Сбор в день школьной поездки назначили на половину восьмого утра у стоянки такси возле северного выхода со станции Сидзуока.
Накануне вечером я сверялась с путеводителем, укладывая вещи в серую дорожную сумку и тёмно-синюю сумку через плечо, купленную специально для этого дня. Отмечая галочками нужные пункты, я скрупулёзно собирала всё необходимое.
Прогноз погоды в приложении так и не помог мне понять, насколько холодно сейчас в Киото, но папа запугал меня: мол, зимой там в любом случае пробирает до костей. На всякий случай я прислушалась к его совету и решила взять осеннее пальто вместе с плотным термобельём.
С наступлением лета я всегда мечтаю, чтобы поскорее пришла зима. А как только холодает, хочу вернуть лето. Температуру, мучившую меня полгода назад, мозг давно задвинул на задворки памяти.
У большой сумки оказалось неимоверное количество карманов — и внутри, и снаружи. Окончательно запутавшись, куда сунула бумажные платочки, пластыри и привычные лекарства, я легла в кровать на час раньше обычного. Но в итоге уснула ровно в то же время, что и всегда.
На следующее утро без трёх минут пять я проснулась ещё до звонка будильника.
Увидев, что я встала сама, мама посмотрела на меня с искренним недоверием.
— Можешь ведь, если захочешь, — отпустила она сомнительный комплимент, пока я умывалась. То, что родители оказались дома в момент моего пробуждения, было редкостью и ощущалось как-то в новинку.
— Кстати, что с результатами? Уже пришли?
— Ещё нет. Возможно, придут во время поездки.
— Вот как, понятно, — ответила мама, стоя позади меня в ванной и слегка касаясь щеки пуховкой для пудры. Поскольку родители оплатили все расходы, её, похоже, сильно волновали результаты.
Быстро проглотив купленную вчера в комбини булочку с начинкой, я принялась тщательно собираться. Как назло, именно в такие дни боковые пряди предательски топорщились, поэтому я в раздражении усмирила их утюжком для волос. Время летело с удивительной скоростью: пока я играла в гляделки с зеркалом, до сбора остался ровно час.
От дома до ближайшей станции Мотимунэ ровно десять минут ходьбы. Каких-то задержек на линии не предвиделось, но я всё равно решила выйти пораньше.
Я поднялась обратно на второй этаж и привычно позвала Нао. Появившаяся спустя мгновение Нао была одета точь-в-точь как я. Боковые пряди у неё лежали идеально, так что я даже испытала лёгкий укол зависти.
— Я пошла.
— Счастливого пути, Сунао.
Ни о чём не подозревая, Нао улыбнулась впервые за долгое время. Чуть было не залюбовавшись этой улыбкой, я захлопнула дверь куда резче необходимого и вышла из комнаты. Тут же ударившись обеими сумками о стену, тихо цокнула языком.
Заскочив в туалет и попрощавшись с родителями, я покинула дом.
Я не планировала призывать Нао во время школьной поездки. Днём родителей не бывает дома, но после работы они, разумеется, возвращаются. Как бы Нао ни старалась скрывать своё присутствие, полностью избежать звуков во время еды или мытья рук попросту невозможно.
Однако Нао заявила: «Я тоже еду в поездку с Аки-куном». О пункте назначения я знала лишь то, что это где-то в стороне Фудзиномии.
По пути к станции я задумалась: «А нормально ли это, когда второгодка старшей школы отправляется в поездку с ночёвкой вместе с парнем?»
Парень и девушка в самом расцвете юности едут куда-то вдвоём. Нет никаких гарантий, что они не наделают глупостей. Но когда Нао сообщала мне эту новость, она сияла от радости, словно её недавняя меланхолия была лишь выдумкой. Поэтому у меня язык не повернулся читать ей нравоучения, уподобляясь занудному взрослому.
К тому же я сама в последний раз держалась за руки с мальчиком ещё на экскурсии в четвёртом классе. Не то чтобы я сильно хотела завести парня, но при мысли о том, что Нао, как и подобает нормальной старшекласснице, уверенно набирается любовного опыта, меня охватывали весьма смешанные чувства.
Не знаю, как далеко зашли эти двое, но как бы там ни было, Аки должен соблюдать рамки приличия и проявить терпение...
