Середина апреля.
Переодевшись в клубной комнате в спортивную форму, я направился в зал.
На земле валялись растёрзанные недавним дождём лепестки сакуры. Пока цветы держатся на ветвях, ими любуются как символом весны, но стоит им измазаться в грязи — и до них никому нет дела.
После уроков в спортзале царила суета — обычное дело в пору набора в клубы. Как и в прошлом году, мы разделились на новичков и основной состав, чтобы сыграть тренировочные матчи «три на два». Поскольку пришло приличное число первогодок, некоторым даже приходилось ждать своей очереди, однако атмосфера оставалась дружелюбной.
Я зевнул и отвёл от них взгляд. Моё внимание почему-то привлёк одинокий парень у стены. Одет в спортивную форму, на ногах — зальные кроссовки. Черты лица мужественные, вид вполне серьёзный, вот только тёмные глаза под густыми бровями так и кричали: «Хочу поскорее домой». Наверняка просто не сумел отвязаться от навязчивого приглашения.
— Кто этот первогодка?
— А, Хаясэ.
Деловито снующая туда-сюда менеджер остановилась и обернулась. Проследив за моим взглядом, она заглянула в зажатый в руках планшет с записями:
— Его зовут Санада Шуя-кун. Кажется, его позвали из-за высокого роста и крепкого телосложения.
— Опыт есть?
— Говорит, нет. В средней школе ходил в клуб настольного тенниса.
«Хм-м», — пробормотал я себе под нос.
Баскетбольный клуб старшей школы Суруга Сэйрё считался одним из лучших в префектуре. Однако нам вечно не хватало одного шага, чтобы одолеть сильнейшие команды, и раз за разом мы упускали путёвку на Интерхай.
Воспоминания о том, как в прошлом году мы глотали слёзы разочарования, ещё не остыли. Завлечь перспективных новичков стало для клуба задачей номер один. Лично я считал, что вместо распыления сил на вербовку нам стоило бы оттачивать индивидуальное мастерство.
— Слушай. Тут как раз пришли девочки, которые пробуются в менеджеры, так что, если не возражаешь, присмотри за Санадой-куном...
— Ага, ага.
«Мы заняты, так что возись с ним сам», — вот что это значило. Бросив ответ через плечо, я вытащил мяч из корзины. И, разумеется, зашагал прямиком к Санаде.
— Эй, первогодка. Давай сыграем один на один.
Санада обернулся лишь спустя несколько секунд. Посмотрел на меня, затем на мяч, и его брови сошлись на переносице.
— Э-эм...
— Я Хаясэ, второй год. А ты?
— Санада... но...
Голос у него оказался под стать внешности — простоватый. И хотя эмоций на лице почти не читалось, понять его не составило труда.
— Как закончим, можешь идти домой.
Услышав это, он с облегчением расслабил плечи.
— Но если проиграешь — вступишь в клуб.
В тот же миг его лицо исказила полная растерянность.
— Но разве, играя против опытного сэмпая, новичок не проигрывает в любом случае?
— Не парься о мелочах.
Усмехнувшись, я скользнул на как раз освободившуюся дальнюю площадку. Остальные ребята, заметив это, с любопытством уставились на нас. Игнорируя их взгляды, я встал спиной к кольцу и одной рукой кинул мяч Санаде.
— Как я и сказал, играем один на один. Кто первым забросит, тот и победил. Я защищаюсь.
— Вы уверены?
— Если я тебе продую, уступлю место аса.
В игре один на один всё решает техника. Даже в команде у меня почти никто не мог отобрать мяч. Проиграть новичку — курам на смех.
— Начинай, как будешь готов.
Повинуясь, Санада ударил мячом о пол — казалось, просто для вида. «Бам, бам, бам». Монотонный дриблинг выдавал в нём скучного, стопроцентного новичка. Сразу ясно: отличные оценки по физкультуре он получал исключительно за счёт роста и крепкого сложения.
Я уже готов был разочароваться, но ошибся.
В дриблинге Санады проклюнулся ритм. Наверное, пока стоял у стены, он внимательно следил за игрой ребят. Эти неуклюжие, подражательные рывки вряд ли можно было назвать настоящей «сменой темпа», но выходило не так уж плохо. И дело не в технике, а в самом желании применить на практике хоть что-то из увиденного.
Пытаясь обойти меня, едва сдерживающего усмешку, Санада сделал резкий выпад вперёд. Я прочитал это движение и мгновенно перекрыл ему путь.
У наших сошедшихся вплотную ног раздался скрип. Кроссовки Санады проехались по паркету.
Наткнувшись на блок, Санада переложил мяч из правой руки в левую. Его взгляд на долю секунды метнулся к кольцу. Увы, намерения читались как открытая книга. В тот самый миг, когда он попытался силой прорваться к броску, я сократил дистанцию и выбил мяч.
