— Нао, ты вправе сама всё решить. Продолжишь ли жить как Нао. Или же... вернёшься ко мне.
Я попыталась ответить сразу же.
— Сунао. Я...
— Нао.
Мои губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни звука. Меня прервал Аки-кун — он не только окликнул меня, но и крепко схватил за руку.
— Аки-кун?
Очнувшись, я увидела побледневшее лицо Аки-куна и наконец вспомнила: мы на школьной экскурсии, в Киото... стоим на берегу реки у моста Тогэцукё. И с ужасом осознала свою ошибку.
— ...Прости, Аки-кун.
Услышав мой рассеянный голос, он сурово нахмурился.
Неудивительно. Я так потеряла голову, что секундой ранее... не видела ничего, кроме Сунао.
И не только это.
Аки-кун наверняка догадался, что именно я собиралась ответить. Уж он-то, будучи такой же репликой, всё понял.
Холодный ветер мазнул по щекам, и я будто заледенела. Опасливо отведя взгляд от Аки-куна, я снова повернулась к Сунао.
— Сунао, прости. Сейчас я...
Слова застряли в горле. Я виновато опустила брови, а Сунао покачала головой, словно говоря: «Не бери в голову».
В её глазах читалось пробуждение. Сунао глубоко вдохнула морозный воздух, остужая наш общий пыл, и выдохнула, заговорив нарочито спокойно:
— Всё в порядке. Это важное решение, так что не торопись и хорошенько подумай.
Так не пойдёт. Я посмотрела Сунао прямо в глаза, отсекая всякую слабость.
— До конца года я обязательно дам ответ.
Сегодня восемнадцатое ноября. Осталось полтора месяца.
Много это или мало? Казалось, ответ кроется в руке Аки-куна, которая безвольно отпустила мою ладонь.
Ни Аки-кун, ни Санада-кун не проронили ни слова. Лишь весёлые голоса туристов, словно отголоски далёкого мира, проносились мимо нас — разбитых и бесконечно далёких друг от друга.
Сунао медленно кивнула.
— Поняла.
— Сунао. Наслаждайся экскурсией.
— ...Угу.
Школьная экскурсия — событие всей жизни — только-только перевалила за экватор. Сато-сан и Ёсии-кун наверняка заждались возвращения остальных. Мне не стоит здесь задерживаться.
Я посмотрела на Сунао. Пристально, будто зритель, разгадывающий секрет фокуса, следила, как её тонкие губы нерешительно сплетают слова:
— Нао, исчезни.
Причина крылась лишь в одном: вплоть до самого исчезновения я так и не нашла в себе сил посмотреть в глаза Аки-куну.
◇◇◇
Четырнадцатое декабря, вторник.
В этот день Сунао вышла из дома на десять минут раньше обычного.
Сегодня турнир по играм с мячом. Ученики переодеваются в пустых классах или в раздевалках перед спортзалом, а если мест нет — занимают кабинки туалетов. К первому уроку все должны собраться в спортзале в спортивной форме.
Сунао позвала меня в пустом туалете специального корпуса.
Полутёмное и тесное пространство. Мы стояли друг напротив друга по разные стороны унитаза — с одинаковыми лицами и в одинаковой одежде.
Сунао уже переоделась в серую олимпийку с синими полосами и чёрные шорты. По правилам во время матчей олимпийку нужно снимать, но в остальное время девочки её почти не снимают.
— Прости, что позвала сюда, — тихо извинилась Сунао, поправляя подол.
Она стояла так близко, что наши коленки почти соприкасались. Мы не зря выбрали корпус вдали от учебного: остальные три кабинки пустовали. Ученик, говорящий сам с собой в туалете, непременно привлечёт внимание, вот Сунао и перестраховалась.
— Пустяки. Я сама напросилась посмотреть.
Зажав сумочку под мышкой, Сунао толкнула дверь локтём.
— Держи.
Мы встали у мутного зеркала. Она протянула мне голубой скранч.
— Спасибо.
Приняв его, я быстро собрала волосы в «мальвинку». Рядом Сунао, зажав в зубах чёрную резинку, стянула свои прямые длинные каштановые волосы в конский хвост.
Дрожь в спине немного улеглась. Изменив причёски, мы перестали быть полными копиями. Теперь, стоя перед зеркалом, мы определённо отличались.
— Идём в класс. Постарайся от меня не отходить.
— Угу.
Перешёптываясь, мы выскользнули из туалета. В коридоре не забыли оглядеться по сторонам.
Прямо как в фильме «Миссия невыполнима». Впрочем, сегодня мне не придётся спасать мир, подобно Итану Ханту.
Быстро миновав пустой коридор, я вслед за Сунао шагнула в класс. Одноклассники побросали свои места и весело болтали.
Лавируя в толпе, Сунао добралась до парты у окна. Я встала за её спиной, словно никудышный телохранитель.
Сидевший впереди Ёсии-кун болтал с друзьями, но на звук отодвинутого стула обернулся. На его голове красовалась красная повязка, словно на спортивном фестивале. Специально притащил? Наш весельчак оставался собой даже на турнире.
— Айкава-сан, утречко!
— ...Доброе утро.
Подперев щёку рукой, Сунао ответила тяжёлым вздохом — совсем не по-утреннему. Но Ёсии-куна это не смутило: он радостно улыбнулся и оседлал стул.
— Айкава-сан, ты ведь в вышибалы играешь? А я в футбол, но обязательно приду в спортзал поболеть за тебя.
Дисциплины турнира: у парней — футбол и баскетбол, у девушек — софтбол и вышибалы. Играем на выбывание, между всеми классами без оглядки на возраст: проиграл — вылетел.
Сунао играет в вышибалы, Сато-сан — в софтбол. Санада-кун — в баскетбол, а Ёсии-кун — в футбол. Наша экскурсионная компания идеально распределилась.
Вообще Сато-сан изначально записалась на вышибалы, но желающих оказалось слишком много, и она уступила место другим. Настоящая староста — всегда держит марку.
— Мне кажется, наши матчи совпадают по времени.
Сунао с недоумением смотрела на подавшегося вперёд Ёсии-куна.
Слушая их перепалку, я втайне удивлялась. Самый обычный разговор, какие звучат на каждой перемене.
Сунао непринуждённо перешучивается с мальчишками... Пару месяцев назад такое и представить было нельзя.
Ёсии-кун обменялся с друзьями хитрыми взглядами и гордо вскинул большой палец:
— Без проблем! Мы всё равно планируем быстро вылететь.
— Это кто тут собрался проигрывать?!
— Ой, староста!
Перед нами выросла Сато-сан — услышала, видно, крамольные речи из другого конца класса. На секунду показалось, что Ёсии-кун посмотрел мне прямо в глаза, и сердце ёкнуло. Но его бегающий взгляд просто скользнул мимо.
— А ну слушайте сюда. В этом году будут призы, так что проявите энтузиазм! Конечно, главная надежда на баскетбол, а от футболистов я многого не жду, но всё же!
— Ну ты даёшь, староста.