Пока я мысленно молилась об этом, мои щёки и шею обдало на удивление холодным ветром. Подумалось, что зима окончательно вступила в свои права.
Раньше я не особо обращала внимание на смену сезонов. Весна наступает сама по себе, затем приходит лето, осень проходит, и начинается зима. Это безликое повторение и означало для меня четыре времени года.
Но стоит случайно поднять взгляд — и замечаешь, что небо стало выше. Или, поразившись упорству сорняков, пробивающихся сквозь асфальт, вдруг слышишь бодрый плач младенца из новенького частного дома, который вроде бы ещё вчера только строился.
Если присмотреться внимательнее, то мир и правда шаг за шагом меняет свои краски.
Пройдя под перголой, обвитой пожелтевшей глицинией, я подошла к станции Мотимунэ и купила горячий зелёный чай в торговом автомате перед турникетами. Мне казалось, что я слишком плелась по дороге, но до прибытия следующего поезда ещё оставалось время.
На платформе ждали поезда взрослые в костюмах, спешащие на работу, и мальчик-младшеклассник в милой школьной форме. Окинув взглядом узкий перрон, я не увидела ни на ком знакомой формы Сурусэй, кроме как на самой себе.
В конце концов, учеников, для которых станция Мотимунэ была бы ближайшей, в принципе немного. Хоть я и пыталась успокоить себя этими мыслями, избавиться от тревоги не удавалось.
Интересно, я одна в такие моменты испытываю глупую панику в духе «а вдруг я пришла на час раньше» или «а вдруг я перепутала день»?
Я заглянула в путеводитель, сверилась со смартфоном, и ровно в тот момент, когда убедилась, что не ошиблась ни со временем, ни с датой, над платформой разнеслось объявление:
— Внимание, на третий путь прибывает поезд. В целях безопасности, пожалуйста, отойдите за жёлтую линию...
Встав в хвост некоего подобия очереди, я принялась вглядываться в окна подъезжающего поезда. Я пыталась разглядеть кого-нибудь в такой же форме, но так никого и не заметила.
С опаской шагнув в открывшиеся двери, я обнаружила в салоне несколько знакомых лиц и немного расслабилась.
Свободных мест почти не осталось. Впрочем, отсюда до Сидзуоки ехать всего семь минут.
«Пш-ш-ш», — с шипением закрылись двери, и поезд плавно тронулся. Поставив дорожную сумку на ноги, я ухватилась за поручень и стала ненавязчиво разглядывать пассажиров.
Мой взгляд мгновенно выцеплял форму школы Сурусэй, словно та светилась особой краской. Многие ребята сбились в кучки по два-три человека — видимо, договорились встретиться ещё по пути на место сбора.
Звонкие голоса, не способные скрыть предвкушение от поездки, отражались от низкого потолка и били по барабанным перепонкам.
— Я в Киото впервые!
— Как же я жду этого!
— Вы какие сувениры будете брать?
— А я Switch с собой прихватил!
— Я в этой поездке точно ей признаюсь!
Волна этих беззаботных голосов, словно у младшеклассников перед экскурсией, проплывала у меня над головой и бесследно растворялась. Я крепче вцепилась в поручень.
«Всё хорошо», — твердила я себе, глядя в окно.
Пока солнечный свет, льющийся сквозь стекло, слепил мне глаза, поезд успел миновать Абэкаву и прибыть на станцию Сидзуока.
Я взглянула на экран смартфона — три минуты восьмого.
Из открывшихся дверей выплеснулась толпа, не идущая ни в какое сравнение с количеством пассажиров на Абэкаве. Подхваченная людским потоком, я покинула вагон и направилась к северному выходу следом за учениками в такой же, как у меня, форме.
У стоянки такси, где нам назначили сбор, уже толпились второгодки. В отличие от жидкой очереди на Мотимунэ, здесь парни и девушки сидели двумя ровными колоннами, согласно порядковым номерам в журнале.
Точно так же мы строились на собраниях параллели. Однако это вовсе не означало строгой дисциплины: все свободно болтали с соседями, отчего над площадью стоял невообразимый шум и гам.
Поскольку Айкава Сунао числилась под первым номером в журнале класса 2-1, мне не пришлось протискиваться с вещами сквозь толпу — я спокойно уселась в самом первом ряду на пустующее место.