«Бац!» — от моего резкого хлопка мяч вырвался из рук Санады и покатился по отполированному полу.
— Ну, теперь моя очередь нападать.
— ...Да.
В голосе запыхавшегося Санады сквозила досада.
Любому будет обидно проиграть. Мир спорта устроен просто: кто сильнее жаждет победы, тот и забирает своё.
Поменявшись ролями, я задумался.
Можно обойти его проходом, а можно запутать финтами. Глядя на низкую, но полную дыр стойку Санады, я перебрал в уме десятки вариантов.
Но в итоге решил провернуть тот же фокус, каким когда-то подловил меня мой сэмпай.
— Смотри в оба. Сейчас я покажу тебе мастер-класс того приёма, что ты пытался выкинуть.
Санада промолчал, но взгляд его потяжелел. Повёлся-таки на дешёвую провокацию.
Подстраиваясь под ритм моего ведения, он раскинул руки и шаг за шагом начал сокращать дистанцию. Даже сквозь влажный воздух спортзала чувствовалось его напряжение и упрямое желание не пустить меня к кольцу.
Однако я не сдвинулся с места.
Просто бросил мяч одной рукой из-за трёхочковой линии.
Описав идеальную параболу, он мягко нырнул в сетку. Раздался «вжик» — лёгкий, звонкий шелест, ласкающий слух.
Мяч упал под кольцом и укатился к стене. Санада замер с ошарашенным лицом.
— Вот тебе первый урок от сэмпая. В игре один на один без актёрского мастерства никуда, Санада.
Я опустил руку и выдал эту глубокомысленную тираду.
Что-то вроде боевого крещения — традиция нашего клуба. Если на горизонте мелькал перспективный новичок, которого нельзя упускать, мы добивали его внезапным трёхочковым. Правда, промах в такой ситуации обернулся бы неловкостью, так что риск был немалый.
Проигрывать всегда паршиво. А уж проиграть из-за дешёвого трюка — бесит вдвойне. Если бы он сейчас покорно сдался со словами: «Да, я проиграл», значит, и возиться с ним не стоило.
Санада вытер пот со щеки рукавом футболки. Пронзил меня тяжёлым взглядом и произнёс голосом человека, который ни за что не сдастся:
— ...Ещё раз, пожалуйста.
«Фьють!» — присвистнул я.
— Хороший настрой. Ты прямо создан для баскетбола.
— Да бросьте.
— Идёт. Но если продуешь — точно вступаешь.
Санада проиграл двадцать раз подряд. И в тот же день заполнил бланк о вступлении.
Склонившись прямо над паркетом и чиркая ручкой по бумаге, он проворчал:
— А начинать в старшей школе не поздновато?
— Не рано, это уж точно. Я сам играю со средней школы, но тут хватает ребят, которые тренируются с младших классов. Вот только если бы всё решал один лишь стаж, в спорте не было бы никакого смысла, верно?
В его голосе смешались понимание и сомнение:
— Тогда... для начала попробую.
Именно так мы с Санадой Шуей и познакомились.
◇◇◇
Как и следовало ожидать, техникой Санада отнюдь не блистал.
Скорее наоборот — оказался до нелепости неуклюжим. Зато он не пропускал ни единой тренировки и вкалывал усерднее всех в клубе. К тому же, стоило ему хоть раз что-то усвоить, как прогресс шёл семимильными шагами. Спустя полгода после вступления он уже заметно выделялся на фоне остальных первогодок.
Так или иначе, глядя, как Санада отчаянно выкладывается на площадке, остальные ребята тоже заряжались его упорством. Да что там — пожалуй, он повлиял и на меня самого.
Менеджер не раз и не два восхищённо замечала: «А ты, Хаясэ, оказывается, на удивление заботливый». И правда — я куда чаще показывал Санаде новые приёмы, объяснял тонкости движений или просто хвалил его, чем мог бы подумать.
В тот год Интерхай обернулся для нас досадным поражением в третьем раунде.
После соревнований третьегодки покинули клуб, чтобы сосредоточиться на экзаменах или поиске работы. Мне это оказалось только на руку. Я вечно конфликтовал с сэмпаями, которые играли хуже меня, но теперь, став самым старшим, мог больше не забивать голову подобной ерундой.
К тому же, я с нетерпением ждал следующего года. Пока что Санаде не выпадал шанс проявить себя в официальных матчах, но на Зимнем кубке и следующем Интерхае он наверняка войдёт в основной состав.
Я стану асом, а Санада обеспечит мне поддержку. Я не сомневался: в таком составе наша новая команда обязательно пробьётся на арену Интерхая.
— ...И при всём при этом, с какого перепугу я должен жарить какие-то такояки?
Едва сдерживаясь, чтобы раздражённо не цокнуть языком, я вдыхал маслянистый дым.