— Честное слово, мы выложимся на полную! — закивали Ёсии-кун с товарищами, потирая руки.
Если забыть о лентяе Ёсии-куне, класс 2-1 пылал боевым духом. Они сплотились ещё на фестивале Сэйрё, устроив комнату страха, а теперь рвались в бой на турнире.
Недавно закончились итоговые экзамены, так что всем хотелось выпустить пар. А наличие в классе софтболисток, спортивной Сато-сан и бывшего аса-баскетболиста Санады-куна лишь подливало масла в огонь.
Мотивировали и призы. На общешкольном собрании объявили, что классу-победителю в каждой дисциплине дадут купоны на бесплатную булочку из буфета для каждого ученика. Скромно, но приятно.
В первый год никаких наград не давали — разве что классный руководитель мог тайком купить всем сок.
Но в этот раз призы подготовили официально. Причина лежала на поверхности.
Победители гран-при фестиваля Сэйрё должны были тянуть жребий на сцене. Видимо, призы закупили на неиспользованный бюджет.
Все это понимали. Догадывались. Но вслух не произносили. Они просто с головой ушли в турнир, словно пытаясь развеять грусть, оставшуюся после фестиваля.
Любые события со временем меркнут. Если воспоминания останутся яркими навсегда, станет слишком больно жить. Разучишься смеяться.
Точно так же тускнели и воспоминания Сунао.
Когда Ёсии-кун отвернулся к парням, Сато-сан незаметно присела на корточки. Рукава повязанной на её тонкой талии олимпийки мазнули по полу.
— Кстати, а где Нао-сан?
— За моей спиной, — ответила Сунао, не моргнув глазом.
Сато-сан кивнула и посмотрела за спину Сунао.
— Доброе утро, Нао-сан.
Она смотрела совсем в другую сторону, но её забота всё равно согрела мне сердце.
— Доброе утро, Сато-сан.
Вернувшись с экскурсии, я кое-что проверила.
Родители не замечали меня, даже когда я стояла рядом с Сунао. Не слышали ни голоса, ни шагов.
Но я могла касаться стен. Могла открывать двери. Могла поднять ручку или пульт со стола в гостиной.
Сато-сан предположила: если оригинал здесь, реплика смещается на другой слой.
И этот слой тесно связан со слоем оригинала. Они накладываются друг на друга, пересекаются. Реплика скользит между ними, балансируя на грани.
Но обычные люди не способны этого осознать. Предметы, которых я касалась, становились для родителей размытыми, как в тумане.
Мама не реагировала, даже если я клала руку ей на плечо.
Ради эксперимента я переключила канал телевизора, и мама, увлечённая романтической драмой, зыркнула на папу: «Опять на пульт сел?». Безвинно осуждённый папа криво усмехнулся: «Прости-прости». Продолжи я в том же духе, сошла бы за полтергейста, но пугать родителей не хотелось.
Даже сейчас скранч на моих волосах парил в воздухе — и никакой паники. Никто просто не смотрел в мою сторону. Наверное, мозг отказывается воспринимать то, что нарушает законы логики.
— Так, можете болеть за своих, но не пропустите собственные матчи.
Я вздрогнула. За кафедрой уже стоял классный руководитель — начался короткий классный час.
Я тряхнула головой, отгоняя мысли. Хватит витать в облаках. Сегодня я здесь, чтобы присматривать за Сунао, которая со спортом на «вы». Нельзя забывать о цели.
Незаметно появившийся Аки-кун скучающе сунул руки в карманы, встав между шкафчиками и партой Санады-куна.
В классе ровными рядами выстроились тридцать восемь затылков. Постучи по ним — зазвучат как музыкальный инструмент. И никто из этих тридцати восьми не замечал невидимок.
Я чувствовала себя призраком. Человеком-невидимкой. Казалось, я всемогуща. Но на деле я не могла и не хотела ничего.
На мгновение мы с Аки-куном встретились взглядами. О чём он думал? Мы одновременно отвернулись.
Мы не ссорились, но с того самого дня между нами образовалась пропасть. И без лопаты в руках я просто стояла на краю, не в силах её засыпать.
— Главное — без травм. Если что, обращайтесь к учителям или ребятам из спортивного комитета.
Официально он называется «Комитет по здравоохранению и физкультуре». Они заправляют всеми спортивными мероприятиями, и этот турнир — их звёздный час.
— Да-а-а! — дружно протянул класс.
Учитель пожал плечами и передал слово Сато-сан.
Выпрямив спину, она вышла к кафедре и обвела взглядом класс. Её лаза горели.
— Итак, наша цель — разгромить всех и забрать четыре бесплатных купона на выпечку на каждого! Ограничений по цене нет, так что берём самое дорогое. А теперь посмотрим на меню буфета!
На словах «Итак» вскочил заместитель старосты Оцука-кун, состоящий в художественном клубе. Он гордо пришлёпнул к доске магнитом развёрнутый ватман.
— Ого! — ахнули парни.
На ватмане красовались мастерски нарисованные булочки, заботливо рассортированные по цене. Рисунок оказался настолько реалистичным, что у меня потекли слюнки.
— Как видите, всё довольно дёшево. Хот-дог с картошкой и беконом, а также французский багет с ментайко обойдутся в сто восемьдесят иен. Дынная булочка со сливками — сто семьдесят, булочка с карри и яйцом всмятку — сто шестьдесят. Основной ассортимент колеблется от ста сорока до ста шестидесяти иен. Но не забываем про сэндвич «BBLLTTT»! Лимитированная серия, три штуки в день, настоящий мираж за четырёхзначную сумму…
— Эй, может, обсудим стратегию, а не булки?! — на удивление здраво возмутился Ёсии-кун, и класс наполнился смехом.
Времени на тренировки почти не было, и Сато-сан явно хотела, чтобы класс просто играл в своё удовольствие, а не рвал жилы ради победы.
Отсмеявшись, мы взялись за стратегию. Капитаны по очереди брали слово и вкратце объясняли план игры. Под конец Сато-сан подвела итог:
— Выложимся на все сто! А потом вместе съедим победные булки! Ура-ура-ура! Бегом в спортзал!
Одноклассники с энтузиазмом повскакивали с мест.
Громыхнув стулом, Сунао поднялась и шепнула одними губами:
— Смотри, ни в кого не врежься.
— Ага, буду осторожна.
Пусть люди меня и не видели, от столкновений мне всё равно было больно, да и сбить с ног меня могли запросто. Сунао беспокоилась именно об этом.
К тому же мы договорились: чтобы не запутаться, я буду хвостиком ходить за Сунао, а Аки-кун — за Санадой-куном. Я послушно двинулась вслед за одноклассниками, выстроившимися в коридоре.
Сменив обувь у шкафчиков, вся школа — почти шестьсот человек — выстроилась в спортзале. Большинство пришли в олимпийках и шортах, но некоторые классы натянули поверх формы фирменные футболки. Учителя тоже оделись по-спортивному.
Церемония началась ровно в девять. На сцену для приветственного слова поднялся новый президент ученического совета. Встав за трибуну, он неуверенно порадовался хорошей погоде и поблагодарил спорткомитет с волонтёрами за организацию.
