Иезекииля защищать империю!

— Империю защищают не мечи! Ваше Величество, позвольте мне служить принцу Иезекиилю!

История о том, как командующий Императорскими рыцарями и министр иностранных дел едва не поссорились из-за того, кому выпадет обучать пятилетнего Иезекииля, давно стала известной при дворе.

Сам Иезекииль воспринимал это лишь как обычную лесть, которой нередко осыпали юных принцев, пусть и в несколько преувеличенном виде.

Однако император смотрел на происходящее совсем иначе. Он открыто выделял Иезекииля среди остальных. Поговаривали, что даже покойная императрица однажды умоляла мужа:

— Наследным принцем станет Этьен. Прошу тебя, люби обоих сыновей одинаково.

Неудивительно, что Этьен, будучи старше всего на один год, всё же испытывал ревность к младшему брату.

Разумеется, как подобало императорскому принцу, Этьен умел держать эти чувства под контролем и по-прежнему относился к Иезекиилю с искренней теплотой. Иначе между братьями никогда не сложились бы столь хорошие отношения.

И всё же порой эта ревность невольно прорывалась наружу. Совсем по мелочам — настолько незначительным, что их даже не стоило перечислять, — но вполне достаточным, чтобы невольно задуматься: «Неужели это и есть обида?»

Разумеется, придворный граф Роберт прекрасно знал обо всех подобных случаях, происходивших с Иезекиилем. В конце концов, именно для этого он и служил при дворе.

— Вам непременно нужно ехать?

— Было бы странно отказаться после того, как отец уже дал своё согласие.

Иезекииль улыбнулся и легко похлопал Роберта по руке.

— Ничего не случится.

Однако Роберт лишь вздохнул.

— «Ничего не случится»... Совсем как в тот раз, когда недавно пострадала принцесса Женевьева.

— Роберт.

Лицо Иезекииля сразу стало серьёзным.

Роберт поспешно склонил голову.

— Простите.

Не так давно Этьен устроил одну из своих шалостей — если это вообще можно было назвать шалостью. 

При желании Иезекииль мог бы не придавать случившемуся никакого значения. Он прекрасно понимал, что брат порой позволял себе выходить за рамки дозволенного. А также понимал, что вина Этьена была не полной.

Если уж кого и следовало упрекать, так это их отца. Если бы всё закончилось благополучно, окружающие лишь посмеялись бы: «Похоже, сегодня принц Этьен снова решил пошалить».

Но, к несчастью, в эту историю оказалась втянута девятилетняя принцесса Женевьева. В результате девочка поранила палец. Причём безымянный палец левой руки.

Поскольку именно на него по обычаю надевают обручальное кольцо, при дворе ещё долго ходили слухи о том, как её фрейлины с тревогой молились, чтобы после раны не осталось шрама.

— Я лишь беспокоился за вас.

— Роберт, мне уже восемнадцать лет. Вы слишком тревожитесь, — произнёс Иезекииль твёрдо, а затем уже холоднее добавил: — Да, порой брат заходит слишком далеко в своих шутках, но не более того. Нет никаких причин для столь сильного беспокойства. Иногда ваши опасения совершенно беспочвенны.

— Но...

— В худшем случае он выльет холодную воду на мою собаку или якобы случайно разобьёт вазу, которой я дорожу. Вряд ли подобное можно назвать угрозой моей жизни.

Роберт умолк.

И действительно, именно такими обычно и были проделки Этьена: облить холодной водой любимую собаку Иезекииля или нарочно разбить дорогую принцу вазу, представив всё как несчастный случай.

Разумеется, именно пытаясь остановить брата, принцесса Женевьева порезала палец о разбитые осколки.

Но ведь это всё равно не было вопросом жизни и смерти.

— Всё же это была дорогая вам вещь.

— Роберт.

Иезекииль устало потёр лоб.

— Всё это мне всё равно придётся оставить, когда я отправлюсь в храм.

Это было неоспоримой истиной.

Станет ли принц жрецом или священным рыцарем — в любом случае в свой следующий день рождения Иезекииль покинет дворец и отправится в храм.

Ничто из императорского имущества не принадлежало ему, а значит, принц не мог взять с собой ни одной вещи.

Если всё равно предстояло оставить всё позади, какая разница, разобьётся ли несколько предметов раньше времени?

«Возможно, Этьен лишь заранее помогает мне избавиться от привязанностей», — подумал Иезекииль. Поэтому не стоило поднимать из-за подобных пустяков шум.

— Понял.

