Судить людей по внешности — неизменная черта любого поколения. Но у существ, именуемых младшеклассниками, эта привычка проявляется куда сильнее. Телосложение. Волосы. Черты лица. Запах тела. Одежда.
В случае же с Рит-чан поводом для насмешек стала манера говорить.
— Она сказала «дзибун»[1]! Ну и странная же она!
[1]: В оригинале Рит-чан использует местоимение «дзибун» (自分), которое обычно означает «сам/себя», но иногда применяется как личное местоимение «я». Для младшеклассницы это звучит необычно и немного грубовато, поэтому мальчишки над ней смеются.
Мальчишки громко хохотали, надрывая животы и тыча в неё пальцами. От этого бесцеремонного, злого смеха, призванного лишь уколоть побольнее, у меня буквально волосы встали дыбом.
Мы возвращались из школы. У ворот я столкнулась с Рит-чан, которая училась в классе на один младше моего, и позвала её к себе поиграть в «Сильваниан Фэмилис». Рит-чан радостно кивнула, а я про себя ликовала — не зря всё-таки выпросила игрушки у папы.
Кажется, мы как раз болтали, проходя мимо порта Мотимунэ. Именно тогда сзади внезапно налетели мальчишки из моего класса и принялись дразнить Рит-чан.
В те годы я была весьма эмоциональной. Хуже того — безрассудной и вспыльчивой. Поэтому, стоило им поднять на смех мою близкую подругу, как кровь бросилась мне в лицо, и я заорала на них:
— А? Сами вы странные!
Пока я рвалась в бой, Рит-чан растерянно и тревожно мялась рядом.
— Всё в порядке, Нао-чан. Дзибун из-за такого не переживает.
«Но…» — хотела возразить я, но мальчишки издевательски захлопали в ладоши.
— Во-о-от, опять сказала! «Дзибун»! «Дзибун»!
Они перегородили дорогу, по которой я каждый день ходила в школу и обратно, и вопили всякую чушь. Я бросилась на них с кулаками, но Рит-чан схватила меня сзади за рюкзак.
— Почему ты меня держишь?! Я не спущу им этих слов!
— Я же говорю, всё нормально!
Рит-чан впервые повысила голос, и у меня в голове совершенно помутилось.
Я ведь была уверена, что эти гадкие слова её ранили. Я просто хотела её защитить, так почему на меня кричат?
От такой несправедливости слёзы застлали глаза. Заметив это, Рит-чан ахнула и разжала пальцы.
— Ой, п-прости. Нао-ча…
— Ненавижу тебя, Рит-чан! — выкрикнула я сквозь слёзы, бросив эти слова ей прямо в лицо.
Крепко сжав лямки рюкзака, я бросилась прочь. Рит-чан звала меня вслед, но я так ни разу и не обернулась.
Как назло, на следующий день в общественном центре намечалось собрание детского клуба.
Мы с Рит-чан жили по соседству, так что встречи было не избежать. Собственно, благодаря этому клубу мы когда-то и познакомились. Желудок скрутило так, что кусок не лез в горло.
Мы и раньше пару раз ссорились. Но сейчас, обняв колени на кровати, я переживала всё куда острее. Свернулась в маленький дрожащий комочек, словно затравленное насекомое.
Что же делать? Надо как следует извиниться перед Рит-чан.
Но что, если… она меня не простит?
Что, если моя любимая Рит-чан посмотрит на меня ледяным взглядом?
— …Помогите.
Я прекрасно знала, что магии не существует. Взмахни хоть сотню раз палочкой, которую Санта подарил на Рождество, — плюшевый мишка всё равно не взлетит.
Я понимала. Всё это понимала, но…
И всё же, кто-нибудь…
— Спасите…
Не успела я опомниться, как сквозь пелену слёз уловила движение.
Тонкие, бледные ноги. Робко подняв голову, я увидела девочку. Она смотрела на меня с тревогой, печально опустив уголки бровей.
