— Похоже, у леди Арбуа превосходный вкус…

— Ах, какое чудесное признание! Впрочем, иначе и быть не могло.

Фелиция с победным видом захлопнула веер, а затем его краем слегка приподняла Айрис подбородок.

— Только посмотрите. Какая изящная линия подбородка у мисс Айрис. И это несмотря на то, что она каждый день кутается в эти грязные тряпки! Но мой взгляд такое не упустит. Сперва она кажется простой деревенской девицей, однако эти синие глаза поистине восхитительны.

Обычно манера Фелиции говорить раздражала Иезекииля, но сегодня он невольно был с ней согласен. Чувство прекрасного у неё действительно было выдающимся. Среди всех своих вещей леди Арбуа безошибочно выбрала именно те, что лучше всего подходили Айрис.

— Конечно, ей немного недостаёт округлости, но разве это не придаёт ей сходство с хрупким цветком, распустившимся на краю утёса? В этом есть своё очарование. Руки огрубели от тяжёлой работы, зато пальцы удивительно красивые. А запястья… Дайте-ка посмотреть. Примерьте мой браслет. Ну разве не чудесно смотрится?

Воодушевившись ещё сильнее, Фелиция принялась распоряжаться, чтобы служанки примеряли на Айрис то одно, то другое украшение. Не будь одна рука сломана, она, наверное, сама занялась бы этим. Айрис лишь растерянно произнесла:

— Леди Арбуа… Мне ведь некуда носить всё это…

— Если негде носить, значит, нужно устроить место, где можно! Может быть, устроим праздник?

Айрис явно колебалась, однако Фелиция уже не обращала на это внимания. Подхватив пальцами прядь серебристых волос, она задумчиво произнесла:

— Такие длинные волосы будут выглядеть ещё красивее, если уложить их наверх. Ну, что скажете? Разве у меня нет вкуса?

Этот исполненный гордости вопрос Фелиция адресовала не кому иному, как Иезекиилю. Возможно, её обрадовала его недавняя похвала.

Иезекииль ответил прежде, чем успел подумать:

— Она прекрасна…

Почувствовав, что лицо начинает нестерпимо гореть, он поспешно развернулся и вышел.

Поэтому Иезекииль не увидел…

Не увидел, как после этих слов лицо Айрис стало пунцовым.

Когда Иезекииль ушёл, оставшиеся в комнате переглянулись — и вдруг дружно рассмеялись.

— Ахаха! Мой братец до смешного скуп на комплименты женщинам, — со смехом заметил Этьен.

Фелиция тоже весело рассмеялась.

— Принц Иезекииль совсем не похож на вас, принц Этьен. Неужели даже простой комплимент может так его смутить?

По-настоящему растерянной выглядела только Айрис. Всё ещё пунцовая, она с укором обратилась к госпоже Бабин:

— Госпожа Бабин, зачем задавать принцу такие вопросы? Его Высочество поставили в очень неловкое положение.

Госпожа Бабин лишь пожала плечами и без тени смущения ответила:

— Но, как по мне, принц совсем не похож на человека, который станет лгать. Да, он смутился, но именно поэтому его словам можно верить. Значит, Его Высочество и правда считает вас красавицей!

— Госпожа Бабин, какая же вы мудрая женщина! — с преувеличенным восхищением Этьен захлопал в ладоши, а Айрис лишь прижала пальцы ко лбу.

— Госпожа Бабин! И всё же, леди Арбуа, я действительно не могу принять столь дорогие подарки. Я лишь сделала то, что должна была…

Но Этьен снова вмешался:

— И всё-таки вы и правда прекрасны, мисс Айрис.

— Ваше Высочество…

Этьен видел, как смущена Айрис, однако нарочно сделал вид, будто не замечает этого. Вновь обняв её за плечи, он с улыбкой произнёс:

— Юной леди, достигшей брачного возраста, подобает носить красивые наряды. К тому же не стоит слишком упорно отвергать добрые намерения Фелиции.

— Но…

— Мисс Айрис.

Этьен тепло улыбнулся и мягко коснулся своим лбом её лба.

— Постарайтесь понять и чувства Фелиции. Если вы всё же откажетесь принять этот подарок…

Айрис тихонько ахнула от такой неожиданной близости.

Глаза Этьена весело изогнулись в улыбке.

— Я и в самом деле могу пригласить вас на королевский бал.

Айрис недоверчиво посмотрела на него. Этьен с лукавой улыбкой слегка отстранился, склонил голову набок и нарочито широко раскрыл глаза.

— Что? Неужели вы думаете, что я этого не сделаю?

Лишь после этого Айрис тихонько вздохнула и наконец немного расслабилась.

К этому времени она уже успела неплохо узнать принца. Иными словами, Этьен был именно из тех людей, кто действительно способен пригласить её на королевский бал, если ему этого захочется.

