1 - 32
До этого мгновения Айрис не придавала действиям Этьена особого значения. Она лишь тревожилась, что между ними возникнет ещё больше недоразумений.
Но Этьен почему-то склонился к ней.
Если бы Айрис тогда поняла, что наследный принц собирается сделать, то сразу же отстранилась бы.
К сожалению, она не успела. Причина была до нелепого простой — настолько смешной, что, услышь её кто-нибудь другой, наверняка поднял бы на смех.
Серые глаза приближавшегося Этьена поразительно напоминали глаза Иезекииля.
Ясные и добрые.
Порой в них мелькало множество мыслей и усталость, но стоило этим глазам обратиться к Айрис, как они без всякой причины теплели.
Эти прекрасные глаза были так похожи…
Айрис застыла.
А затем мир остановился.
Всё произошло настолько неожиданно, что она не смогла ни оттолкнуть Этьена, ни закричать. Айрис лишь неподвижно пыталась осознать случившееся.
Из того краткого мгновения в памяти остались лишь ослепительно яркое небо и тихий голос Этьена, шептавший среди разрозненных обрывков происходящего:
— Айрис, я хочу, чтобы ты приоткрыла губы.
«Что я сейчас слышу?»
Будь Айрис всего лишь наивной пятнадцатилетней девочкой, она либо пошла бы ко дну, захлебнувшись потрясением от внезапного поцелуя императорского принца, либо от неожиданности отпрянула бы и расплакалась.
Но прежде она почувствовала другое.
В словах Этьена не было ни крупицы уважения или любви.
— Айрис... Я не хочу быть бесчестным человеком, который без позволения целует девушку.
По иронии судьбы именно слова Иезекииля вспомнились Айрис в тот миг.
Удивительно. Глаза братьев были настолько похожи, что даже она на мгновение могла их спутать, однако нравом Этьен и Иезекииль не походили друг на друга ни капли.
И в одно мгновение Айрис поняла, что Этьен…
Но прежде, чем она успела его оттолкнуть, её саму грубо толкнули. Это был не Этьен. В ту же секунду щёку обожгла боль, словно кожу охватило пламя.
Шлёп!
— Ах!
— Фелиция!
— Леди Арбуа!
Фелиция Арбуа. Последним, что запомнила Айрис, было головокружение, охватившее её при звуке этого имени…
Вновь прокручивая в памяти тот миг, Айрис погладила себя по щеке.
Этьен и Иезекииль не знали, что месть Фелиции на этом не закончилась.
Перед тем как покинуть владения Квиллуксии, леди Арбуа села в карету и холодно предупредила выбежавшую следом потрясённую Айрис:
— Леди Фелиция, если вы так уедете…
— Не смей обращаться ко мне столь фамильярно, мисс Квиллуксия. Если разобраться, разница в нашем положении огромна.
— Ах…
— Видимо, раз я относилась к тебе как к подруге, ты и вправду решила, будто мы с тобой друзья.
Ещё утром Фелиция весело смеялась и была ласкова с Айрис, однако теперь её голос звучал так холодно, словно всё прежнее оказалось лишь сном. Леди Арбуа презрительно усмехнулась, глядя на застывшую от потрясения девушку.
— Считай, тебе ещё повезло. Я и без того знаю, что Его Высочество Этьен тобой не интересуется.
Фелиция и сама инстинктивно понимала: Этьен мог поступить так нарочно, чтобы всё увидела именно она.
А возможно, и Иезекииль.
Жалкая зависть Этьена к Иезекиилю была настолько очевидна, что даже Фелиция прекрасно её замечала. Быть может, она видела это особенно ясно потому, что любила Этьена и пристально за ним наблюдала.
Однако от этого Фелиция не переставала злиться на Айрис. Поэтому перед отъездом решила напугать эту жалкую девчонку, которую хотелось убить. Она ткнула Айрис в грудь сложенным веером.
— Но если из-за случившегося герцогство Арбуа отделится от империи, знай: виновата будешь только ты. Понимаешь?
— Не может быть!
— Ещё как может. Если это случится, мой отец первым делом сожжёт твои жалкие владения. Вот и жди.
С этими словами Фелиция уехала.
Айрис было очень страшно. Квиллуксия представляла собой совсем небольшое владение и во многом зависела от герцогства Арбуа.
Именно поэтому Айрис пришла к Этьену.
«Ведь вы сделали это не нарочно?»
«Что мне делать, если леди Арбуа и впрямь исполнит свою угрозу?»
Вот о чём Айрис хотела спросить.