Я даже не помнила его имени, хотя мы учились на одной параллели. Жаль парня, но, думаю, таких как я — большинство.
Затем члены спорткомитета огласили правила.
Главный ажиотаж вызвало объявление турнирной сетки. На вершине выведенной на экран таблицы сияла корона.
В школе три параллели по пять классов. Итого — пятнадцать, число нечётное. Поэтому жребий забрасывал одну команду-счастливчика сразу во второй раунд. Увы, класс 2-1 пролетел мимо халявы. А значит, для победы придётся выиграть четыре раза.
Наши вышибалы играли вторыми по счёту.
Противник — класс 1-5. Класс Рит-чан. Я думала, все обрадуются лёгкой добыче в виде первогодок, но Сато-сан и остальные лишь разочарованно вздохнули:
— 1-5 — это же претенденты на победу!
— Ува-а... С первого же матча такая жесть...
Ученики разбрелись по своим точкам. Баскетболисты и вышибалы остались в спортзале, футболисты и софтболисты ушли на стадион.
Каждый год кто-нибудь обязательно калечился, так что разминку провели на совесть. В опустевшем спортзале Сунао усердно махала руками вслед за парнем из спорткомитета. Под суровым взглядом резной доски со школьным гимном я повторяла за ней. Просто стоять и пялиться было скучно.
Под игры выделили две площадки: у входа — баскетбол, в глубине — вышибалы. Посередине натянули зелёную сетку от шальных мячей. Организаторы деловито сновали сквозь толпу слоняющихся без дела школьников. Один из них заглянул в бумажку и заговорил в микрофон срывающимся голосом:
— Первый матч по вышибалам: класс 1-3 против 3-5. Первый матч по баскетболу: 1-4 против 3-2... ой, простите, 3-3. Команды приглашаются на поле. Остальных просим подняться на второй этаж. И да, баскетболисты, наденьте манишки!
Игры начались чуть раньше запланированных десяти часов.
Я решила остаться в углу первого этажа, а не лезть на трибуны. Да, приходилось уворачиваться от учеников, зато я могла мгновенно броситься к Сунао, случись что.
Поискав взглядом Аки-куна, я заметила его на забитых до отказа трибунах второго этажа. Он наблюдал за баскетболом.
Обхватив колени, я уселась на размеченный цветным скотчем паркет и поочерёдно следила за обеими площадками. Играли первогодки против третьегодок, так что лиц я почти не знала.
Разница в возрасте ощущалась не так сильно, как в начальной школе, но старшеклассники ожидаемо доминировали. Малышня отчаянно сопротивлялась, но разрыв в счёте неумолимо рос.
Баскетбольный мяч яростно стучал по паркету. Белый резиновый мяч для вышибал с глухим хлопком врезался в тела и падал на пол.
Командные выкрики, подбадривания, аплодисменты. Короткие и длинные свистки. Шум заполнял спортзал, отскакивал от стен и сливался в сплошной гул.
Свисток возвестил о финале двенадцатиминутного матча. Победу класса 3-5 можно было определить, даже не считая игроков на поле.
Радоваться было некогда — победители поспешно освободили площадку. Перерыв три минуты, затем следующий матч.
Пятнадцать игр в каждой дисциплине — расписание жёсткое, задержки недопустимы.
Кучка зрителей первого матча поднялась с пола, отряхиваясь. Среди них была Сунао. Она стянула олимпийку.
— ...Сунао.
Я привстала, чтобы пожелать ей удачи. Но она, покачивая хвостом, умчалась на поле, так меня и не заметив.
Команды разделились на полевых и выбивающих. Резкий свисток возвестил о начале игры.
Спрятав подбородок в воротник, я в полном одиночестве следила за Сунао.
Матч закрутился, оставив за бортом меня — невидимку, не смеющую выйти на свет. Я ждала, что второгодки задавят малышню авторитетом, но класс 1-5 буквально втаптывал 2-1 в паркет.
Всё дело в одном игроке. Росленькая первогодка за метр семьдесят, широкоплечая, крепкая. И бросала она так, что страшно смотреть.
Стратегия 1-5 оказалась примитивной до безобразия: любой перехваченный мяч отдавали ей, а уж она выбивала врагов без промаха. Раз за разом.
Эта простота не оставляла шансов. Даже если 2-1 чудом перехватывали мяч и выбивали кого-то, в ответ прилетал пушечный бросок, разом отправлявший за линию двоих.
Девочки из 2-1 с писком метались за белыми линиями.
— Что за пушечные броски?! Она же нас убьёт!
— Сато-сан говорила, эта первогодка ещё в младших классах выиграла турнир префектуры!
— По вышибалам есть турниры префектуры?!
— Ну да, прикинь!
Настоящая бойня. Словно охота на слепых кроликов. Число игроков на поле стремительно таяло.
Сунао чудом выживала в этой мясорубке. Мячи свистели в миллиметрах от неё. Тяжело вздымающаяся грудь выдавала усталость.
— Держись, Сунао...
Затаив дыхание, я следила за игрой. Мой тихий шёпот растворился в гуле спортзала.
Держись, Сунао. Не сдавайся.
Мяч врезался в плечо очередной девочки и вдруг отлетел высоко вверх.
Время остановилось.
Круглая тень зависла в воздухе. В точке падения стояла Сунао.
Она рефлекторно вытянула руки. Мяч звонко впечатался в её ладони. Поймала на лету — значит, предыдущая жертва не выбывает!
— Вот это да!
Я вскочила от радости. Смущённо улыбаясь под крики «Красава!», Сунао перекинула мяч своим.
Эта удача отрезвила класс 2-1. Да, противник силён, но мяч-то один! Значит, надо просто прикрывать друг друга. Все вспомнили эту простую истину.
Именно тогда раздался резкий свист.
Мяч летел прямо мне в лицо.
От неожиданности я даже не вскрикнула. В голове мелькнуло: доля секунды — и туго накачанный снаряд разобьёт мне нос.
Я зажмурилась. Раздался оглушительный хлопок.
Я дрожала от страха, но удара всё не было.
Что-то не так. Я приоткрыла один глаз и встретилась со знакомым взглядом.
— ...Аки-кун?
Он нависал надо мной, закрыв моё сжавшееся тело.
Мяч с глухим стуком откатился в сторону. Аки-кун опёрся рукой о стену и слегка поморщился.
До меня дошло. Он принял удар на спину и руки, защитив меня.
— Он сейчас во что-то попал? — пробормотала девочка из выбивающих.
— Да тебе показалось.
Они просто отмахнулись. Все выдохнули с облегчением: «Слава богу, там никого не было!».
Матч продолжился как ни в чём не бывало. А мы так и остались стоять.
«Слава богу?» — мысленно я возмутилась. Мяч ведь попал в Аки-куна!
Почему вы не видите?! Почему не замечаете?! Хотелось закричать, обвинить их всех, хотя их вины в том не было.