Если бы у нас в классе училась какая-нибудь Аиути-сан, я бы стала второй, но со времён младшей школы и по сей день я неизменно оказывалась первой в списке. Мой порядковый номер в журнале оставался единственной вещью, где я, не имея ни особых талантов, ни увлечений, становилась первой безо всяких усилий. И поскольку я к этому не стремилась, никто меня за это не хвалил.
Но у первого номера хватало и забот. Вместе с ним тебе автоматически навязывали дополнительную ответственность. Дежурства по уборке и классу, а также вызовы к доске на уроках начинались либо с первого номера, либо определялись игрой в «камень-ножницы-бумага» между первым и последним учеником. Обладателям фамилий на «А» и «Ва» самой судьбой было предначертано страдать в школьной жизни чуточку больше остальных.
Многие девочки, не желая пачкать юбки, сидели на корточках в позе янки, но я не обращала на это внимания и просто сидела, обхватив колени. Если сидеть с раздвинутыми ногами, под коленями скапливается пот, и становится мерзко.
Сопровождающие нас учителя повысили голоса, призывая всех к тишине. Старосты классов поднялись и направились к ученикам под первыми номерами.
Я встретилась взглядом с Сато, когда она подошла к нашему ряду.
— Доброе утро, Айкава-сан. Как самочувствие?
— Нормально.
— Вот и славно.
Сато, наверное, единственная староста, способная на дежурное «нормально» искренне ответить «вот и славно».
— По порядку рассчитайсь!
Где-то на словах «по порядку» я судорожно набрала в грудь побольше воздуха.
— Первый!
Я выкрикнула это так громко, как только смогла, напрягая живот. Второй, третий, четвёртый — дальше всё пойдёт само по себе, по принципу домино, поэтому я с искренним облегчением выдохнула и расслабила сведённые от напряжения плечи.
Закончив перекличку, Сато вместе с заместителем старосты Оцукой, обошедшим всех с проверкой самочувствия, направились с докладом к классному руководителю.
Когда все классы отчитались о готовности, вперёд вышел директор, чтобы толкнуть речь. Прохожие у стоянки такси бросали на нас взгляды, полные ностальгии и даже лёгкой зависти, после чего спешили дальше по своим делам.
— В этом году, кажется, нет ни одного отсутствующего. Это результат вашей каждодневной заботы о себе, — с улыбкой произнёс директор.
Главный плюс директора Сурусэй — предельная краткость его речей на подобных мероприятиях. А минус в том, что я совершенно не представляю, что он за человек вне этих двух-трёхминутных выступлений, поэтому в голову не лезет ничего конкретного.
Наконец, выслушав от завуча наставления о правилах поведения, мы по очереди, начиная с пятого класса, поднялись и двинулись на платформу синкансэна.
Места в синкансэне распределили строго по журналу; на обратный путь за нами закрепили те же самые вагоны и кресла — всё предельно просто. Сесть рядом с друзьями оказалось практически невозможно. Вероятно, так учителя пытались избежать лишних проблем в дороге.
Вскоре после того, как я закинула дорожную сумку на багажную полку, поезд «Хикари», следовавший от Сидзуоки до Син-Осаки, тронулся с места. Учитель тут же прикрикнул на расшумевшихся учеников, отчитав их за то, что мешают остальным пассажирам.
Рассеянно наблюдая за пейзажем, плавно проплывающим за окном, я поймала себя на мысли: «А-а, школьная поездка началась».
◆ ◆ ◆
Я стояла на платформе станции Мотимунэ, отстав от Сунао почти на два часа.
Родители уже ушли на работу, а столкнуться с другими учениками я вряд ли могла. Воздух бодрил холодом, но погода для школьной поездки выдалась идеальная. Впрочем, говорят, в горах она изменчива, так что осторожность не помешает. В рюкзак за спиной я аккуратно убрала складной зонт.
В автомате купила билет до Фудзиномии. Девятьсот девяносто иен в один конец. Пропустив через турникет самый дорогой в моей жизни билет, я надёжно спрятала его во внутренний карман рюкзака.
На безлюдную платформу прибыл поезд со станции Яидзу. Внутренне собравшись, я вглядывалась в вагоны.