Конец октября. На ежегодном фестивале Сэйрё наш баскетбольный клуб открыл палатку с такояки.
Заняв угол школьного двора, мы возились с арендованной жаровней.
Санада промазывал маслом каждую лунку, а я заливал в них тесто. Мне совершенно не улыбалось расшаркиваться перед толпой незнакомцев, так что обслуживание клиентов я спихнул на других первогодок. Разумеется, нелюдимый Санада тоже остался за кулисами.
— Сэмпай, вы слишком быстро. Я там ещё не смазал.
— Сам виноват, что так копаешься.
— И движения у вас небрежные.
— Да заткнись ты. Мамаша мне, что ли?
Раздражённый ворчанием Санады, я раскидывал по лункам кусочки осьминога и красный маринованный имбирь. Аппарат работал тише, чем я ожидал: шкварчание масла почти тонуло в гвалте школьного двора.
— Ого, такояки! Выглядит вкусно-о.
— И пахнет обалденно-о.
Когда время перевалило за полдень, к нам приблизились звонкие девичьи голоса.
Бросив взгляд в их сторону, я увидел щебечущую компанию — слишком уж броскую и яркую даже по меркам первогодок.
Приняв заказ, я подкинул в картонную лодочку ещё один бонусный шарик. Сделав вид, что в упор не замечаю ошарашенного взгляда Санады, я оттолкнул в сторону первогодку-кассира и заговорил с девчонками:
— Ты ведь Михара? Держи, это от заведения.
— Ой, круто! Спасибо!
Я сунул лодочку в пластиковый пакет и протянул Михаре, отчего та густо покраснела. Её подружки в один голос восторженно запищали: «Ура!» и «Вот здорово!».
С типичным пронзительным девичьим визгом Михара и её компания двинулись дальше. Подол её короткой юбки, надетой явно с расчётом притягивать мужские взгляды, игриво порхал в толпе.
Однако мой взгляд всё это время был прикован к девушке, шагавшей рядом с Михарой.
— Айкава Сунао миленькая, да?
Санада, с предельно серьёзным лицом переворачивавший такояки, часто заморгал.
— Кто это?
На секунду опешив, я вдруг вспомнил:
— Ах да. Она же не из твоего класса.
Я вкратце описал её внешность, и, кажется, даже до этого сухаря наконец дошло, о ком речь.
Айкава Сунао. Девушка настолько поразительная, что оценивать её банальными словами вроде «милая» или «красивая» было бы просто глупо. С самого начала учебного года в моём классе только и разговоров было что об этой невероятной красавице.
— Я думал, она пойдёт в менеджеры, но она сдалась уже после одного пробного дня. Похоже, на деле она такая же бесхребетная, как и на вид.
Труд менеджера требует выносливости, да и черновой работы там навалом. Многие девчонки заглядывают на пробы, соблазнившись красивым статусом, но и Михара, и Айкава испарились уже на следующий день.
— Эта компания ведь иногда заглядывает в спортзал посмотреть на тренировки?
— Ага. Айкава, наверное, приходит поглазеть на меня.
— Тогда почему бы вам не признаться ей?
На шутку он ответил шуткой.
— Легко сказать, — раздражённо цокнул я языком. — Я было попытался, но она глухо ушла в оборону. Когда я позвал её в менеджеры, она выдала: «Я для такого слишком ленивая». Такую просто так не закадришь.
— Ясно, — бросил Санада совершенно безучастно.
Ему этот разговор явно был абсолютно до лампочки.
— А ты сам попробуй заговорить с Айкавой. Вдруг она, наоборот, пялится на тебя.
Звучало как бред, но мне просто хотелось посмотреть, как этот далёкий от всякой романтики парень засмущается.
Но ожидания не оправдались — Санада лишь снова выдал свой фирменный вздох. Теперь он вымахал даже выше меня. С тех пор как Санада увлёкся баскетболом, его тощая фигура обросла мышцами, превратившись в крепкое тело настоящего спортсмена.
— Меня подобное не интересует.
— Серьёзно? Здоровый старшеклассник без полового влечения — это сильно.
Но Санада даже бровью не повёл на мои насмешки.
— Мне с головой хватает баскетбола. Я хочу поехать на Интерхай вместе с Хаясэ-сэмпаем.
— Громко сказано.
Я сухо рассмеялся, услышав такое прямолинейное заявление. Санада, видимо, решив, что над ним издеваются, насупился и принялся обильно засыпать такояки стружкой тунца и сушёными водорослями.
Но я смеялся вовсе не потому, что счёл его слова пустой шуткой. Скорее наоборот. Теперь путёвка на Интерхай из призрачной мечты обретала вполне осязаемые черты.
Нет. Пока есть мы с Санадой, это обязательно станет реальностью.
Тогда я верил в это всем сердцем.