Но это бессмысленно. Крик принесёт лишь опустошение. И я, единственная, кто видел правду, бережно позвала его по имени в пыльном углу спортзала — боясь, что он сейчас исчезнет:
— Аки-кун.
— ...Да.
Короткая чёлка. Чёрные как смоль глаза. И едва уловимый запах пота.
Его лицо оказалось так близко, что можно было коснуться рукой. Подавив это желание, я прошептала:
— Спасибо, что заслонил меня.
Мой голос дрогнул. Аки-кун отстранился, потёр затылок и отвёл взгляд:
— Не за что.
— Больно, да? Прости.
— Нормально всё.
Он приоткрыл губы, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент раздался вскрик:
— Сунао!
Обернувшись, я невольно закричала. Сунао лежала на спине на жёстком полу.
Воздух в спортзале заледенел. Та самая мощная первогодка, только что красная от азарта, побелела как полотно.
Всё ясно. Уворачиваясь от её броска, Сунао оступилась и рухнула навзничь.
— Сунао!..
Лавируя между людьми, я бросилась к ней.
Сунао поднялась сама. Она смотрела не на меня — её взгляд застыл на собственной груди.
Из носа, словно разрезая прекрасное лицо надвое, потекла тонкая красная струйка.
Кровь. Из носа пошла кровь.
Все в шоке замерли. Я тоже оцепенела. Встал не только матч по вышибалам, но и баскетболисты по соседству. Те, кто не понял, в чём дело, растерянно вертели головами.
Тем временем Сунао сжала кулак и с силой утёрла лицо. Кровь вот-вот должна была капнуть с подбородка, и она неуклюже попыталась остановить её. Жест вышел таким небрежным, словно умывалась кошка.
Испачкав рукав олимпийки, Сунао поморщилась, но упрямо вскинула голову:
— Всё нормально.
Она смотрела прямо на ту первогодку.
Эти слова вернули всех к реальности. Девушка-третьегодка из спорткомитета подбежала к Сунао и протянула белое полотенце. Сунао замешкалась, но послушно прижала его к лицу, чтобы не капать на пол.
Опёршись на плечо старшеклассницы, Сунао побрела к выходу.
Собираясь броситься за ней, я оглянулась.
Рит-чан — её выбили в самом начале матча — с тревогой смотрела Сунао вслед.
Я выскочила из спортзала. Не нужно было гадать, куда они пошли. В медкабинет.
◇◇◇
— ...Угу. Нос не сломан, слава богу.
В кабинете, пропахшем хлоркой и медикаментами, я с облегчением выдохнула, услышав вердикт медсестры.
Сунао послушно зажала нос пальцами и опустила голову. Вскоре кровотечение полностью прекратилось.
— Проблема теперь не в самом носе, а в следах крови. Иди к раковине, умойся и вымой руки.
Взяв чистое полотенце, Сунао поднялась с табурета и подошла к раковине. Кровь на лице отмылась легко, а вот с руками, которыми она по-кошачьи растирала нос, пришлось повозиться — кровь уже успела подсохнуть.
— Сэнсэй, на помощь!
Перекрывая шум льющейся воды, в кабинет без стука ворвался ученик. Судя по всему, какой-то первогодке стало плохо на матче по софтболу.
— Я отойду. Если что — ищите на спортплощадке!
Бросив это на ходу, медсестра поспешно выскочила за дверь. Похоже, сегодня у неё от работы голова идёт кругом.
Вытерев лицо и руки, Сунао обратилась к сэмпай из спортивного комитета, которая всё это время дежурила в сторонке:
— Со мной всё в порядке. Вы тоже можете идти, сэмпай.
Прозвучало это суховато, но у спорткомитета сегодня и так дел невпроворот: судейство, подсчёт очков, организация матчей. Казалось, сэмпай даже обрадовалась, что Сунао сама её отпустила.
— Правда? Тогда извини, я побегу.
— Да, большое спасибо.
Сунао поклонилась, сэмпай кивнула в ответ и покинула медкабинет.
Оставшись в одиночестве, Сунао присела на край ближайшей кушетки и беззаботно заболтала ногами.
— Наверное, я как-то грубо это сказала...
«Мысли вслух?» — подумала я. Но Сунао смотрела прямо на меня снизу вверх.
— Всё нормально. Думаю, ты её только выручила.
— Ну и ладно... Но всё-таки, упасть плашмя — это так глупо. Хуже не придумаешь...
В подтверждение своих слов Сунао недовольно сморщила нос.
— Ещё болит?
— Не особо.
Ответила она резковато. Глядя на неё, я понурила голову и тихо пробормотала:
— Я ведь ничем не смогла помочь, да?
Я искренне переживала за Сунао и хотела приглядывать за ней на турнире.
Но когда у неё пошла кровь, я просто стояла столбом.
И о чём я только думала? Что я вообще могла сделать, будучи невидимкой?
— Я и не просила защищать меня от летящих мячей. Будь ты хоть трижды спортсменкой, Нао, это всё равно нереально.
— Но...
Я попыталась возразить, но на губах Сунао вдруг заиграла хитрая ухмылка.
— Точно. Я тут кое-что придумала.
— ...А?
Одного взгляда на её лицо хватило, чтобы понять: Сунао нужно срочно остановить. Но я не успела даже рта раскрыть.
Заклинание сорвалось с её губ быстрее взмаха волшебной палочки:
— Нао, исчезни.
Ува-а!
Спустя мгновение Сунао призвала меня обратно. Я рефлекторно подхватила в воздухе скранч, который чуть не упал на пол.
Передо мной всё так же довольно ухмылялась Сунао.
Стало кристально ясно, что за «идею» она придумала. Сунао решила поделиться со мной своей болью.
— Мой тебе скромный гостинец.
Уж удружила. Преподносит это как новогодний подарок, вот только радости от него никакой.
— Б-больно... Хотя нет. Не особо.
Переносицу слегка саднило, но терпеть было можно.
И всё же ощущения не из приятных. Ещё секунду назад мой нос был в полном порядке, а теперь пульсировал так, будто из него только что хлестала кровь.
— Какая же ты злая, Сунао. Зачем?
Сунао лишь пожала плечами.
— Ты же моя реплика. Вот я и решила, что ты должна прочувствовать то же самое.
В младших классах дети то и дело калечатся — от мелких царапин до травм посерьёзнее. Сунао никогда ничего себе не ломала, но выбить палец, содрать коленку или набить шишку было для неё обычным делом.
Если травмированная Сунао звала меня, я, естественно, «обновлялась» до её состояния, получая те же болячки.
Но я всегда делала вид, что мне ни капельки не больно. Боялась, что Сунао начнёт переживать и перестанет меня призывать, пока всё не заживёт. А торчать в небытии было бы невыносимо скучно.
И тут меня осенило. Головную боль или рези в животе ведь не увидишь. Как бы горько ты ни плакала, пытаясь объяснить, как тебе больно, другие могут просто не понять.
Возможно, в детстве Сунао хотела по-настоящему разделить свою боль со мной. Хотела услышать в ответ: «И правда больно», «Как же тебе тяжело».
