Во владениях Квиллуксия почти нечем было заняться.

Даже рыцари, которые провели здесь уже несколько дней, начали откровенно скучать. Не найдя себе лучшего занятия, они отправились бродить по окрестным лесам под мелким дождём и вернулись с огромным пчелиным ульем.

В результате несколько рыцарей расплатились за добычу распухшими от пчелиных укусов лицами. Зато впервые за долгое время всем удалось полакомиться чем-то сладким.

Улей оказался таким большим, что даже после того, как каждому достался щедрый кусок, с которого стекал мёд, осталась ещё целая пластина сот.

— Из этого можно приготовить медовуху! — сказала Айрис с улыбкой, опуская соты в кувшин для медовухи.

Стоило прозвучать слову «медовуха», как Этьен сразу заинтересовался.

— Медовуха? Разве приготовление хмельного напитка не занимает очень много времени?

— Нет, медовуху приготовить довольно просто.

Как и сказала Айрис, ничего особенно сложного в этом не было. Единственным происшествием стало то, что Генри, засмотревшись на мёд, споткнулся, пока нёс ведро с дождевой водой, и поднял небольшой переполох.

Тщательно вымыв кувшин, Айрис положила в него соты и залила их тёплой дождевой водой. Обычно для этого брали речную воду, но после дождей река помутнела, и пользоваться ею было нельзя.

Затем она попросила Иезекииля опустить руки в кувшин и размять соты, чтобы мёд лучше растворился в воде.

— А вы знали? Вкус медовухи зависит от того, кто её готовит.

— Разве это не очевидно? У каждого свои пропорции и своё умение, — прямо высказала своё мнение Фелиция, и Айрис тихонько рассмеялась.

— И это тоже. Но ещё говорят, что всё зависит от «рук» того, кто её готовит. То, как человек разминает мёд, тоже влияет на вкус.

— Значит, это будет фирменная медовуха от принца! — тут же вставил Генри.

Иезекииль неловко опустил взгляд на собственные руки, и остальные уже не смогли сдержать смех.

Разминать соты в воде оказалось довольно странным ощущением. Стоило сжать их пальцами, как густая липкая сладость тотчас покрыла ладони.

Пока Иезекииль осторожно растворял мёд в воде, Айрис вдруг произнесла:

— Вот так!

Она взяла Иезекииля за руки, крепко сжала их, а затем сразу отпустила.

— Вот так их нужно сжимать.

Тёплые ладони Айрис лишь на мгновение накрыли его руки, после чего она отступила и принялась смывать мёд водой.

— Я пока нарежу травы, которые нужно добавить. А вы к тому времени хорошенько разомните соты!

Никто, кроме Этьена, не заметил, как кончики ушей Иезекииля начали медленно краснеть.

Травы были быстро нарезаны и смешаны с медовой водой. Айрис с довольной улыбкой плотно закрыла кувшин.

— Медовуха бродит очень быстро, так что уже через четыре дня её можно будет пить!

— Извиняюсь, но разве через четыре дня мы не должны уже покинуть это место? — тут же возразила Фелиция.

Однако всё изменилось, когда Этьен с улыбкой спросил:

— А тебе совсем не любопытно узнать, какой получится медовуха от принца?

— Тогда… может быть, вы тоже попробуете приготовить медовуху, принц Этьен?

Айрис слегка растерялась и переглянулась с Иезекиилем. Никто из них не понял, кто начал первым, но оба тихонько рассмеялись.

— Правда, она прелесть?

Пока братья шли по коридору, Этьен будто невзначай бросил эту фразу.

Иезекииль догадывался, о ком идёт речь, однако нарочно сделал вид, что не понял.

— Ты говоришь о леди Фелиции?

— Эз, ты серьёзно? Я говорю о мисс Айрис.

— А…

Иезекииль не нашёлся с ответом.

Этьен пожал плечами и перевёл взгляд к окну.

Во дворе, залитом дождём, Айрис и Генри брызгали друг в друга водой и весело играли. Неподалёку лениво брела беременная собака, а потом вдруг коротко гавкнула на детей.

Этьен наблюдал за этой сценой с довольной улыбкой.

— Она всё время носится туда-сюда. Разве это не очаровательно?

Иезекииль никогда не разделял подобных восторгов, поэтому предпочёл промолчать.

— Тому, кто однажды возьмёт её в жёны, невероятно повезёт. С ней жизнь точно никогда не станет скучной.

Эти слова уже переходили всякие границы. Лицо Иезекииля помрачнело.

— Брат, если кто-нибудь это услышит, тебя могут неправильно понять.

Только после этих слов Этьен повернулся к Иезекиилю и рассмеялся.

— Я всего лишь представил.

— …

Иезекииль не отвёл взгляда и продолжал молча смотреть на брата.

В конце концов Этьен вздохнул и покачал головой.

— Я знаю, что кроме Фелиции мне никто не нужен. Не думай лишнего.

— Тогда я спокоен.

Но на этом Этьен не остановился. Лукаво улыбнувшись, он вдруг спросил:

— А что насчёт тебя? Разве мисс Айрис не кажется тебе милой?

Иезекииль едва заметно вздрогнул.

— Не подобает оценивать леди подобным образом…

— Да брось! Я вовсе не это имел в виду!

Этьен громко рассмеялся.