◇◇◇
После ухода третьегодок надежды на меня как на стержень команды возросли. Желая превзойти эти ожидания, я с головой ушёл в тренировки и занимался даже дома.
И вот однажды, во время тренировочного матча с другой школой, произошёл один случай.
Получив пас, я повёл мяч, прорываясь на чужую половину площадки. Защитник бежал параллельно, но противник попался не из сильных. Я ни на секунду не сомневался, что удержу мяч.
Однако на подстраховку выскочил ещё один игрок и преградил мне путь.
Я прервал дриблинг и на мгновение замешкался. Что делать? Шансы невелики, но, может, попробовать бросить с этой позиции? Или же...
— Хаясэ-сэмпай!
— !..
В этот самый миг. Голос Санады, выбегающего из глубины площадки, пронзил сознание, словно удар молнии.
Тело сработало на рефлексах. Даже не глядя в его сторону, я молниеносно отдал пас.
Приняв мяч, Санада рванул вперёд. Защитник попытался его остановить, но Санада перевёл мяч из стороны в сторону, заставил противника на долю секунды замереть и резким рывком обошёл его.
Бросок вышел немного грубоватым, но мяч оказался в корзине. Ошеломлённые игроки противника поспешили вернуться в игру. Я похлопал пробегающего мимо Санаду по плечу.
— А ты молодец, Санада.
— Сэмпай, отличный пас!
Обернувшись, Санада широко, во все зубы, улыбнулся. Улыбка мгновенно сползла с моего лица, и я впился тяжёлым взглядом в его удаляющуюся спину.
«Какой ещё, к чёрту, отличный пас...» — едва не выругался я. То, как Санада только что сыграл, намертво отпечаталось в памяти.
Кроссовер и бросок из-под кольца. Пугала сама невероятная точность исполнения.
Шла уже вторая половина матча, и сохранить на максимальной скорости такую отточенность приёмов было ой как непросто. Без десятков тренировок так двигаться не будешь. И я прекрасно знал: именно этот манёвр Санада отрабатывал сотни раз.
Вернувшись в защиту, Санада забрал подбор. Словно видя площадку целиком, он тут же отдал пас открытому товарищу. И снова отправной точкой атаки стал Санада.
«А он хорош», — признал я. И тут же добавил: «Как же бесит».
Я уставился на руку, рефлекторно отдавшую тот пас. Когда меня зажали двое защитников, путь к кольцу оказался отрезан. И я просто не смог противиться тому, кто предложил выход из этой ситуации.
Когда наш игрок забросил со средней дистанции, противник, потеряв несколько очков подряд, взял тайм-аут.
Уйдя с площадки, я вытерся полотенцем и глотнул воды. Прямо перед возвращением в игру — до конца оставалось совсем немного — меня окликнул тренер.
— Хаясэ. Думаю, ты и сам понимаешь: тот твой дриблинг был лишним.
Указание на элементарную ошибку заставило меня неловко замереть.
— Повезло, что Санада подстраховал, но впредь будь осторожнее. Ты — стержень команды, однако это не повод играть в одиночку.
— …Понял, — тихо ответил я.
Краем глаза я заметил, как Санада возвращается на площадку.
Даже когда мы перешли в следующий класс и я стал самым старшим, влияние Санады в команде продолжало расти.
Видимо, баскетбольный талант Санады Шуи оказался куда масштабнее, чем я предполагал. И он намного превосходил талант Хаясэ Хикару.
Баскетбол — это весело. Побеждать — весело. Это должно было приносить самую чистую радость.
Но в последнее время казалось, будто с каждой тренировкой это чувство неумолимо стирается. Как бы отчаянно я ни рвал жилы, сколько бы времени ни убивал в зале, угнаться за Санадой не получалось. Даже когда казалось, что я наконец-то вырвался вперёд, на следующий день он снова меня обходил. Этот порочный круг постепенно отравлял мой разум.
Одно событие случилось после очередной тренировки. Когда я проходил мимо склада, из-за приоткрытой двери донеслись оживлённые голоса первогодок.
Видимо, парни прохлаждались, убирая инвентарь. Я уже собирался зайти и сделать им замечание, как вдруг услышал то, что проигнорировать просто не смог.
— Санада-сэмпай в последнее время просто зверь, скажи?
— Если так пойдёт и дальше, неизвестно, что станет с Хаясэ-сэмпаем.
— Да уже все вокруг болтают, что он потеряет место аса.
Раздался звонкий смех.
Я без колебаний шагнул внутрь. Заметив меня, эти двое подавились смешком. Тесное помещение заполнилось ледяной тишиной.
— Эй. И что там со мной?
Я смерил их острым, как лезвие, взглядом. Парни, чьи лица заметно побледнели даже в полумраке склада, принялись судорожно кланяться.
— Ничего. Извините...
— Не похоже, что «ничего». А ну повторите.