Если разделить одно пирожное на двоих — радость удваивается. Если разделить физическую боль — она наверняка станет вдвое слабее. Наверное, в глубине души Сунао расстраивалась, когда я врала, что мне не больно?
Осознав, что её поступок был своеобразной детской местью, я уже не могла на неё злиться, но всё равно в сердцах выпалила:
— Какая же ты злая! Злая и ужасная! ...Ой.
Я рефлекторно схватилась за нос. Внутри вдруг потеплело.
Что-то жидкое, с отчётливым запахом железа, неумолимо подступало к выходу... В панике я протянула руку:
— Сунао, салфетки! Быстрее!
— Это потому, что ты кричишь и нервничаешь.
— Да давай уже!
Сунао неторопливо поднялась и вальяжно вытянула две бумажные салфетки из коробки на столе. Замерев от страха, я выхватила их у неё из рук и судорожно прижала к лицу. Слава богу, успела.
— ...А?
Никакой крови не было. Заподозрив неладное, я заглянула в зеркало над раковиной.
Дрожащей рукой отняла салфетки — абсолютно чисто. Похоже, текущая кровь была лишь фантомным ощущением.
— Да что за шутки?!
— Аха-ха-ха!
Вдоволь насладившись моей паникой, Сунао хохотала до слёз. Глядя на её озорное лицо, я тоже не удержалась и прыснула со смеху.
«Сколько лет прошло?» — подумала я. Сколько лет мы с Сунао вот так искренне не смеялись вдвоём? В памяти всплыли дни, когда не имело значения, кто оригинал, а кто реплика — мы просто были единым целым.
Смеясь, я чувствовала такую всепоглощающую радость, что на глаза навернулись слёзы.
— А ведь раньше Сунао так не хулиганила.
Я нарочито надула губы, ожидая, что Сунао рассмеётся ещё пуще. Что бросит беззаботное «прости-прости» без капли раскаяния и снова зальётся смехом.
Так должно было быть.
Но Сунао вдруг стала серьёзной и с силой утёрла выступившие слёзы.
— ...И правда. Добрые девочки так не поступают.
Она опустила взгляд.
— Прости. Не было никакой нужды перепризывать тебя. Я поступила эгоистично.
Воздух в кабинете стремительно заледенел. Сунао безжалостно растоптала тот миг, когда мы впервые за долгое время искренне веселились.
— ...А я и не в обиде.
Сказав это, я прикусила язык.
«Всё совсем не так», — хотела крикнуть я. Сунао не сделала ничего плохого.
Но я понимала: что бы я сейчас ни сказала, Сунао пропустит эти слова через себя и извратит их смысл. Поэтому я промолчала.
В последнее время Сунао невероятно старается.
Взять хотя бы сегодняшний турнир. На вышибалах Сунао не пряталась, смело шла вперёд, активно двигалась и отлично держалась. Она поймала тот мяч и оставалась в игре вплоть до самого падения — и всё это благодаря её усилиям.
Раньше я сильно заблуждалась, считая, что Сунао безнадёжна в учёбе и спорте. Просто я, будучи репликой, всегда выкладывалась на полную... Вся разница между нами сводилась лишь к количеству приложенных усилий.
В любом деле настрой определяет и процесс, и результат. «У меня не выйдет», «Мне это не по плечу» — если добровольно заковать себя в такие кандалы, неудивительно, что ни тело, ни разум не захотят работать.
И в учёбе, и в спорте, и в общении. Сейчас Сунао одну за другой сбрасывает эти цепи.
Но... порой смотреть на её старания почти физически больно. Она так надрывается, что, кажется, вот-вот сломается.
Сунао говорит, что пытается воссоздать утраченную доброту, обводя контуры себя прошлой. Насколько же это тяжкий труд? В каждом разговоре она отчаянно ломает голову, подбирая слова, которые точно не ранят собеседника.
Но ведь даже добрые девочки иногда язвят. И шутят. Они тоже дурачатся, а в плохом настроении могут и сорваться на ком-нибудь.
По-моему, все люди такие. В мире не существует человека, который оставался бы святым каждую секунду своей жизни. «Надо было сказать иначе». «Надо было поступить по-другому». Люди совершают ошибки и сожалеют о них. В этом бесконечном цикле, повторяющемся до самого конца, и кроется суть жизни. По крайней мере, так писали в книгах, которых я прочла немало.
Но Сунао, лишившись своей доброты, стала судить себя строже всех на свете. Словно выбирая правильные реплики в визуальной новелле, она гонится за стопроцентной, абсолютной и безупречной добротой. И не прощает себе ни единой оплошности.
Меня это пугало. Нынешняя Сунао казалась невероятно хрупкой.
Пока у неё горят глаза и она рвётся вперёд — всё хорошо. Но что, если ошибки накопятся? Что, если произойдёт нечто непоправимое? Не станет ли общение для неё невыносимым бременем? Не испугается ли она подпускать к себе людей?
Или же... если я просто верну доброту, которую сама у неё забрала...
Не замечая моих мрачных раздумий, Сунао вскинула ресницы и сменила тему:
— Кстати, тогда всё обошлось?
Я сразу поняла, о чём она. Даже с площадки Сунао успела заметить, как мяч отскочил от невидимой преграды за долю секунды до удара.
Я отвернулась к зеркалу и принялась поправлять причёску, чтобы спрятать глаза.
— Угу. Аки-кун меня заслонил.
— Вот оно что... Попасть под мяч от одной и той же девочки — это как-то...
— И правда... как-то...
В пылу игры я не обратила на это внимания, но мяч в меня запустила именно та первогодка, чемпионка префектуры. Вряд ли кто-то другой в школе способен на такой пушечный бросок.
— Значит, Аки всё это время стоял рядом?
Я хотела кивнуть, но так и замерла.
...Нет. Всё было иначе.
Аки-кун наблюдал за баскетболом с трибун второго этажа. С такого расстояния он физически не успел бы в мгновение ока оказаться возле меня на первом.
Значит, Аки-кун хотел мне что-то сказать и спустился заранее. И ровно в тот момент, когда он собирался окликнуть меня, прилетел мяч — и он принял удар на себя.
И даже после этого он пытался побороть неловкость и заговорить со мной. А я, испугавшись за Сунао, просто убежала, бросив его в спортзале совсем одного.
Сердце рвалось немедленно найти его и поговорить. Но ноги не слушались. Они будто приросли к линолеуму медкабинета и отказывались сдвинуться хоть на миллиметр.
— Нао? Что-то случилось?
Я не ответила. Лишь тихонько прочистила горло.
— Сунао, сейчас я наложу на тебя заклинание.
Подойдя к озадаченной Сунао, я ласково погладила её по макушке.
— Боль, боль, улетай.
Раз за разом поглаживая её шелковистые волосы, я шептала эти «волшебные» слова.
Пусть боль улетит прочь. А если ей одиноко растворяться в пустоте, пусть переберётся ко мне. Я смогу вынести её всю, без остатка.
