Контент удален!

Слова Этьена не были лишены смысла. Если рассуждать хладнокровно, даже Иезекииль признавал его правоту.

Равнины, принадлежавшие герцогу Арбуа, были слишком обширны и плодородны, чтобы отказываться от них ради девушки, к которой наследный принц испытал лишь мимолётное влечение.

Эти земли занимали десятую часть территории Муренаса, а выращенной там пшеницей кормилась, без преувеличения, больше половины населения империи.

Но именно потому, что Этьен прекрасно всё это понимал, Иезекииль пришёл в ярость.

— Если ты не мог отказаться от помолвки, то не должен был так поступать с мисс Айрис!

— Иезекииль.

Холодный голос Этьена мгновенно оборвал гневную речь младшего брата.

— Забавно. Кто-нибудь услышит и ещё неправильно тебя поймёт.

— Что именно здесь можно понять неправильно? Это ты создаёшь повод для недоразумений!

Иезекииль шагнул к брату и потребовал ответа. Однако даже среди всеобщего смятения Этьен не собирался оставлять его в покое и презрительно усмехнулся:

— Смешно. Услышь нас кто-нибудь со стороны, он решил бы, что ты влюблён в мисс Айрис Квиллуксию.

Потрясённый и растерянный Иезекииль приоткрыл рот. Его захлестнули разочарование от рушившихся надежд на брата и неверие в бесстыдство Этьена.

Одновременно Иезекииль чувствовал гнев, вызванный непостижимым намерением наследного принца играть чувствами сразу обеих девушек — Айрис и Фелиции.

— Что такое? Ты тоже влюблён в мисс Квиллуксию и потому так себя ведёшь? Неужели?

Вдобавок Этьен выставлял Иезекииля наивным глупцом. Да и сама его интонация не оставляла сомнений: наследный принц уже обо всём догадался. Он знал, что младший брат любит Айрис.

Однако признать это было нельзя. В конце концов, речь шла вовсе не об Иезекииле. К тому же казалось, что Этьен лишь ищет любой предлог, чтобы затеять ссору и ускользнуть от ответственности.

Например, заявить, будто младший брат, от рождения посвящённый богу, влюбился в девушку и теперь придирается к нему из ревности.

Поэтому Иезекииль попытался возразить:

— Это не…

Но в тот же миг слова застряли в горле. Иезекииль понял, что не вправе произносить их.

«Я…»

Он должен был всё отрицать. Так было бы правильно. Его чувства остались невысказанными, а любимая девушка оказалась в крайне затруднительном положении. Поэтому хотя бы Иезекиилю следовало промолчать.

И всё же он понимал, что не вынесет, если так и не скажет правду.

— Я люблю её.

И в тот миг, когда признание сорвалось с губ, Иезекииль понял, что должен делать дальше.

— Иезекииль!

Этьен вскинул руки с преувеличенным изумлением, хотя на его лице ясно читалась насмешка.

— Что ты такое говоришь? Ты забыл, что в день рождения этой зимой должен вверить себя богу? И священнослужителям, и священным рыцарям запрещено любить. Неужели ты собираешься отправиться в Храм Эликсира? Но даже там тебе не позволят связать судьбу с возлюбленной!

— Да. Я знаю, — спокойно ответил побледневший Иезекииль. — Но теперь, когда я услышал о твоих намерениях, мне придётся просить её руки.

Этьен на мгновение застыл от неожиданности. Даже он не предполагал, что младший брат уже помышляет о браке.

Однако Иезекииль был непреклонен. Было бы ложью утверждать, будто мысль о предложении возникла в тот самый миг, когда он впервые осознал свои чувства к Айрис. Но, произнеся вслух, что любит её, Иезекииль в полной мере понял всю тяжесть этих слов.

Девушка-простолюдинка, которой коснулся императорский принц.

Однако этот принц вовсе не собирался нести за неё ответственность. Для него всё было лишь мимолётной забавой, после которой Этьен намеревался жениться исключительно на Фелиции Арбуа.

Впрочем, дело было не только в этом. Едва признавшись в любви к Айрис, Иезекииль осознал и всю глубину собственных чувств.

До сих пор Иезекииль считал, что безответно любит Айрис, но не понимал, насколько глубоко это чувство. Даже думая о предложении руки и сердца, он не мог определить, не было ли такое желание всего лишь минутным порывом.

Но теперь Иезекииль знал правду.

«Я люблю её».

«Очень сильно».

— Ты с ума сошёл?

— Нет, — с неожиданной лёгкостью ответил Иезекииль. — Я люблю её. И возьму на себя ответственность за то, что ты легкомысленно к ней прикоснулся.