В конце концов Роберт прикусил губу и отступил. Он тоже прекрасно понимал, что Этьен поступал так вовсе не потому, что действительно хотел причинить Иезекиилю вред. Но именно это и казалось Роберту ещё опаснее.

Сердце, которое не может до конца полюбить, но и возненавидеть не способно, — именно такие неопределённые, не находящие выхода чувства ранят человека сильнее всего.

Роберт лучше многих знал, что третий принц, которому он служил, лишь с виду казался сдержанным и нечувствительным. На самом деле Иезекииль обладал необыкновенно тонкой натурой.

Именно этот принц всё лето не закрывал окна дворца, чтобы не тревожить ласточек, свивших там гнёзда.

Именно Иезекииль делился льдом с дворцовыми слугами, помогая им легче переносить летний зной.

Как же мучительно должно быть такому человеку хотя бы на мгновение усомниться в собственном брате? Тем более что внешне отношения Иезекииля и Этьена оставались безупречными.

Если учесть, насколько трудно детям императорской семьи сохранять добрые отношения друг с другом, это само по себе было редкостью.

Разумеется, во многом так происходило потому, что Иезекииль с детства был предназначен богам, а ещё потому, что принц неизменно уступал Этьену и обычно лишь смеялся над его выходками.

Но и Этьен, несмотря на свои порой чрезмерные шутки, несомненно любил младшего брата. Именно поэтому Иезекииль и продолжал воспринимать все его проделки всего лишь как безобидные розыгрыши. Так что решение не придавать подобным мелочам большого значения было совершенно естественным.

Однако Роберт знал: порой существуют вещи куда страшнее угрозы жизни.

Иезекииль сказал, что ему уже восемнадцать. Но для Роберта принцу было всего лишь восемнадцать. В таком возрасте человек способен получить раны куда глубже тех, что угрожают самой жизни.

Поэтому Роберт молился.

Молился лишь о том, чтобы принц, которому совсем скоро предстояло посвятить себя богам, благополучно вернулся из этой летней поездки.

Как и следовало ожидать, провести летние каникулы принцам предстояло в герцогстве Арбуа.

Этьен недовольно проворчал:

— Отец, право, слишком жесток. Мог бы хоть к морю нас отправить.

К сожалению, герцогство Арбуа представляло собой бескрайнюю равнину, где не нашлось бы даже приличного озера.

Конечно, именно плодородные земли были главным богатством герцога Арбуа, и дочь герцога чрезвычайно ими гордилась. Но в качестве места для отдыха владения были до крайности скучны.

— Тогда хотя бы объедем окрестные земли.

К счастью, поскольку сразу два принца отправились отдыхать вместе, что само по себе было редкостью, император выделил для их сопровождения сорок рыцарей. 

Этьен вовсе не собирался проводить отпуск, бесцельно разъезжая по бескрайним полям в обществе дочери герцога Арбуа. Поэтому он придумал благовидный предлог воспользоваться сопровождением. Этьен решил совершить объезд соседних владений.

Герцог Арбуа, услышав тогда это, с восхищением воскликнул:

— Как и подобает будущему императору!

Хотя истинные чувства герцога, скорее всего, были совсем иными.

— Видел его лицо? Оно словно кричало: «Почему ты не проводишь время с моей дочерью? Ты что, с ума сошёл?» — весело рассмеялся Этьен, продолжая ехать верхом.

Иезекииль ответил лишь кривой улыбкой.

— Ты слишком суров. Вероятно, Фелиция с нетерпением ждала возможности провести время вместе с тобой.

Как и следовало ожидать, Фелиция Арбуа была глубоко разочарована. Она мечтала показать Этьену, сколько лесов раскинулось в её владениях, и как прекрасны сады замка Арбуа. Можно было сказать, что Фелиция совсем не понимала Этьена. Но её вины в этом не было.

Иезекииль тихо вздохнул.

— Ты мог хотя бы поехать с ней в одной карете.

— Ты в своём уме? — возмущённо вскрикнул Этьен.

Надо отдать Фелиции должное — она действительно старалась. Желая сопровождать принцев во время объезда владений, Фелиция специально распорядилась подать великолепную карету, запряжённую четвёркой лошадей. Но стоило Этьену увидеть экипаж, как он без малейших колебаний вскочил в седло.

— Брат, тебя могут за это наказать.

— Пусть наказывают!

Возможно, эти слова оказались пророческими. За то, что Этьен пренебрёг чувствами Фелиции, наказание всё-таки последовало.

Оба принца заблудились.