В младших классах я применяла эту «магию» по любому поводу. Когда Сунао ссорилась с мамой. Когда набивала синяк, неудачно прыгнув через гимнастического козла. Я «колдовала», чтобы утешить её, когда она горько расстраивалась, а на глазах наворачивались крупные слёзы.
«Всё хорошо. Тебе не о чем тревожиться». Именно это я пыталась передать ей через ладонь вместе со своим теплом.
— ...Слушай, мне вообще-то стыдно.
Неужели она забыла то, что было так давно? Сунао уставилась на меня влажным, укоризненным взглядом. Излишне говорить, но и мне самой стало неловко.
— К тому же в таких случаях разве не больное место нужно гладить?
— Хочешь, чтобы я погладила тебе нос?
— Не хочу.
Сунао прикрыла нос ладонями и отвернулась. Её голос, приглушённый руками, звучал мягко.
— Ну и как? Больше не болит?
— Хм-м...
Сунао склонила голову набок. Кажется, «магия», к которой я прибегла впервые за долгое время, подействовала слабо.
— Ну, самую малость.
И всё же, словно моё «колдовство» хоть немного её утешило, Сунао с кряхтением поднялась. Поймав мой взгляд, она потянулась и сказала:
— Здесь всё равно делать нечего. Пойду болеть за другие команды.
— Софтбол?
— Ага. И ещё баскетбол, буду смотреть по очереди.
Мы покинули медкабинет и зашагали по коридору.
В отличие от душного, пропахшего потом спортзала, в каждом уголке коридора витал сухой и холодный зимний аромат.
Издали доносился стук мячей. Со стадиона долетали радостные крики. Сунао явно интересовало, что творится на улице, но сперва она направилась в спортзал.
Её матч, очевидно, давно закончился, и на площадке уже играл другой класс.
Подруги по команде, заметив Сунао, подбежали к ней с криками: «Айкава-сан!» Это была та самая троица, с которой она трудилась над реквизитом для дома с приведениями.
— Прости, что мы тогда тебе даже не помогли!
— Как травма, всё обошлось? Вот, держи свою олимпийку.
— К тому же мы проиграли...
Девочки повесили головы, едва не плача.
— Травма — пустяк. Но моё падение лучше забудьте... А то мне жутко стыдно.
Продевая руки в рукава, Сунао слегка покраснела. Между бровями пролегла морщинка — значит, ей и впрямь было неловко.
Заметив это, троица отчаянно замотала головами:
— Вовсе не стыдно! Ты даже с разбитым носом осталась красавицей!
— Вот именно. И кровь так красиво текла.
— Такую красивую кровь из носа нечасто увидишь!
— Вообще-то, это ничуть не утешает.
Сунао недовольно огрызнулась, а девочки переглянулись и тихонько рассмеялись.
Затем стоявшая с краю девочка заговорила, словно на что-то решившись:
— Мы сейчас пойдём на стадион, Айкава-сан, не хочешь с нами?
Они впервые пригласили Сунао напрямую, без Сато-сан в качестве посредника. Сунао слегка замялась, но легонько покачала головой:
— Я, пожалуй, сперва загляну на баскетбол.
— Понятно. Наш класс играет через один. Шестым по счёту.
Поблагодарив их, Сунао вышла из зала и поднялась на зрительские трибуны второго этажа.
Санаду-куна она отыскала сразу. Он сидел в кругу баскетбольной команды.
— Санада.
Санада-кун отозвался лишь со второго раза. Бросив короткое «Простите», он ловко протиснулся между ребятами.
— Айкава. Как нос, порядок?
Морщинка на переносице Сунао стала ещё глубже.
— Вроде того. А ты как?
Санада-кун растерянно почесал щёку. Порой человек с точно таким же лицом, голосом и жестами, как у Аки-куна, кажется мне совершенно чужим. И особенно остро это ощущается, когда он разговаривает с Сунао.
— В общем, я выхожу в стартовом составе. Хоть и смогу отыграть только пять минут.
— Нервничаешь?
— ...Ну, самую малость.
Лицо Санады-куна было таким напряжённым, что одной «малостью» тут явно не обходилось. Казалось, он даже как-то странно одеревенел.
Неудивительно. Санада-кун больше полугода не играл в баскетбол. Наверняка его сердце бешено колотилось, оглушая своим стуком.
Глядя на него снизу вверх, Сунао равнодушно бросила:
— Ну и ладно. Даже если проиграешь — ничего страшного.
— ...Вряд ли это «ничего страшного».
— Да это же просто турнир по играм с мячом. Моя команда вообще сразу вылетела.
Сунао говорила совершенно непринуждённо.
— Почему бы не воспринимать матч как реабилитацию? Даже если проиграешь, никто и слова не скажет.
Санада-кун ошарашенно приоткрыл рот.
Наверняка он ждал совсем другого. Слова Сунао разительно отличались от привычных подбадриваний. Но, возможно, именно эти слова в глубине души искал человек, собравший всё своё мужество, чтобы вновь выйти на паркет.
От этой мысли я плотно сжала губы. Неужели потерявший смелость Санада-кун, прямо как Сунао, пытается следовать контурам себя прошлого? Неужели он заставил себя выбрать баскетбол, думая, что прежний он — тот, кем был до майской травмы — поступил бы именно так? Если это правда...
И всё же я промолчала. Во-первых, мой голос до него всё равно не дойдёт, а во-вторых, мы не так близки, чтобы я имела право вмешиваться.
— Спасибо. Я постараюсь.
— Я же говорю: не нужно стараться.
— И всё же я хочу сказать, что постараюсь.
Слегка смягчившись в лице, Санада-кун вернулся к команде.
Проводив его взглядом, Сунао села чуть поодаль, где открывался отличный вид на площадку.
Я опустилась на соседнее сиденье. Аки-куна нигде не было видно, хотя я не сомневалась, что он держится где-то поблизости от Санады-куна.
Опустив плечи, Сунао едва заметно шевельнула губами:
— Я не слишком холодно с ним обошлась? Ну, в смысле интонации.
Сперва я даже не поняла, о чём она.
— Вовсе нет. Думаю, Санада-кун вздохнул с облегчением.
— ...Правда?
И тут сама Сунао с облегчением улыбнулась. В груди вдруг стало тесно, словно я проглотила кусок свинца.
В последнее время Сунао по любому поводу обращалась ко мне за подтверждением. Правильно ли она поступает? Верно ли всё делает? Казалось, она успокаивалась лишь тогда, когда я — та, кто украл её доброту — одобряла её поступки.
Четвёртый матч закончился, команды сменились. Голос из динамиков звучал звонче и разборчивее, чем вначале. Разобрав красные манишки, разложенные на трибунах, Санада-кун и его команда спустились на первый этаж.
Игры шли своим чередом, и вот подошла очередь шестого матча. В противники им досталась команда третьегодок, но крепкое телосложение Санады-куна выделялось даже на их фоне посреди просторной площадки.
В самом начале движения Санады-куна казались вялыми. Он ошибался в простых пасах и пропускал мимо ушей крики товарищей по команде.
Всё изменилось на второй минуте игры.