Мы договорились встретиться в первом вагоне поезда, который отправлялся из Мотимунэ в восемь пятьдесят. Смартфона у меня не было, и наша встреча с Аки-куном целиком зависела от того, сядет ли он в нужный поезд и вагон.
«Сможем ли мы найти друг друга? Хоть бы встретились».
И правда, я сразу увидела Аки-куна. Мы встретились взглядами ещё до того, как разъехались двери. Аки-кун стоял прямо перед ними — простой и надёжный способ не разминуться.
Стоило мне мысленно взмолиться «открывайтесь скорее», как поезд, словно услышав, распахнул двери.
— Аки-кун!
— Доброе утро.
Я слегка помахала в ответ. Аки-кун, которого я не видела целых пять дней, словно обладал удивительной силой — одно его короткое приветствие мигом меня успокоило.
Час пик, видимо, миновал, и в вагоне ехали всего несколько человек.
Мы заняли двухместное сиденье у дверей. Рюкзаки у нас на коленях смотрелись словно парные, и это меня обрадовало.
Аки-кун посмотрел на меня, прищурился и произнёс: «Милая». Я понимала, что он специально облекает свои чувства в слова, стараясь ради меня, и захотела ответить тем же.
— А вы тоже выглядите очень круто.
— К чему такая официальность?
— Хи-хи-хи.
Всё-таки говорить подобные вещи в открытую ужасно смущало.
В этот раз Аки-кун просил одеться во что-нибудь удобное, поэтому я выбрала белый вязаный свитер с высоким горлом и чиносы цвета хаки. На ногах — кроссовки на плоской подошве. От холода спасало термобельё с начёсом и прихваченные с собой одноразовые химические грелки. Всё, кроме грелок, мне одолжила Сунао.
Аки-кун надел серую толстовку и джинсы.
Оба мы оделись просто и повседневно. Вполне в духе поездки на ферму.
За окном непрерывной чередой тянулись жилые кварталы. До станции Фудзиномия, ближайшей к ферме, ехать в один конец с учётом пересадки больше часа. Оттуда мы планировали пересесть на автобус. Следующая станция — Симидзу, станция Симидзу...
— Точно. Аки-кун, вот, держи.
Я достала из прилегающего к спине отделения рюкзака одну вещь.
Как бы это сказать... до сегодняшнего дня мне было совершенно нечем заняться. Загибая пальцы, я ждала поездки. Ждала и ждала. Время тянулось невыносимо долго.
И тогда мне в голову пришла идея.
— Я решила сделать путеводитель для нашей школьной поездки.
— Специально заморочилась?
— Ага. Специально.
В папиной комнате стоял принтер, но по такому случаю я решила сделать всё своими руками. Как-никак, свободного времени у меня хватало с избытком. Отыскав обрезки крафтовой бумаги и тайком позаимствовав из принтера пару белых листов, я смастерила два экземпляра рукописного путеводителя — для нас обоих.
Название оставила то же: «Путеводитель для школьной поездки». В левом верхнем углу скрепила страницы люверсом, так что вышло довольно стильно.
Создание путеводителя позволило мне по-настоящему прочувствовать атмосферу грядущего путешествия. Я ждала его с таким нетерпением, что пару раз в восторге перекатилась по ковру — но это останется моим маленьким секретом от Аки-куна.
— Можно посмотреть?
Взяв брошюру в руки, Аки-кун заговорил радостнее обычного.
— Конечно.
Ради этого я всё и затеяла.
Оформление я скопировала с путеводителя Сунао. Моя версия вышла куда тоньше той синей книжечки, что раздавали в школе. На первой странице чёрным маркером и шариковой ручкой я вывела лозунг, который должен был стать девизом нашей поездки.
— «Отрывайся».
Аки-кун прочитал его вслух. Мне вдруг стало стыдно, и я поджала губы.
— Я просто... ничего лучше не придумала...
— «Отрывайся».
— Читай дальше!
Я потянулась и силой перелистнула страницу.
На следующем развороте значились цели нашего путешествия. Познакомиться с «пастбищем мира демонов», о котором рассказывала Рё-сэмпай, обещая устроить нам там экскурсию. Прикоснуться к очарованию Фудзиномии.