Точно такое же лицо, как у меня. Такое же тело. И лишь глаза казались совершенно чужими.
Я подумала, что это иллюзия. Подумала, что, наверное, сплю. И поэтому, пока она не исчезла, словно пена под веками, я прошептала своё единственное желание.
— Сходишь вместо меня в общественный центр и помиришься с Рит-чан?
Это история о дне, когда ты появилась на свет.
История о дне, когда началась ты, а я закончилась.
◇◇◇
Когда в конце сентября отгремели промежуточные экзамены, школа, перешедшая на осеннюю форму, разом начала готовиться к фестивалю Сэйрё.
Правда, третьегодки, у которых на носу висели вступительные экзамены, включили режим энергосбережения даже в развлекательной программе. Поэтому наш класс решил устроить квест со сбором штампов. Участникам предстояло искать спрятанные по всей школе вопросы викторины, отвечать на них и собирать штампы, а мы в качестве приза дарили бы им поделки ручной работы. С таким форматом легко справиться даже небольшим числом людей.
Перемена перед третьим уроком. Выполняя свою норму по плетению браслетов, я словно мантру повторяла про себя ответы для собеседования. Первый этап комплексного отбора я прошла без проблем, а второй ждал меня ровно через десять дней.
На этот раз помимо собеседования предстояла ещё и презентация на основе поданного эссе. И хотя с факультетом и кафедрой я определилась ещё до летних каникул, а эссе мне помог отредактировать учитель, при мысли о дне экзамена руки опускались. Нервничать сейчас — лишь зря тратить силы, поэтому я старалась сосредоточиться на бисере и леске.
До начала полноценного сезона экзаменов оставалось время, но с началом второго триместра ученики делятся на два типа. На тех, кто уже определился с местом учёбы или работы, и тех, кто ещё в поиске.
То ли из тактичности, то ли по другим причинам, никто из одноклассников открыто не расслаблялся и не радовался, но стоило оглядеть класс, как разница в атмосфере становилась очевидной. Это своеобразное напряжение продлится ещё какое-то время.
— О. Работаешь.
Услышав голос прямо над головой, я замерла. Сев на стул задом наперёд, Ёсии уставился на мою работу.
— А ты свою норму закончил?
— ...
Ёсии посмотрел куда-то вдаль. Видимо, не закончил.
После пересадки во втором триместре мы с Ёсии оказались друг за другом, ближе к центру класса.
Рядом с Ёсии всегда шумели, но при этом чувствовалось удивительное спокойствие. Может, потому, что на втором году я тоже всё время сидела за ним? Впрочем, признаваться ему в этом я не собиралась.
Я мельком взглянула на часы. Следующий урок — лекция, время ещё есть.
В шумном классе никто не обращал на нас внимания. О чём бы мы сейчас ни заговорили, нас не услышат.
Приклеив малярный скотч, я закрепила леску. Нельзя, чтобы рука дрогнула и все труды пошли насмарку.
Глубоко вздохнув, я начала:
— Ёсии. Я решила поступать на кафедру психосоциологии в тот университет, о котором рассказывала.
И хотя начала я слишком внезапно, Ёсии не стал отшучиваться.
— Психология, значит. Хочешь стать консультантом или вроде того?
— Да. Психологом-консультантом, чтобы помогать детям, которые бросили школу или стали хикикомори. Или корпоративным консультантом. Ещё можно пойти в следователи-криминалисты — вариантов работы действительно много.
Во время летних каникул к баскетбольному клубу временно приставили спортивного ментального тренера. Поговаривали, что он выпускник Сурсэй и пришёл помочь команде, которая стремилась пробиться на Зимний кубок.
Услышав об этом от Санады, я напросилась посмотреть их тренировку. Ментальный тренер сразу оговорился, что окончил спортивную кафедру, а не психологическую, но всё равно поделился полезным опытом. Рассказал, как работал со спортсменами, стремящимися к высоким целям, и с теми, чей разум не поспевал за физической силой, мешая показать результат. Его откровенные рассказы о зарплате и трудностях профессии тоже оказались очень полезными.