Товарищ, забравший подбор, отдал пас Санаде-куну. В этот миг словно щёлкнул невидимый тумблер: с резким скрипом кроссовок Санада-кун сменил направление, мгновенно ускорив темп так, что никто не мог за ним угнаться.
Мощный стук дриблинга. Паркет спортзала скрипел, словно отзываясь на каждый шаг Санады-куна.
Соперники бросились в защиту, но поспеть за ним оказалось не под силу. Вытянутые наугад руки рассекали лишь пустоту — ни единого шанса коснуться мяча.
Промчавшись через всю площадку, Санада-кун оттолкнулся левой ногой и взмыл в воздух.
Мягкий лэй-ап; точнее сказать, он бережно опустил мяч в кольцо.
В миг его прыжка будущее ясно предстало и перед моими глазами.
Зал взорвался ликующими криками. А в самом центре этой бури застенчиво улыбался Санада-кун. Он выглядел так, словно наконец-то вспомнил, как дышать.
— ...А Санада и впрямь классно играет, — рассеянно пробормотала Сунао.
Когда-то Сунао по зову подруги попыталась стать менеджером баскетбольного клуба. Не выдержав сумасшедших нагрузок, она ушла, но всё же пару раз заглядывала на тренировки. Впрочем, сам баскетбол её совершенно не интересовал.
Не желая сдаваться без боя, соперники выпустили парня, явно состоявшего в баскетбольном клубе, но даже он не смог остановить Санаду-куна. Что в защите, что в нападении мастерство Санады-куна было на голову выше остальных.
Это был его бенефис. Словно рыба в воде, он метался по паркету, заполняя собой всю площадку. Казалось, его победоносному шествию не будет конца, но спустя пять минут раздался свисток, оборвавший мечту.
По правилам турнира, опытные баскетболисты могли находиться на площадке не больше пяти минут за матч.
Санада-кун покинул площадку, уступив место другому парню.
С трибун донеслись разочарованные вздохи зрителей, завороженно следивших за игрой.
В итоге класс 2-1 легко удержал огромное преимущество и прошёл во второй раунд.
Купаясь в овациях, Санада-кун обнимался с товарищами. Даже строгие судьи из спорткомитета на этот раз не торопили их на выход. Этот матч — первый с той самой игры один на один против Хаясэ-сэмпая — казался истинным возрождением аса баскетбольного клуба.
— Интересно, Санада-кун вернётся в клуб?
— Возможно.
Сунао ответила так не из желания уйти от темы — она и сама ничего не слышала от Санады-куна. Зная это, я не стала расспрашивать дальше.
Хаясэ-сэмпая больше нет в школе. После летних отборочных на Интерхай третьегодки покинули клуб, так что ни он, ни его свита больше не станут угрожать Санаде-куну.
— Теперь на стадион.
Судя по всему, игра Санады-куна убедила Сунао, что с ним всё будет в порядке. Я поспешно бросилась вдогонку за быстро зашагавшей Сунао.
На стадионе вовсю рубились в футбол и софтбол.
По правилам, уходить до церемонии закрытия запрещалось даже после вылета. Минуя слоняющихся между площадками учеников, Сунао подошла к обувным шкафчикам.
Она сменила школьную обувь на уличные кроссовки для физкультуры и вышла во двор.
Я опустила взгляд. На ногах красовались белые, не знающие уличной грязи спортивные тапочки.
Я колебалась лишь пару секунд.
— Меня всё равно никто не видит.
Нарушать правила втайне ото всех волнительно. И даже чуточку захватывающе. Вспомнив слова президента ученического совета о прекрасной погоде, я выбежала под ясное голубое небо прямо в тапочках для зала.
Футболисты заняли ближнюю, самую просторную часть стадиона. Зрители кучковались то тут, то там, но Сунао не стала задерживаться и обогнула поле, направляясь к дальней площадке для софтбола.
Честно говоря, атмосфера здесь царила куда более неловкая, чем на баскетболе или вышибалах. Видимо, сказалось то, что в софтбол играли всего пару раз на физкультуре, и большинство девчонок лишь смутно понимали правила. Движения у всех были зажатыми, а на лицах читалось явное сомнение: «Я вообще всё правильно делаю?». Впрочем, и мои собственные познания о софтболе ограничивались параграфом из учебника.
Единственными, кто хоть как-то поддерживал динамику игры, оказались участницы клуба софтбола. Роль питчера в каждой команде досталась опытным игрокам, а тем, кому профи не хватило, выдали помощниц со стороны. Как ни крути, пока кто-то умеет нормально подавать, игра хоть отдалённо напоминает софтбол.
Мы подоспели как раз вовремя — на поле вышел класс 2-1. Им противостоял соседний класс 2-2.
Похоже, у софтболисток уже начался второй раунд. По результатам жеребьёвки класс 2-2 пропускал первый этап, так что это наверняка был уже восьмой матч.
Для турнира ввели особые правила: смена ролей происходила после трёх аутов, а при нулевой ничьей победитель определялся по числу пройденных баз.
Бросив взгляд на заляпанное грязью табло, я поняла: класс 2-2 не заработал очков, но добрался до третьей базы. У наших же на первой базе стоял всего один игрок. Путь к победе обещал быть тернистым.
В этот критический момент, при двух аутах, на биту вышла Сато-сан. Она сияла счастливой улыбкой. По одному лишь её лицу, лучащемуся уверенностью и спокойствием, сразу чувствовалась хватка победительницы.
— Предоставьте это мне! У кэндо отличная совместимость с софтболом!
Как и было заявлено, Сато-сан сжала потёртую биту на манер бамбукового меча. Зрители зашептались, сомневаясь в правильности такой стойки, но староста не обращала на них внимания, готовясь отбить подачу справа.
Центр тяжести — на правую ногу, взгляд — точно в цель.
Питчер описала рукой полный круг, применив подачу «ветряная мельница». Сато-сан подпустила мяч максимально близко, а затем быстро и красиво взмахнула битой, ударив точно по центру.
Раздался оглушительный «ба-бах». Конечно, никакого взрыва не было, просто мяч улетел далеко в правый филд, с лихвой перелетев линию хоум-рана.
— Та-ма-я-я-я[1]! — крикнула Сато-сан в высокое небо, вызвав бурю ликования у команды и зрителей. Никто не стал портить триумф занудным замечанием: «Это тебе не фейерверк!».
[1]: «Тамая!» — традиционный возглас в Японии во время фестивалей фейерверков, пошедший от названия гильдии пиротехников эпохи Эдо.
— Хоум-ран... В софтболе ведь тоже так говорят?
— Ага, всё верно.
Смутно помнящая правила Сунао с облегчением приняла мой кивок.
Питчер соперников с досадой провожала мяч взглядом. Судя по всему, она состояла в клубе софтбола. Пусть она и подавала вполсилы, пропустить удар от участницы клуба кэндо всё равно обидно.
— Сато-сэмпай! — раздался вдруг визгливый крик младшеклассниц со зрительских мест.
Пробегая по базам, Сато-сан помахала им рукой. Точно, она ведь сама говорила, что пользуется успехом у девочек помладше.
