[На четвёртый день пути]
Иезекииль скорректировал маршрут так, чтобы он соответствовал темпу передвижения маркграфа.
К счастью, по дороге встречалось немало деревень, поэтому, если не считать первой ночи, когда пришлось ночевать под открытым небом, отряд останавливался во вполне приличных постоялых дворах.
Мясо превосходного качества, которое раздал маг, досталось даже слугам самого низкого ранга. Один из них даже заработал расстройство желудка, не выдержав столь сытной пищи.
Как бы то ни было, если хочешь расположить людей к себе, нет средства действеннее хорошего угощения.
Поначалу священные рыцари были недовольны тем, что им приходится выполнять даже самую мелкую работу за людей из свиты маркграфа. Однако после нескольких хороших трапез настроение заметно переменилось, и отношение к спутникам стало куда дружелюбнее. Свою роль сыграло и то, что молодая госпожа Квиллуксия была примерно одного возраста с несколькими священными рыцарями.
Стоило Айрис кивнуть кому-нибудь на пути, как священные рыцари тут же улыбались и махали ей в ответ. Миллена, как единственная женщина среди них, и вовсе шла рядом с её экипажем и время от времени перебрасывалась с ней несколькими словами.
— Кажется, у неё очень приятный характер.
Первой заговорила об этом Миллена.
Иезекииль слегка натянул поводья и с любопытством посмотрел на неё.
Заместитель командующего Шанка уехал вперёд, чтобы разведать дорогу, поэтому сейчас во главе процессии рядом находились только Иезекииль и Миллена. Чуть позади следовали двое священных рыцарей.
— Похоже, вы неплохо поладили.
— Не то чтобы… Просто она очень добрая, вам не кажется?
Миллена тряхнула высоко собранными волосами.
— Она даже причёску мне сделала!
— …
— Командир… не могли бы вы не смотреть на меня с таким жалостливым выражением?
Обычно непослушные кудри Миллены торчали во все стороны, но теперь волосы были аккуратно уложены и тщательно собраны назад.
Иезекииль ничего не ответил, лишь усмехнулся.
Он прекрасно знал, что верховный жрец постоянно отчитывал Миллену за растрёпанные волосы. Требовать от священного рыцаря, которому с трудом удавалось даже как следует облачиться в доспехи, чтобы тот ещё и следил за каждой выбившейся прядью, было слишком.
Миллена даже подумывала коротко остричь волосы, но и это не стало бы выходом. Упрямые кудри лишь сильнее спутывались бы, окажись они короче.
— Она даже сломала деревянный гребень, пока расчёсывала меня, и ни разу не пожаловалась. Не знаю, то ли у неё такой добрый нрав, то ли гребней у неё в избытке.
— Вот как.
— Вам не понять, командир, с вашими идеально гладкими волосами!
Равнодушная реакция Иезекииля окончательно вывела Миллену из себя.
И неудивительно. Его иссиня-чёрные, густые и шелковистые волосы всегда были предметом её зависти.
Впрочем, они вызывали зависть не только у неё. Среди старших священных рыцарей, у которых волосы уже начинали редеть, тоже находилось немало недовольных.
— Мало того, что у вас почти не выпадают волосы, так вы ещё и до смешного красивы! Просто невозможно смотреть!
— …
Не зная, что на это ответить, Иезекииль благоразумно промолчал.
И действительно, сэр Иезекииль, командир Священных рыцарей Храма Удала, повсюду считался редким красавцем.
Лицо у него было таким, словно его следовало вышить на храмовом гобелене: безупречные черты, широкие плечи, высокий рост и крепкие руки.
— Да ещё и волосы такие шелковистые…
Миллена тяжело вздохнула.
— Всё-таки боги ужасно несправедливы…
— Это не так, Миллена.
Возразил ей Шанка, как раз вернувшийся после разведки.
Подъехав ближе, заместитель командующего лукаво прищурил свои тёмные глаза.
— Если бы боги действительно были справедливы, этот человек не стал бы священным рыцарем. Разве не так?
— Что ж… пожалуй, ты прав.
Подслушавшие разговор священные рыцари негромко рассмеялись.
Всякий раз, глядя на Иезекииля, они думали об одном и том же.
«С таким лицом — и священный рыцарь?»
Большинство храмов требовало от своего духовенства строгого соблюдения обета безбрачия. Жрецам запрещалось вступать в брак, а и мужчинам, и женщинам — иметь плотские отношения.
Разумеется, существовали и исключения. В некоторых храмах с более мягкими установлениями, например в Храме Эликсира — бога вина и искушения, правила были иными. Но в храмах со строгими канонами даже священным рыцарям запрещалось жениться.
Среди них Храм Удала считался одним из самых суровых. Не будет преувеличением сказать, что именно там требования к соблюдению целомудрия были строже всего.
Поэтому необыкновенная красота Иезекииля нередко воспринималась как настоящая трагедия. Недаром за ним закрепилось прозвище «Запретный плод Удала».
Находились даже знатные дамы, мечтавшие соблазнить его хотя бы ради самого удовольствия нарушить столь недосягаемую чистоту. К счастью, пристальное внимание императора не позволяло им действовать слишком открыто.
— Довольно разговоров. Докладывай результаты разведки.
— Ах да… Об этом…
Шанка почесал затылок.
Поняв, что произошло нечто неприятное, Иезекииль слегка приподнял бровь.