...А ещё создать прекрасные воспоминания вместе со своим спутником и так далее.
— Воспоминания.
— У-угу.
— Прекрасные воспоминания вместе со мной, значит.
— Дальше!
Расписание по большей части пустовало. Туда были вписаны лишь часы отправления попутных поездов и автобусов, которые узнал Аки-кун. Мы ведь даже не решили, где остановимся на ночь. Проблема в том, что для заселения несовершеннолетних в отель требуется письменное согласие опекунов.
И поскольку оригинальные Айкава Сунао и Санада Шуя уехали в школьную поездку, мы никак не могли попросить родителей подписать эти бумаги. Так что в итоге наша школьная поездка с ночёвкой рисковала обернуться однодневной экскурсией. Жаль, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.
Неспешно листающий путеводитель Аки-кун вдруг фыркнул от смеха.
— У тебя только здесь всё плотно исписано.
Он открыл страницу со списком вещей. Я наигранно тяжело вздохнула.
— Вообще-то я хотела отдать тебе путеводитель ещё до отъезда. А то ты, Аки-кун, вечно всё забываешь.
Я скрупулёзно продумала каждую мелочь. Карманные деньги до пятидесяти тысяч иен, включая расходы на дорогу и ночлег. Сладости из дома не берём — они занимают место, лучше купить всё на месте.
— Представитель комитета по школьным поездкам, не соизволите ли провести проверку?
— С вашего позволения.
Только я потянулась за его рюкзаком, как Аки-кун выдал:
— Учти, там ещё лежит бельё на два дня.
Я тут же отдёрнула руки и отпихнула рюкзак обратно.
— Что-то ты покраснела, у тебя случайно не жар? Госпожа представитель, а вы прихватили с собой аптечку?
«Боже, какой же он невыносимый», — подумала я.
Я ущипнула разошедшегося Аки-куна за предплечье — видимо, от предвкушения поездки он был в ударе. К сожалению, из-за плотной ткани я лишь сжала рукав толстовки.
Долистав до последней страницы, Аки-кун озадаченно склонил голову.
— Слушай, может, мне показалось, но в самом конце тут аж четыре пустых страницы под сочинение о впечатлениях...
— По правилам, пока вы не испишете их от корки до корки и не сдадите работу, домой мы не поедем.
Я выпрямилась и объявила это самым строгим тоном. Таково было единственное, но абсолютно нерушимое правило нашей поездки.
— Да ладно? — рассмеялся Аки-кун. Я рассмеялась вместе с ним.
У нас не было бесконечного списка достопримечательностей, как в киотском маршруте. Мы отправились в путь наобум, решив для начала добраться до «пастбища мира демонов», а дальше — как пойдёт. В крайнем случае придётся посвятить все четыре страницы одному лишь пастбищу. Но в глубине души я знала: нам и этого места не хватит.
— Но всё-таки для школьной поездки маршрут в пределах родной префектуры звучит как-то не очень, да?
— Не очень? — переспросила я.
— Ну... немного обидно, наверное, упускать такой шанс.
Эта мысль пришла мне в голову ещё за работой над путеводителем. Дай мне сейчас билет в любую точку мира, я бы всё равно выбрала Фудзиномию, а не что-то другое.
А вот Аки-кун? Разве ему не хотелось посмотреть Киото вместе с Санадой-куном и остальными? Не заставляет ли он себя подыгрывать мне, идя на уступки?
Древняя столица Киото. Говорят, это потрясающий город, под завязку набитый историческими памятниками, живописными видами и вкусной едой. Судя по телевизионным передачам, это без преувеличений один из самых популярных туристических маршрутов во всей стране.
— Можно я скажу кое-что странное?
Приготовившись выслушать жалобы, я усердно закивала.
— Раз я еду с Нао, мне, честно говоря, вообще плевать, куда именно, — Аки-кун мягко, застенчиво улыбнулся. — К тому же, я и сам давно хотел побывать на родине Рё-сэмпай.
— ...Угу.
Поняв, что он говорит от чистого сердца, я снова кивнула.
— Но вообще-то Нао так сильно любит Рё-сэмпай, что я даже начинаю ревновать.
Аки-кун легонько толкнул меня плечом. Я толкнула его в ответ чуть сильнее.