Заметив в толпе Сунао, вернувшаяся на базу Сато-сан с улыбкой помахала ей. Сунао махнула в ответ, но тут же отвернулась.
Я заметила, как она надула щёки, став похожей на бурундука.
— Бесит.
— А?
Не понимая, чем вызвана такая реакция, я удивлённо заморгала. Сунао капризным детским голоском добавила:
— Почему и Санада, и Сато так хороши в спорте?
Кажется, искренне радуясь триумфу друзей, она всё же вспомнила собственное позорное падение в первом же матче.
Сунао выглядела такой милой, что я едва удержалась от смеха, но всё же сделала серьёзное лицо:
— И правда.
— Вот именно.
Услышав моё согласие, Сунао сменила гнев на милость.
Затем, словно спохватившись, она окинула взглядом толпу на стадионе. В отличие от спортзала, здесь зрители вольно разбрелись кто куда. За софтболом наблюдали в основном девчонки, а за футболом — парни.
— Ищешь девочек из группы реквизита?
Они ведь как раз собирались на стадион. В ответ на мой вопрос Сунао кивнула. Я тоже принялась высматривать их в толпе, но безуспешно.
— В такой толкучке их не сыскать... Да и обед скоро.
Поглаживая живот, Сунао всем своим видом давала понять, что не прочь отдохнуть. Похоже, беготня туда-сюда её изрядно вымотала.
По дороге в класс я взглянула на башенные часы в центре здания.
— До полудня ещё около часа.
— Целая вечность.
— А-а-а!
Нас окликнул шумный возглас. Сунао недовольно скривилась, но не стала притворяться глухой и остановилась.
Обернувшись, мы увидели Ёсии-куна. С лицом радостного щенка он семенил в нашу сторону, легонько подпинывая футбольный мяч. Ну вылитый пёс! Гав-гав.
— Айкава-сан, ты пришла за меня поболеть! Паси-и-ибо!
— Я вообще-то пришла софтбол посмотреть.
— Ой, мне так прия-я-ятно!
Ничуть не смутившись холодного тона Сунао, Ёсии-кун засиял от радости.
А ведь он находился прямо посреди матча. Из-под ног потерявшего бдительность Ёсии-куна мяч в подкате выбил Мотидзуки-сэмпай.
Точно, противником класса 2-1 был 3-2, за который выступал Мотидзуки-сэмпай. Кажется, это был седьмой матч, так что футболисты немного выбились из графика.
Легко потерявший мяч Ёсии-кун растерянно хлопал глазами. «Ты что творишь, Ёсии?!» — гневно заорали его товарищи по команде.
— А? Это же нечестно! Разве за грубую игру не дают красную карточку?
— Какая ещё грубая игра?! Эй, вперёд!
Отмахнувшись от нытья Ёсии-куна, Мотидзуки-сэмпай бодро рванул в атаку, подзывая напарников.
Для третьгодки Мотидзуки-сэмпай был маловат ростом, зато двигался феноменально быстро. Благодаря отличной командной работе он играючи обошёл дырявую защиту, прорвался через всё поле и вколотил мяч в правый угол ворот.
— Ого, потрясающе.
Я невольно захлопала. Великолепный удар, достойный восхищения даже со стороны противника.
Уровень техники кардинально отличался. Вполне вероятно, что до театрального клуба Мотидзуки-сэмпай всерьёз увлекался футболом.
В этот момент раздался безжалостно долгий свисток.
Команда класса 2-1 вылетела в первом же матче. Более того, взглянув на табло, я осознала масштабы катастрофы — разгромные 4:0.
— Чёрт... Прямо как трагедия в Дохе[2].
[2]: «Трагедия в Дохе» — известный футбольный матч 1993 года между сборными Японии и Ирака в Дохе (Катар), в котором Япония лишилась путёвки на Чемпионат мира из-за гола на последних секундах.
— Простите меня, братцы. Я не смог добыть вам вожделенные талоны на булочки...
Ёсии-кун и компания в отчаянии повалились на спины, закрывая лица руками. Глядя на них, можно было подумать, что парни бились насмерть и уступили лишь в неравном бою. На деле же их просто раскатали.
Зрителей эта театральщина изрядно позабавила. Как однокласснице, мне бы следовало посочувствовать, но Сунао выглядела даже слегка обрадованной.
— Прямо отлегло. Ёсии в своём репертуаре.
Кажется, нелепость Ёсии-куна исцелила уязвлённую гордость Сунао.
«Спасибо тебе, Ёсии-кун», — мысленно поблагодарила я и вдруг удивлённо склонила голову. Празднующий победу Мотидзуки-сэмпай почему-то смотрел прямо на нас.
Внезапно он вытянул кулак вперёд и легонько подмигнул.
Опьянённый победным голом, он заметил меня, свою знакомую, и решил по-дружески поприветствовать. Наш сэмпай бывает на удивление ребячливым.
Проблема заключалась лишь в том, что весь этот фан-сервис предназначался Сунао, а не мне. Кажется, он и сам с запозданием это понял, комично высунув язык. Судя по губам, он произнёс: «Блин, обознался».
— Что это сейчас было?
Не знакомая с Мотидзуки-сэмпаем Сунао подозрительно нахмурилась.
Вокруг зашептались девчонки: «Этот жест был для меня?», «Да нет, он смотрел сюда!», «Мы встретились взглядами, что же делать?!», «Мотидзуки-кун...». Температура в толпе разом подскочила.
К счастью, мы стояли в гуще зрителей, поэтому никто не понял, что сэмпай подмигивал Сунао. Наверное, это и называется «пожинать плоды»: Мотидзуки-сэмпай, собирающий любовные признания на каждом мероприятии, наверняка и сегодня получит приглашение на свидание.
А Ёсии-кун не отставал от сэмпая даже после финального свистка.
— Эй, учсовет, это что сейчас было? Строите глазки кохаям?
— Я больше не в учсовете. И глазки никому не строю.
Ёсии-кун назойливо преследовал Мотидзуки-сэмпая, который с раздражённым видом пытался от него отвязаться.
Наблюдая за этой сценкой, Сунао тихонько вздохнула:
— Ёсии такой придурок.
Возразить было нечего, поэтому я промолчала.
— ...Вот бы и мне так беззаботно жить.
Налетел порыв ветра, растрепав конский хвост Сунао.
Её белая шея скрылась под волосами, словно мираж, а завистливый шёпот растворился в гуле ветра. Я не стала переспрашивать и оставила свои мысли при себе.
В углу смоченного разбрызгивателями стадиона поднялась пыль. Полупрозрачная дымка, которой никогда не суждено стать песчаной бурей, танцевала в воздухе. И только я безучастно смотрела на это зрелище.
Я вздохнула, и запах железа защипал в глубине беззащитного носа.
«Если бы только», — подумала я.
Если бы Сунао умела относиться к жизни проще и оптимистичнее... Если бы не была такой невероятно доброй...
Наверняка реплика Айкавы Сунао никогда бы не появилась на свет.