Если бы на её месте оказался кто-то другой, то прежде всего потребовал бы от Этьена извинений. Однако Айрис не смела даже подумать об этом, поскольку рядом с ними казалась слишком незначительной.
Настолько, что не смогла возразить Фелиции даже в ответ на подобные угрозы.
Однако ссора братьев была не из тех, в которые Айрис могла вмешаться или которые осмелилась бы прервать.
Тем более что столь ожесточённый спор разгорелся из-за неё.
— Я люблю её.
Услышав эти слова, Айрис затаила дыхание. Она не ожидала, что признание, которого так хотела услышать минувшей ночью, прозвучит именно так.
Но происходящее не позволило Айрис вдуматься в услышанное.
— Что ты такое говоришь? Ты забыл, что в день рождения этой зимой должен вверить себя богу? И священнослужителям, и священным рыцарям запрещено любить. Неужели ты собираешься отправиться в Храм Эликсира? Но даже там тебе не позволят связать судьбу с возлюбленной!
— Да. Я знаю. Но теперь, когда я услышал о твоих намерениях, мне придётся просить её руки.
Айрис затаила дыхание.
Как и сказал Этьен, Иезекииль был императорским принцем, посвящённым богу. И теперь он собирался предложить ей руку и сердце?
«Понимает ли он, насколько весомы эти слова?»
Айрис было всего пятнадцать. Однако она выросла под присмотром госпожи Бабин, ревностной почитательницы Удала, и прекрасно знала, что значит быть посвящённым богу.
Но предложение руки и сердца…
— Ты с ума сошёл?
В тот миг выкрик Этьена как нельзя лучше выразил чувства Айрис.
Однако Иезекииль ответил брату так, словно возражал самой девушке:
— Нет.
Айрис прикрыла рот рукой.
— Я люблю её. И возьму на себя ответственность за то, что ты легкомысленно к ней прикоснулся.
«Неужели я сплю?»
Будь обстоятельства иными, Айрис могла бы вдоволь порадоваться словам Иезекииля, как любая девушка её возраста. Прекрасный императорский принц собирался предложить ей руку и сердце.
Разве не это было самым прекрасным из множества чудесных мгновений, о которых мечтают пятнадцатилетние девушки?
Но Айрис уже получила пощёчину от Фелиции и успела ощутить на себе подозрительные взгляды госпожи Бабин и остальных. Поэтому, как ни прискорбно, слова Иезекииля прозвучали для неё лишь невыносимо пугающе.
«Он сказал, что любит меня».
«И намерен предложить мне руку и сердце в возмещение за то, что принц Этьен ко мне прикоснулся?»
Айрис задрожала.
Тем временем ссора в комнате продолжалась.
— Неужели ты не считаешь это безответственным?
— Ты и сам поступил безответственно! Ты хоть знаешь, сколько людей там было?
— Иезекииль, признаю, я повёл себя недостойно. Но не прикрывай свои упрёки тем, что нас видели другие. Ведь на самом деле тебя тревожит совсем не это, верно?
— Я уже сказал всё, что хотел!
— Не похоже.
Язвительные слова Этьена. Яростные обвинения Иезекииля.
— Ты и вправду намерен сделать ей предложение? Потому что любишь? Или хочешь защитить девушку, которую я опорочил? Вот уж благородный рыцарь!
— Этьен!
— Мне давно было любопытно, Иезекииль. Неужели ты и вправду смирился с жизнью, которую ещё при рождении предназначили богу?
Кончики пальцев едва заметно задрожали. Этьен наконец изливал подозрения, которые таил уже много лет. Айрис не могла понять всего, о чём шла речь.
— Неужели твои слова и вправду продиктованы рыцарской честью? До того дня, когда ты должен посвятить себя богу, осталось всего полгода. Быть может, ты просто не хочешь уходить к нему, но стыдишься жаловаться отцу и потому используешь подвернувшуюся историю со мной и Айрис как предлог?
— Это не так!
— Даже если это не так, запомни, Иезекииль.
Холодный голос Этьена разнёсся по каменному замку.
— В тот миг, когда ты предложишь ей руку и сердце, мы перестанем быть любящими братьями.
Примерно тогда Айрис поняла, что не должна слышать этот разговор. Братья говорили о слишком личном. Девушка знала, что следует уйти, но тело словно оцепенело и не желало повиноваться.
На глаза навернулись слёзы. Сдерживая дыхание, Айрис дрожащей рукой гладила себя по груди, но сердце продолжало бешено колотиться.
В этот момент Этьен и заметил стоявшую за дверью девушку. В поле зрения попала рука Айрис, которой та раз за разом проводила по груди. Уголок губ Этьена криво приподнялся.