«Тудух-тудух». Каждый раз, когда вагон дёргался на стыках, мы дружно теряли равновесие и валились в одну сторону. Мои полусобранные волосы подпрыгивали в такт движению, и казалось, будто мы раскачиваемся на парных качелях. Донельзя невинная игра — в такое не стали бы играть даже младшеклассники.
Моя привязанность к Рё-сэмпай и любовь к Аки-куну — чувства совершенно разного порядка. Моя любовь к нему находится так высоко, что не пересекается ни с какими другими эмоциями. Неужели он этого не замечает?
Именно за такую наивность я невольно считаю его невероятно милым.
Каждый раз, открывая в Аки-куне новую черту, я, наверное, буду всё так же ловить себя на мысли: «Ах, как же сильно он мне нравится». Если моя влюблённость продолжит расти такими темпами, у меня просто разорвётся сердце. Дошло до того, что в голову лезли совсем уж глупые мысли — мол, хорошо бы Аки-куну немного сбавить обороты и не быть таким идеальным.
А что чувствует сам Аки-кун? Кажусь ли я ему милой? Замирает ли у него сердце при виде меня? Пока я предавалась фантазиям в духе «вот бы это оказалось правдой», Аки-кун вдруг воскликнул:
— А!
Я едва не подскочила, испугавшись, что произнесла свои мысли вслух.
— Следующая станция — Фудзи. Нам пора пересаживаться.
— А? Уже?
Закинув рюкзаки на плечи, мы поспешно выскочили из вагона.
С главной линии Токайдо компании JR нам предстояло перейти на линию Минобу. У платформы уже стоял готовый к отправлению поезд до Кофу. Бросив взгляд на электронное табло, я озадаченно склонила голову.
— Тут написано «ванмэн», — протянула я.
Там, где обычно указывался тип поезда — «Местный», — красовалась невиданная мной доселе приписка: «Местный [Ванмэн]».
Воображение тут же нарисовало мне эдакую компанию из одного человека во главе с директором-самодуром. А что, если я попрошу остановить на Фудзиномии, а он откажется? Возьмёт и молча увезёт нас прямо до конечной в Кофу...
— Пишут, что поезда типа «ванмэн» ходят без кондуктора, их обслуживает один машинист, — зачитал Аки-кун, остановившись и уткнувшись в смартфон.
Реальность оказалась куда прозаичнее моих фантазий, и слава богу.
— А ещё тут сказано, что на некоторых станциях двери не откроются, пока не нажмёшь специальную кнопку сбоку.
— Предоставь это мне! Я обязательно её нажму.
Гордо ударив себя кулаком в грудь, я шагнула в вагон, уставленный бледно-бирюзовыми сиденьями.
Гора Фудзи, сопровождавшая нас от самой Мотимунэ, отсюда казалась ещё громаднее и величественнее. Облака, клубящиеся у вершины, и каменистые склоны проступали с невероятной чёткостью — зрелище поистине захватывающее.
Вполне ожидаемо для станции Фудзи. Вид на великую гору из одноимённого города казался совершенно особенным.
Миновав несколько станций с незнакомыми названиями, минут через двадцать мы прибыли в Фудзиномию. Кстати, когда пришла пора выходить, двери открылись без проблем — просто кто-то другой привычным движением нажал на кнопку за нас.
— Похоже, твой звёздный час откладывается, Нао.
— Н-на обратном пути я уж точно нажму!
Я энергично замахала руками, демонстрируя боевой настрой.
Из-за расписания автобусов нам пришлось выходить именно в Фудзиномии, а не на Син-Фудзи. По словам Аки-куна, сейчас был не сезон, и рейсов до «пастбища» стало намного меньше.
Мы покинули станцию через северный выход на втором этаже и двинулись прямо по надземному переходу. Если верить указателям, автобусная остановка находилась внизу, слева от лестницы.
Разумеется, нужного автобуса, который отправлялся лишь через пятнадцать минут, ещё не было.
Шагая по облицованному кирпичом коридору, я случайно бросила взгляд на схему маршрутов и замерла. Глаз зацепился за странное написание: «пастбище макайно».
— ...«Пастбище мира демонов» написано хираганой.