— Я всего лишь спросил, нравится ли она тебе как человек. Почему ты так остро на это реагируешь?

— Я посвящу свою жизнь служению богам.

Поняв, что, возможно, отреагировал слишком бурно, Иезекииль почувствовал, как лицо заливает краска.

Этьен тихонько усмехнулся.

— Да-да, понял.

Вдруг по всему поместью разнёсся строгий голос госпожи Бабин:

— Молодой господин Генри! Вам нельзя бегать под дождём с вашим-то здоровьем! Вам, мисс, тоже! Немедленно возвращайтесь в дом!

Недовольно ворча, Айрис и Генри вошли обратно в замок.

Теперь Этьен уже не мог наблюдать за братом и сестрой сверху.

К собственному удивлению, Иезекииль почувствовал облегчение. Одно он знал наверняка: затянувшийся взгляд Этьена, обращённый к Айрис, почему-то вызывал у него тревогу.

Что это за чувство?..

— Я всего лишь представил.

Слова Этьена всё не выходили у Иезекииля из головы.

После ужина Этьен позвал Иезекииля к себе в комнату, куда пришла Фелиция.

Сначала Иезекииль решил, что брат, не желая оставаться с Фелицией наедине, просто силой затащил его с собой. Однако увиденное превзошло все ожидания.

— Ах, Ваше Высочество, вы как раз вовремя! Посмотрите! Разве юная леди не красавица?

Иезекииль нерешительно переступил порог. В комнате собрались Фелиция, её служанки, Этьен, Айрис и даже госпожа Бабин.

В самом центре, явно чувствуя себя неловко, стояла Айрис в тёмно-синем платье. С первого взгляда казалось, будто она вот-вот отправится на бал.

Растерявшись, Иезекииль только и смог произнести:

— Что…

Госпожа Бабин радостно захлопала в ладоши.

— Это подарок леди Арбуа!

— Да мне всё равно никогда особенно не нравилось это платье. Я его даже не носила, — ответила с нарочитым безразличием Фелиция.

Как выяснилось, она подарила Айрис сразу несколько своих платьев.

— Я преподнесла мисс Квиллуксии несколько платьев в качестве извинения.

Айрис ещё раз оглядела платье на себе и с заметным смущением ответила:

— Но… вряд ли леди Арбуа стала бы брать с собой в поездку с Его Высочеством платья, которые совсем не собиралась носить… Вам вовсе не стоило… Это слишком щедрый подарок. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, насколько дорогое это платье…

— Надо же, сказали очевидную вещь, — только фыркнула Фелиция. — Я дочь герцога Арбуа. Неужели вы думаете, что я стала бы носить дешёвые платья?

Несмотря на такие слова, Фелиция, похоже, всё сильнее проникалась симпатией к Айрис.

Одни люди радуются уже самому подарку, другие же способны оценить и чувства, вложенные в него.

Айрис сразу поняла, что платья, подаренные Фелицией, были теми самыми нарядами, которые гостья считала достаточно дорогими для того, чтобы взять их с собой в путешествие к своему возлюбленному принцу.

И, похоже, именно эти слова настолько порадовали Фелицию, что она была готова одарить Айрис ещё большим количеством подарков.

Если задуматься, Фелиция выросла в роскоши. Пусть временами она казалась своевольной и избалованной, зато была удивительно чуткой к искренней доброте окружающих.

Поначалу причиной, вероятно, было лишь желание произвести хорошее впечатление на Этьена. Ведь он явно благоволил Айрис и уже успел отчитать Фелицию за то, что при первой встрече та приняла мисс Квиллуксию за обычную служанку.

Но теперь, глядя, с какой искренней заботой Фелиция помогает Айрис и дарит ей дорогие сердцу платья, Иезекииль понимал: какой бы ни была причина вначале, теперь её расположение стало совершенно искренним.

— Леди Арбуа, я вам по-настоящему благодарна.

— Ах, мисс! Вы хоть раз в жизни носили такую прекрасную одежду? До чего же вы красивы!

Айрис, всё ещё смущённая неожиданным подарком, продолжала робко возражать, однако неожиданно столкнулась с серьёзным противником — госпожой Бабин. Боясь, что мисс всё-таки откажется принять столь редкий знак внимания, госпожа Бабин лишь громче расхваливала её и при этом ещё туже затягивала шнуровку платья.

— Ах!..

Айрис сдавленно охнула и невольно согнулась.

Но госпожа Бабин не обратила на это ни малейшего внимания и даже повернулась к Иезекиилю:

— Ваше Высочество, что вы скажете? Правда ведь моя госпожа красавица?

Иезекииль невольно крепче сжал губы.

Айрис, такой непривычно нарядной… была по-настоящему прекрасна.

Ей было всего пятнадцать лет. Детские черты ещё не до конца исчезли с лица, однако уже сейчас было ясно: пройдёт совсем немного времени, и она станет такой красавицей, что покорит сердца множества юношей.

Серебристые волосы, обычно собранные в причёску, теперь были аккуратно расчёсаны и мягкими волнами спадали на плечи.

Тёмно-синее платье, слегка открывавшее плечи, изящно подчёркивало стройную фигуру. И в то же время удивительно гармонировало с глубоким синим цветом её глаз.

Иезекииль с трудом заставил себя выговорить хоть что-то.