Я широким шагом двинулся к съёжившимся первогодкам, как вдруг...
В дверь склада с грохотом что-то врезалось. Обернувшись, я увидел Санаду: он бежал за мячом, прилетевшим неизвестно откуда.
Подняв мяч, он заметил нас. Даже до такого сухаря не могло не дойти, насколько тяжёлая атмосфера повисла в воздухе. Санада спросил:
— Что-то случилось?
— ...Ничего.
Стоило мне глухо ответить, как кохаи бросились наутёк с таким видом, будто избежали смерти. Санада проводил их взглядом, а затем снова посмотрел на меня.
— Хаясэ-сэмпай, не хотите сыграть один на один? Давненько не играли.
Раньше я почти никогда не отклонял его вызовы.
Но сегодня язык прилип к нёбу. А когда я осознал причину, меня пробрал ужас.
Я просто не мог представить свою победу над Санадой. Сколько бы мы сейчас ни сыграли, я не чувствовал, что смогу выиграть. Я банально боялся ему проиграть...
Пытаясь переварить этот невероятный факт, я бессмысленно хватал ртом воздух. В итоге, покрывшись холодным потом, я выдавил фальшивую улыбку.
— Извини. У меня сегодня свидание.
— ...В последнее время вы только этим и заняты.
Буркнув это себе под нос, Санада отвернулся и пошёл тренироваться дальше.
С залитой светом площадки донёсся стук мяча. Я попытался посмотреть туда, но лишь прищурился от слепящего блеска ламп.
Продолжая стоять в душном складе, я грубо крикнул ему в спину:
— А ты? Собираешься все три года одним баскетболом жить? Юность-то махом пролетит!
Брошенные в сердцах слова так и не достигли Санады — он уже с головой ушёл в игру. А может, просто проигнорировал меня назло.
С того дня я стал частенько прогуливать тренировки.
Пока я топтался на месте и таскался по свиданиям с первыми встречными девчонками, Санада продолжал вкалывать. Он тренировался до седьмого пота, наращивал выносливость, оттачивал технику и тянул команду вверх. В мае, перед началом отборочных соревнований Интерхая, ребята из школьного пресс-клуба пришли брать интервью исключительно у него.
И всё же в глубине души я оставался уверен в себе. Да, Санада, возможно, стал неплохо играть. Но я ни на грамм не сомневался, что ни по опыту, ни по физической силе ничуть ему не уступаю. Я — центр баскетбольного клуба, а команда существует лишь для того, чтобы меня поддерживать.
И в тот день жизнь жестоко ткнула меня носом в моё же самодовольство.
— Объявляю стартовый состав на отборочные Интерхая. Санада Шуя!
— Есть!
Услышав своё имя, Санада отозвался чётко и звонко.
Его ноги в потёртых баскетбольных кроссовках решительно шагнули вперёд. В этот миг меня уже с головой накрыло дурное предчувствие. Тренер всегда первым называл имя аса, невзирая на позицию игрока. Весь последний год этот список открывал я.
Но моя самоуверенность оказалась до безнадёжности наивной.
Какое там место аса... Моего имени вообще не оказалось в стартовой пятёрке.
Игнорируя загомонивших ребят, тренер продолжил:
— Далее, в запасе — Хаясэ. И...
Его бесстрастный голос пролетал мимо ушей. Земля уходила из-под ног. Голова шла кругом. К горлу подкатила тошнота. Я даже не понимал, ровно ли стою.
Не выдержав, я бросился вслед за тренером, выходящим из зала.
— Тренер, почему?
— Причину ты и сам прекрасно знаешь.
Видимо, поняв, что я так просто не отвяжусь, тренер остановился и глухо пояснил:
— Твоя роль на площадке перекрывается с ролью Санады. Готовься подменять его...
Руки дёрнулись сами собой. Я мёртвой хваткой вцепился тренеру в плечи.
— Я... на замену Санаде?
Тренер отшатнулся, словно опешив от моей наглости.
Опомнившись, я отдёрнул руки. Коротко поклонился тренеру, сверлящему меня суровым взглядом, и развернулся.
Дальше всё помнится как в тумане.
Я бросился искать Санаду. Даже не придумав, что ему сказать, я в слепой панике носился по школе, пока не оказался у здания клуба.
Санада, получивший от тренера нагоняй за переутомление, видимо, послушно собрался домой. Заметив, как он выходит из раздевалки уже в школьной форме, я кинулся следом.
— Эй, Санада...
Я нагнал его на лестничной площадке и тяжело опустил руку ему на плечо.
— Да?
Санада обернулся; его взгляд был прямым и ясным.
У меня непроизвольно дёрнулась щека. Так было всегда. Именно этим взглядом он постоянно на меня смотрел. С таким лицом, будто вообще никогда и ни в чём не ошибался.