Что бы это значило? Был ли скрытый смысл в том, что они отказались от иероглифов? Или это искусно расставленная ловушка для простаков? Пока я, задумчиво потирая подбородок, с подозрением сверлила взглядом схему, Аки-кун раскрыл мне страшный секрет:
— На самом деле фермой просто владеет человек по фамилии Макайно. Потому она и называется ферма Макайно. А пишется иероглифами «поле, где разводят лошадей» — Макайно[1].
[1]: Игра слов. В японском языке слово «макай» (魔界) означает «мир демонов», однако ферма названа по фамилии её владельца — Макайно (馬飼野), что звучит так же, как «пастбище мира демонов» (魔界の牧場 — макай-но бокудзё).
Услышав разгадку, я разочарованно выдохнула.
— Выходит, это никакое не пастбище в мире демонов...
А я-то уже разволновалась, всерьёз решив, что в Фудзиномии открылись врата в преисподнюю.
«Ферма Макайно», — пробормотала я под нос. Врата тьмы в мгновение ока захлопнулись, и я — просто загадка, как это работает — вдруг ощутила щеками освежающий ветерок с горных плато.
— Нет, ну Рё-сэмпай могла бы так и сказать!
— У тебя была такая забавная реакция, вот она и решила промолчать.
— Аки-кун, раз ты знал, мог бы и предупредить!
— У тебя была такая забавная реакция, вот я и решил промолчать.
«Вот ведь изверги. Просто слов нет», — подумала я и демонстративно надула щёки. Я честно пыталась изобразить обиду, но губы сами собой расплывались в улыбке.
Каждый раз, когда я вспоминаю Рё-сэмпай или произношу её имя, в груди вспыхивает тупая боль. Порой мне до дрожи хочется расплакаться. И, наверное, сколько бы времени ни прошло, это уже не изменится. Память о ней больше никогда не будет приносить мне одного лишь умиротворения.
И всё же мне хотелось — пусть и не каждый день — вот так запросто обсуждать Рё-сэмпай с кем-нибудь. Вспоминать её слова и выражение лица. Мне хотелось пронести эти разговоры через годы, через десятилетия.
Можно было по примеру других пассажиров скоротать время в зале ожидания, но мы решили воспользоваться случаем и прогуляться вдоль стендов со схемами маршрутов.
Выяснилось, что автобусы Фудзикю, на одном из которых мы собирались ехать, отлично подходили не только для поездки на ферму Макайно, но и к водопадам Сираито, парку развлечений Мотия и Фудзикю Хайленд. Сама я нигде из этого списка не бывала, но одно лишь название «Фудзикю» рефлекторно вызвало в памяти ассоциации со знаменитым домом с привидениями в виде заброшенной больницы[2], отчего по спине пробежали мурашки.
[2]: Фудзикю Хайленд — популярный парк развлечений в Японии, известный своими экстремальными американскими горками, а также огромным домом с привидениями, стилизованным под заброшенную больницу.
К моему удивлению, по другой линии курсировали ночные рейсы до Кансая. Среди пунктов назначения значились Киото и Осака. Мысль о том, что всего на одном автобусе можно в два счёта добраться до Сунао, казалась мне совершенно невероятной.
Что Сунао делает прямо сейчас? Наверное, уже доехала до Киото. Не заболела ли она в дороге? Не забыла ли чего важного?
Я попыталась погрузиться в воспоминания Сунао, которых последнее время старательно избегала. Её группа состояла из Санады-куна, Ёсии-куна и Сато-сан. Судя по всему, ребята вместе выбирали маршруты и проводили дни на редкость насыщенно.
Дни, когда мы вместе готовились к фестивалю Сэйрё, теперь казались бесконечно далёкими, словно иллюзия.
Но где-то в глубине души я всё ещё надеялась, что Сунао вновь обратится ко мне за помощью. Что Сунао, у которой скрутило живот, или Сунао, которой стало на всё плевать, снова переложит свои заботы на меня...
— Нао?
Видимо, я надолго замолчала, и Аки-кун окликнул меня по имени. Я криво усмехнулась собственной эгоистичной и проблемной натуре и вытянула палец:
— Аки-кун, смотри, наш автобус приехал!
С каждой минутой, с каждой секундой ферма Макайно становилась всё ближе.
Сейчас я хотела лишь одного: наслаждаться нашей школьной поездкой вдвоём.