Объяснение Шанки оказалось предельно простым.
— В единственный колодец деревни свалилось чудовище и утонуло.
Изначально Шанка и двое священных рыцарей отправились вперёд, чтобы осмотреть деревню, где отряд собирался заночевать.
Деревня оказалась тихой, а постоялый двор — хоть и небольшим, но вполне подходящим.
Проблема заключалась в другом.
По нелепой случайности в колодец свалилось молодое чудовище. Само по себе оно не представляло особой опасности — раз уж обитало так близко к человеческому поселению, — однако проблема заключалась в другом: чудовище оказалось ядовитым.
— Жители деревни просят очистить колодец. Взамен они готовы бесплатно разместить нас на постоялом дворе.
Поскольку деревня находилась совсем рядом, отряд не стал запасаться водой заранее. Независимо от того, собирались они здесь ночевать или нет, запасы воды всё равно пришлось бы пополнить. Так что даже без просьбы деревенских жителей колодец необходимо было очистить. Однако жреца среди них не было.
Немного подумав, Иезекииль решил обратиться к маркграфу.
— Разве священные рыцари не могут справиться с этим сами?
Маркграф задумчиво погладил бороду.
— Священные рыцари не обладают божественной силой жрецов, — коротко ответил Иезекииль. — Дарованная нам священная сила предназначена главным образом для сражений. Кроме того, мы обязаны сосредоточиться на вашей охране, поэтому хотели бы просить о вашей помощи.
— Хм.
— Будь это обычное чудовище, священные рыцари сами бы разобрались. Но, поскольку вы маг воды, не могли бы вы очистить колодец?
— Хорошо…
Услуги магов стоили дорого, и многие из них терпеть не могли работать бесплатно. Иезекииль ожидал, что маркграф станет возражать, однако тот согласился гораздо охотнее, чем можно было предположить.
Впрочем, взамен маркграф выдвинул одно условие.
— В таком случае я хотел бы, чтобы леди Квиллуксия и её брат немного пообщались с молодыми священными рыцарями примерно их возраста.
На мгновение Иезекииль растерялся.
— Кхм. Просто мне показалось… что она выглядит довольно одинокой.
Если задуматься, просьба маркграфа казалась вполне разумной.
С самого первого дня Айрис почти не покидала экипаж. За всё это время Иезекииль ни разу не видел, чтобы она разговаривала с маркграфом.
Младший брат Айрис, Генри, нередко весело проводил время со священными рыцарями, однако и это продолжалось недолго. Айрис Квиллуксия неизменно делала брату замечание, напоминая, что следует соблюдать приличия.
— Я слышал, что моя будущая супруга прежде была жизнерадостной девушкой. Похоже, долгая дорога даётся ей нелегко. Разве не должен я, как её будущий муж, проявить немного заботы?
Похоже, маркграф хотел выглядеть не мужчиной средних лет, жадно стремящимся поскорее заполучить юную невесту, а великодушным супругом, способным понять свою избранницу.
Очарованный тем самым портретом, он приготовил для Айрис роскошный экипаж, однако теперь, столкнувшись с мрачной и замкнутой невестой, пытался хоть немного смягчить её настроение.
— Ей будет полезно хотя бы немного пообщаться с кем-нибудь.
— Я не возражаю…
Едва заметное замешательство, промелькнувшее на обычно бесстрастном лице Иезекииля, явно позабавило маркграфа, и тот громко рассмеялся.
— Ха-ха! Похоже, люди считают меня настоящим грубияном. Наверняка думают, что раз я беру в жёны столь юную девушку, то непременно стану держать её взаперти, подальше от чужих глаз.
— Я вовсе так не думал.
— Нет-нет, понимаю, почему вы так удивились.
Лицо, расплывшееся в широкой улыбке, избороздили глубокие морщины. Магу было всего сорок лет, но волосы уже полностью побелели. Лукаво улыбаясь, он продолжил:
— Я тоже мужчина и прекрасно понимаю, что такое женское одиночество. Что хорошего в том, чтобы целыми днями трястись в экипаже? Тем более что я и там постоянно занят своими исследованиями.
— …
— Хорошо известно, что Великие Существа Природы непрестанно стремятся слиться с великим устройством мира.
«Великие Существа Природы» — так маги с насмешкой называли самих себя. Так именовали тех, кто, повелевая силами природы, сам оказывался пленён её очарованием и уже не мог вырваться.
Стремясь хотя бы немного увеличить своё магическое могущество, они посвящали исследованиям каждое мгновение своей жизни, отдавая природе всё своё сердце. Судя по всему, маркграф и в свои сорок лет не был исключением.
— К тому же вы ведь священные рыцари. Да ещё и рыцари сурового ордена Удала. Поэтому я нисколько не тревожусь, доверяя вам свою будущую супругу.
— Вот как.
— Будь рядом молодые рыцари Его Императорского Величества, я бы с подобной просьбой не обратился.
Маркграф громко и от души рассмеялся.
Смысл его слов был предельно ясен: священные рыцари связаны обетом целомудрия, а значит, опасаться нечего — будущую жену можно спокойно оставить на их попечение.
Юная невеста двадцати лет…
Иезекииль мысленно перебрал священных рыцарей, которые были примерно её возраста.
Тем временем взгляд сам собой скользнул к шестиконному экипажу, в котором ехала Айрис… но Иезекииль тут же заставил себя отвернуться.