— Санада. Уступи мне место в основе, — выдавил я с кривой, жалкой усмешкой.
Санада удивлённо распахнул глаза. Повисло удушливое молчание. Наконец он тихо выдохнул и медленно покачал головой.
— Я... не могу этого сделать.
Я глупо ухмыльнулся, хотя ничего смешного в этом не было.
— Почему? Ты же ещё второгодка.
«Какой же идиот», — мелькнула мысль. О себе самом, разумеется.
Негласное правило нашего клуба: место в основе достаётся сильнейшим. Год обучения не имеет значения. Если у тебя есть талант, ты выходишь на площадку.
Я и сам всё это время блистал на играх лишь благодаря этому правилу. Я своими глазами видел слёзы старшеклассников, потерявших место в основном составе из-за меня. Иногда даже злорадствовал: так вам и надо. Вы сидите на скамейке, потому что филонили или потому что бездарны. И потому я по праву забрал ваше место.
Воспоминания разрезал ровный, непоколебимый голос Санады.
— Что бы вы ни говорили, я не могу.
Я почувствовал, как улыбка сползает с лица.
— ...Если это всё, я пойду, — сухо бросил Санада и отвернулся.
Меня накрыла паника. В голове билась одна мысль: нельзя его отпускать!
— Стой, Санада. Эй!
Я машинально вцепился в маячившее перед глазами плечо. Санада нахмурился и попытался сбросить мою руку. Завязалась короткая возня.
— Санада! Кому говорят, отдай мне!..
В порыве ярости я со всей силы толкнул его в грудь. Санада потерял равновесие и тихо охнул.
Его тело беспомощно взмахнуло руками и полетело вниз по ступенькам. Всё произошло словно в замедленной съёмке.
...Спустя несколько секунд.
Санада с искажённым от боли лицом корчился на лестничной площадке. Свернувшись клубком и обеими руками вцепившись в правую лодыжку, он покрылся испариной.
Какое-то время я просто тупо смотрел на него сверху вниз. В себя пришёл не сразу.
— А…
Кровь разом схлынула с лица.
Как назло, в коридоре послышались голоса. Любой свидетель решил бы, что это я покалечил Санаду.
«Плохо дело, — зашептал внутренний голос. — Если тебя застукают, отстранят от матчей. Санада так удачно выбыл из строя — беги, пока не поздно!»
Словно подгоняемый этим шёпотом, я сорвался с места и задал стрекача.
— А? Хаясэ? ...Санада, что стряслось?!
Позади раздались крики — судя по всему, прибежали ребята из клуба. Шум стремительно нарастал. Я всё слышал, но ни разу не оглянулся.
Санаду увезли в больницу; диагноз — перелом правой лодыжки.
Когда его расспрашивали о случившемся, он упрямо твердил, что просто оступился и упал. Уж не знаю, пытался он меня выгородить или нет, но толку вышло ноль. Слишком многие видели, как я улепётывал с лестницы.
Слухи разлетелись по всей школе, обрастая нелепыми подробностями. То я вытащил Санаду на разборки и мы избили его втроём, то я якобы регулярно над ним издевался... Слыша этот бред, я едва сдерживал язвительный смех, но и оправдываться не стал. Я прекрасно понимал, что моё высокомерие многих бесило. Пусть себе шепчутся за спиной — мне от этого ни горячо ни холодно.
Лишь ребята из студсовета осмелились спросить напрямую. Мори Судзуми с искренней тревогой в глазах и Мотидзуки Сюн с суровым лицом допытывались, что же произошло на самом деле.
Вот только исповедоваться перед студсоветом я не собирался. Пока нет прямых доказательств, отстранить меня от игр не могли. Только это и имело значение.
Оставшись без Санады, команда предсказуемо вернула место аса мне. Мы благополучно пробились в финал отборочных Интерхая, но там потерпели сокрушительное поражение.
— Вы всё слили! Что за позорище на площадке?!
Товарищи по команде молча стояли по углам раздевалки и смотрели, как я брызгаю слюной.
Исход был предрешён ещё до стартового свистка. С таким паршивым настроем победить невозможно. С каждым новым матчем команда всё больше расползалась по швам. Столкнувшись с сильной школой, мы позволили противнику уйти в отрыв ещё в первой половине игры, и до самого финала так и не смогли сократить эту пропасть в счёте.
Перед летними каникулами я ушёл из баскетбольного клуба. Тренер уже выбил для меня спортивную рекомендацию в университет, так что рвать жилы на площадке больше не было смысла.
Примерно тогда же прошёл слух, что Санада подался в литературный клуб.
Позже выяснилось, что там же числится Айкава Сунао. И узнал я об этом, лишь когда увидел их вместе — она радостно шагала рядом с Санадой.
При виде их беззаботных улыбок внутри меня что-то со звоном оборвалось.
А-а... Вон оно что.