Понимая, что возразить нечего, Айрис опустила взгляд и тихо пробормотала:

— Хорошо… Я приму подарок. Только, пожалуйста, не говорите таких пугающих вещей…

Несмотря на смущение, на её лице всё же промелькнула едва заметная радость.

Пятнадцатилетняя девушка — существо сложное. Не хочется слишком легко принимать подарки, но и устоять перед красивыми платьями и украшениями тоже невозможно.

Однако Айрис не заметила…

Не заметила, каким недовольным взглядом Фелиция наблюдала за ней и Этьеном, когда тот тихо произнёс:

— Интересно, кому же однажды достанется эта прекрасная юная леди?

Иезекииль долго ворочался, не в силах уснуть.

— Она прекрасна…

Как же нелепо он тогда выглядел!

На какое-то время Иезекииль всё-таки задремал, но ему приснилась повзрослевшая Айрис Квиллуксия — ослепительная красавица. Проснувшись словно в тумане, он уже больше не смог сомкнуть глаз.

— Эх…

В конце концов Иезекииль сел на постели.

«Может быть, если выпить воды, станет легче».

Казалось, в такой час все уже спали. Но на кухне всё ещё кто-то был.

— Айрис…

При свете одинокой свечи Айрис открывала кувшин с медовухой. Вздрогнув, она обернулась, а, увидев Иезекииля, смущённо улыбнулась.

По её лицу было видно, что она испытала облегчение, узнав его. И одного этого оказалось достаточно, чтобы Иезекииль почувствовал нелепую радость.

Настолько сильную, что он даже забыл: ещё несколько минут назад именно из-за Айрис не мог уснуть.

Иезекииль осторожно вошёл на кухню.

— Что вы делаете?

— Снимаю пену.

Внутри медовухи плавали остатки медовых сот, которые Иезекииль раздавил руками, и растёртые травы. Из-за брожения на поверхности также выступила пена. Айрис деревянным половником осторожно снимала её.

— Заодно пробую, достаточно ли раскрылся вкус. Если передержать, напиток станет слишком горьким.

— Понятно…

Айрис зачерпнула немного медовухи деревянным половником и протянула его Иезекиилю.

— Не хотите попробовать? Я никак не решу, пора ли уже прекращать брожение или стоит оставить ещё немного, чтобы напиток получился покрепче.

Иезекииль неловко улыбнулся и покачал головой.

— Я плохо разбираюсь в таких вещах. Мой брат понимает в этом куда лучше.

— Но ведь мы не станем будить принца Этьена среди ночи? — тихонько рассмеялась Айрис. — Хороший вкус каждый сможет распознать. Попробуйте. Всё-таки это медовуха, которую приготовили вы сами.

Бледная медовуха в деревянном половнике источала сладковатый аромат с лёгкими травяными нотками.

Спустя мгновение на языке разлились едва уловимая горечь и тёплый привкус алкоголя. Но куда сильнее вкуса напитка внимание Иезекииля притягивали синие глаза, неотрывно смотревшие прямо на него.

Глубокие и бездонные, словно небо… или спокойная гладь озера.

Иезекииль невольно поджал губы. Айрис, всё ещё держа половник у его губ, удивлённо моргнула.

— Что такое? Невкусно?

Сама того не замечая, Айрис стояла слишком близко. Когда она заговорила, её дыхание едва коснулось щеки Иезекииля.

«Это от медовухи у меня так горит лицо?.. Или…»

— Нет… Очень вкусно.

— Правда? Но…

Иезекииль уже думал, что сильнее смутиться невозможно, когда Айрис неожиданно протянула руку и осторожно коснулась его щеки.

— Вы плохо переносите алкоголь? У вас всё лицо такое красное…

В этот миг их взгляды встретились.

Айрис испуганно отдёрнула руку.

— Ах! Простите. Я вовсе не хотела…

Почему?

Почему ему так не хотелось, чтобы она отстранялась?

Не успев опомниться, Иезекииль уже держал Айрис за запястье. Она вздрогнула, но не попыталась высвободиться.

Тихим голосом Иезекииль произнёс её имя:

— Айрис…

— …

— Если… если вам это неприятно… можете оттолкнуть меня.

Но Айрис не оттолкнула его.

Длинные ресницы дрогнули. Несколько мгновений она молча смотрела на Иезекииля, а затем смущённо опустила взгляд.

Мерцающий свет свечи мягко освещал раскрасневшиеся щёки, тонкий нос и маленькие губы.

— …

Иезекииль всегда был необыкновенно красив. Без преувеличения можно было сказать, что едва ли не каждая знатная девушка столицы хоть однажды была в него влюблена. Но сам Иезекииль никогда никому не отвечал взаимностью. Именно поэтому происходящее сейчас казалось ему таким непостижимым.

И всё же одно Иезекииль понимал совершенно ясно.

Он хотел поцеловать эти губы.