Этьен прекрасно понял смысл этих слов. Наследный принц осознал, что младший брат намерен взять на себя ответственность за Айрис Квиллуксию, движимый не только влечением к ней, но и присущим ему чувством долга.

Забавно, но Иезекииль понимал лишь одну сторону происходящего, не замечая другой.

Он не догадывался, что эта ответственность приводила Этьена в бешенство.

— Как занятно. Ты, похоже, решил оставить роль единственного ублюдка мне.

— Сейчас ты и не выглядишь человеком, который чем-то лучше ублюдка.

— Иезекииль, не говори того, о чём потом пожалеешь. Из-за какой-то девки-простолюдинки ты решил, что я ничем не лучше ублюдка?

Этьен оскалился в улыбке.

— Думаешь, ты чем-то отличаешься?

На мгновение Иезекиилю показалось, что брат произнёс эти слова, насквозь разглядев его истинные побуждения.

Значит, Этьен имел в виду то, что Иезекииль попросил у Айрис разрешения поцеловать её на пустой кухне перед рассветом…

Но нет.

— И что произойдёт, если ты попросишь её руки? Теперь богу посвятят нашу младшую сестру Женевьеву? Девочку, которой едва исполнилось одиннадцать? А наш отец-император покроет себя несмываемым позором? Как забавно.

К несчастью, Этьен попал в самое больное место. Он прямо бросил Иезекиилю в лицо то, над чем младший брат размышлял всё это время.

— Ну же, попробуй.

Насмешка Этьена терзала Иезекииля.

Никогда прежде братья не ссорились настолько яростно. Иезекииль всегда был послушным младшим братом, а Этьен искренне им дорожил.

Поэтому их разговор неизбежно становился всё ожесточённее. Однако оба упустили из виду одну деталь.

Каменный замок Квиллуксии был устроен так, что громкие голоса легко разносились за пределы комнат. Поэтому Айрис Квиллуксии, которая пришла разнять братьев, пришлось молча стоять за дверью и слушать весь их разговор.

Сначала она поднялась наверх, услышав ссору. После внезапного отъезда Фелиции в замке и без того царил переполох.

Оставшиеся двадцать с лишним рыцарей с мрачными лицами взволнованно переговаривались, слуги выглядели измученными, а одна щека хозяйки дома сильно распухла, словно её кто-то ударил.

Однако Айрис не могла ничего ответить госпоже Бабин, настойчиво спрашивавшей, что произошло. И это было вполне естественно.

Пятнадцатилетней девушке непросто признаться пожилой кормилице: «Его Высочество внезапно меня поцеловал».

Однако Айрис хотела понять, что же на самом деле произошло. Кроме того, она собиралась кое о чём спросить Этьена.

«Его Высочество ведь тоже… не сделал этого нарочно».

Разумеется, Айрис лишь хотела в это верить. Даже убеждая себя в подобном, в глубине души она знала, что всё было иначе.

Обстоятельства, при которых Этьен поцеловал её, не оставляли места для иных толкований.

Лёжа рядом с Айрис, наследный принц обратился к ней с теми самыми словами.

— Мисс Айрис, я тогда был вам очень благодарен.

— За что именно?

— Ну, например, за то, что вы ухаживали за мной...

В этом Айрис была совершенно уверена. Ухаживать за больными ей приходилось постоянно, поэтому забота об Этьене не показалась ей сколько-нибудь трудной.

Генри страдал мана-лихорадкой, и у него часто поднимался жар. По сравнению с этим присматривать за человеком, подхватившим, как Этьен, летнюю простуду, было почти до смешного легко. Благодарить Айрис было не за что.

Если бы кто-нибудь спросил, она могла бы поклясться, что к Этьену не испытывала ни малейших чувств. Разумеется, Айрис восхищалась прекрасным принцем, но не более того. Поэтому…

— Айрис.

— Да?

— Что вы с моим братом делали прошлой ночью на кухне?

Айрис вздрогнула и забыла, что собиралась сказать. Она и представить не могла, что кто-то видел их той ночью. Щёки невольно вспыхнули.

— Что такое? Почему вы так испугались? Кто-нибудь ещё подумает, что вы там целовались.

От этих слов Айрис едва не перестала дышать. Однако, увидев удивление на лице Этьена, она тут же пожалела о своей реакции. Лишь теперь Айрис поняла, что наследный принц всего лишь пошутил.

— Айрис?

— Всё не так, Ваше Высочество. Мы просто случайно встретились…

Айрис поспешно принялась оправдываться. Она хотела объяснить, что всё было лишь недоразумением: на кухню Айрис пришла снять примеси с поверхности медового вина, а Иезекииль, проснувшись от жажды, случайно оказался там в тот же момент. Между ними ничего не произошло…

Но прежде, чем Айрис успела продолжить, Этьен приподнялся.