Санада просто насмехался надо мной. Всё это время.
Наверняка они с Айкавой мутили ещё с первого года. Наверняка потешались надо мной за спиной, видя, как я пытаюсь к ней подкатить. И тот факт, что он променял баскетбол на какой-то убогий литературный клуб, лишь подтверждал это.
Вскоре после той встречи Санада вызвал меня сыграть один на один. Прямо в групповом чате клуба — специально, чтобы отрезать мне пути к отступлению. Меня бесило мелькающее количество отметок «прочитано» и злили его дешёвые трюки, но и повода трусливо сливаться у меня не было.
Да и как я мог проиграть?
Он же сломал лодыжку. Пусть и ходит на реабилитацию, но восстановить былую форму так быстро нереально.
Так я думал. Однако в день матча именно Санада безупречно вколотил трёхочковый.
— Помните ваш урок, когда я только пришёл в клуб? Что в игре один на один без актёрского мастерства никуда.
«Да что ты вообще несёшь», — мысленно огрызнулся я.
Вынужденный унижаться и извиняться на глазах у всей толпы, я пулей вылетел из спортзала.
— Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!
Я пинал всё, что попадалось под ноги: клумбы, стены. Задыхаясь от ярости, я до крови прокусил губу.
— Ублюдок... Его нога уже давно зажила. Он просто прикидывался, чтобы подставить меня...
Только сейчас до меня дошло, какую ошибку я совершил, приняв вызов.
Выбора не было, но я извинился перед огромной толпой. Слухи рано или поздно дойдут до тренера. И тогда он наверняка аннулирует мою рекомендацию.
Этот гад решил растоптать моё будущее из мести за свою травму.
Чёрные, густые как смоль эмоции кипели внутри, требуя выхода. Я не мог этого спустить. Не мог просто так сдаться.
— ...Я убью его.
Прохрипев это сквозь зубы, я сжал смартфон и покинул территорию школы.
Санада ездит на автобусе и электричке. Значит, достаточно подкараулить его на станции.
Школьная форма слишком бросается в глаза, поэтому я заскочил в магазин и переоделся. Чтобы не привлекать внимания, до станции пошёл пешком.
Спрятавшись возле автобусной остановки у южного выхода, я затаил дыхание. Когда Санада наконец появился из дверей автобуса, на город уже опустились сумерки.
И он был не один. Рядом, как ни в чём не бывало, шла Айкава.
— Санада... Айкава...
Впившись в них взглядом, я двинулся следом. К счастью, они ничего не замечали. Судя по напряжённым профилям, мелькавшим в толпе, разговор у них шёл серьёзный.
Айкава вызвала лифт. А я бегом, перепрыгивая через ступеньку, взлетел по лестнице на платформу.
На платформе толпился народ. Большинство пассажиров утыкались в телефоны или болтали. Санада и Айкава, стоявшие в самом начале очереди на посадку, тоже смотрели друг на друга и о чём-то спорили.
— На четвёртый путь прибывает поезд до станции Хамамацу. В целях безопасности, пожалуйста, не заходите за жёлтую линию...
Под голос диктора я вплотную приблизился к ним.
Бросив взгляд на пути, я заметил свет приближающегося состава. Поезд уже начал тормозить, так что от падения на рельсы насмерть не разобьёшься. Если, конечно, не приложишься слишком неудачно.
Сердце бешено колотилось в груди. Руки и ноги заледенели. Но я всё делаю правильно. Это Санада виноват во всём. Он сам меня обманул.
Убеждая себя в этом, я, в точности как в тот день, изо всех сил толкнул беззащитного Санаду в спину.
Это был последний раз, когда я видел Санаду.
◇◇◇
Открыв глаза, я какое-то время безучастно смотрел в потолок.
Сознание словно отделилось от тела, оставив между ними пугающую пустоту. Не дожидаясь, пока это чувство отступит, я с трудом сел в постели.
В кромешной тьме за наглухо закрытыми ставнями время теряло всякий смысл.
— ...Сон, значит.
На следующий день после того случая я перестал ходить в школу и погрузился в существование, где стёрлись границы между днём и ночью.
Всё произошедшее до сих пор не укладывалось в голове. Я ясно помнил лишь одно: в то мгновение, когда я толкнул Санаду на рельсы, Айкава спасла его, а сама рухнула вниз.
Она полетела на пути, даже не попытавшись сгруппироваться, и я был уверен, что живой ей оттуда не выбраться. Но на следующий день Айкава Сунао возникла передо мной как ни в чём не бывало.
На ней не было ни царапины. Ослепительно, жутко улыбаясь, она невозмутимо заявила, что я её убил, и её лицо исказила чудовищная гримаса. Охваченный животным ужасом, я закричал и бросился прочь.
С тех пор я заперся в комнате. Превратился в того, кого в народе называют «хикикомори».
Родители пребывали в полнейшем шоке от моего жалкого падения. Гордость семьи, сын, получивший спортивную рекомендацию, в одночасье стал позором. Даже когда они заявили, что самовольно перевели меня в вечернюю школу, я не проронил ни слова — у меня просто не было сил с ними спорить.
Выждав, когда предки уйдут, я вылезал из комнаты: мылся, хватал еду и воду. Иногда по ночам выбирался в комбини. Делал всё, лишь бы не пересечься ни с кем из бывших одноклассников.
Времени у меня было навалом, и целыми днями я бесцельно блуждал по просторам интернета. Пока я гнил на дне, в мире на крошечном экране кто-то рождался, кто-то умирал, кто-то изменял, кого-то убивали. И так по кругу.
Поначалу я строчил гневные посты в сети, срывал злость на вещах в комнате или на матери, когда та пыталась до меня достучаться. Но шли дни, и эмоции постепенно утихали. Точнее сказать, увядали.
Времени, чтобы копаться в этих высохших, лишённых вкуса и запаха чувствах, у меня было хоть отбавляй.
Чуть ли не каждую ночь мне снились дни, прошедшие после моего знакомства с Санадой. Поначалу это вызывало такое омерзение, что я боялся ложиться спать. Но стоило отключиться, как Санада появлялся снова и снова, будто насмехаясь надо мной.
Во сне он всегда оставался серьёзным и искренним, но порой весело смеялся. Наверное, и я тогда улыбался точно так же. Вот только тон его голоса я уже забыл.
— Я... — сквозь полудрёму хрипло пробормотал я. — Хотел поехать на Интерхай вместе с Санадой.
Ведь это я разглядел его талант. И этот самый Санада смотрел на мою игру с горящими глазами. Склонял голову, умоляя потренироваться с ним, научить новым приёмам. И для меня не было ничего приятнее.
Верно. Выходит, мне вовсе не обязательно было возвышаться над ним.
Если бы мы просто продолжали играть вместе, до седьмого пота гонялись за мячом, признавали силу друг друга и громили сильных соперников — разве этого было бы недостаточно?..
— ...Пх.
Едва эта мысль оформилась в голове, из груди вырвался смешок. И этот истеричный припадок никак не желал утихать.
Я смеялся до надрыва, а по щекам градом катились слёзы.
— Какой же идиот. К чёрту все эти дружные команды.
Я чувствовал это всем сердцем. Всякие «если бы да кабы» не имеют смысла. То, что прошло, уже не вернуть.
Я всегда жаждал быть первым. Хотел, чтобы выбирали меня, задвигая остальных. Терпеть не могу, когда с кем-то носятся больше, чем со мной. Да уж лучше сдохнуть, чем быть чьей-то тенью на заднем плане.
Вдоволь насмеявшись, я почувствовал, что мне стало чуточку легче.
И всё же в душе не осталось ни капли сожаления. Даже если бы время повернулось вспять, я бы наверняка повторил то же самое. Снова толкнул бы Санаду в спину.
Я всегда был таким. И дальше буду жить точно так же.
Не стирая мокрых дорожек со щёк, я дотянулся до смартфона, брошенного на полу. Стоило ткнуть в заляпанный пальцами экран, как тут же высветилась нужная страница поисковика.
— ...Значит, сегодня после обеда.
Всё это время я избегал любых новостей о баскетбольном клубе. Но мать постоянно причитала и болтала со мной через закрытую дверь, так что обрывки слухов волей-неволей долетали до моих ушей. Кажется, в этом году парни уверенно побеждают и собираются играть в полуфинале.
Можно даже не сомневаться — Санада выйдет на площадку.
Даже сейчас внутри меня всё ещё тлеют чувства к нему. Я сжёг всё дотла, и теперь сам не понимаю, что за серый пепел осел на душе: гнев, ненависть или зависть.
Я не хочу, чтобы он побеждал, но не желаю и его поражения. И я вовсе не собираюсь досматривать игру до финального свистка.
Просто захотелось взглянуть на матч. Пойду ли я потом вперёд, поверну ли назад, или же навсегда застряну в этой комнате — я чувствовал, что обязан это увидеть.
— Пойду, — бросил я в пустоту, просто чтобы заставить себя подняться.
Я вышел из комнаты и направился в прихожую. Казалось, я целую вечность не видел солнечного света.
Низко натянув козырёк кепки и опустив голову, я зашагал по улице, пряча взгляд от прохожих. Под ногами противно хрустел песок, и я раздражённо цокнул языком. А затем вдруг вспомнил: точно так же песок и пыль порой скрипели на подошвах баскетбольных кроссовок.
И в этот самый миг где-то в голове вдруг раздался знакомый, лёгкий стук: «бам, бам-бам». Точь-в-точь как звук дриблинга, когда мяч вёл Санада — а не я.