Сделав такое вступление, я опустила глаза и добавила:
— Я и сейчас не считаю, что ярко сияю. И, кажется, никогда не смогу стать такой.
Где-то в углу класса хлопали в ладоши и смеялись. Если кто-то смеётся, значит, кто-то другой плачет. А кто-то плачет сквозь смех. Стоит резко крутануть калейдоскоп, и узор, что был секунду назад, больше никогда не повторится.
— Но... я поняла, что хочу поддерживать тех, кто изо всех сил бежал вперёд и выбился из сил, хочу быть рядом с ними.
Человеческие мысли. Чувства. То, от чего я до сих пор отворачивалась и чем пренебрегала.
За свою жизнь я произнесла бесчисленное множество слов, но обращаться с ними оказалось невероятно сложно. Даже если полагаться на силу слов, правильный смысл никто не гарантирует. Иногда они неожиданно заостряются, как лезвие, или, словно игла, пронзают и тебя, и собеседника. Чаще всего именно поэтому с языка порой срываются фразы, полные неприкрытой злобы.
Но порой одно-единственное слово может, словно магия, облегчить душу и осветить путь под ногами.
Как это сделал для меня сидящий рядом Ёсии.
— Я слабая. Но именно поэтому я прекрасно знаю, как тяжело жить, когда ничего не получается.
Когда я рассказала о своей, наконец-то обретённой маленькой цели, родители обещали поддержать меня. Они подтолкнули меня вперёд, сказав, что примут всё, чем бы Сунао ни захотела заниматься, и пожелали удачи.
В конце концов, это я постоянно их отталкивала. Ни маме, ни папе не была безразлична моя жизнь. Просто я вела себя как ребёнок и даже не замечала их нежной заботы.
— Пока не знаю, приведёт ли это к чему-то. Может, по пути я найду другую мечту. Но думаю, это тоже нормально... Вот такая у меня мечта.
С этими словами я выдохнула. И как раз в тот момент, когда я, смутившись, уже собиралась опустить голову...
— А что, отлично.
Это тихое бормотание мягко разрезало воздух и коснулось слуха.
Сердце гулко стукнуло, и, поддавшись порыву, я подняла лицо.
— Очень даже. Хорошая у тебя мечта, Айкава-сан.
Человек, облегчивший мне душу, несколько раз задумчиво кивнул, словно смакуя сказанное. Глядя на то, как он радуется, будто речь шла о нём самом, я почувствовала, как по телу стремительно забурлила кровь.
Приложив ладони к щекам, я поняла, что они пылают. Растерявшись от собственной реакции, я поспешила сменить тему:
— К-кстати, а что ты решил со своим будущим, Ёсии?
Слухи о том, кто и куда поступает, постоянно доходили до меня, даже если я не пыталась специально их узнавать. Но о планах Ёсии я ничего не слышала, поэтому мне стало любопытно.
Ёсии почесал затылок и испытующе посмотрел на меня. Его волосы немного отрасли.
— Смеяться не будешь?
— Не буду.
Я не считала себя настолько бессердечной, чтобы высмеивать чужие планы на будущее.
Ёсии перестал опираться на спинку стула и, посерьёзнев, скрестил руки на груди.
— Знаешь, до сих пор у меня не было ничего, чем бы я особенно хотел заниматься. Я лишь в шутку болтал про космонавта или игрока Высшей лиги, но ничего конкретного для этого не делал. Глядя, как остальные уходят вперёд, я понимал, что дело дрянь... И когда ты раньше делилась переживаниями насчёт будущего, я ничего не мог ответить именно поэтому.
«Вот оно что», — подумала я, чувствуя, будто только сейчас получила ответ на давний вопрос. Значит, Ёсии тоже переживал о будущем, совсем как я.
— Но после того разговора с тобой я подумал, что изучать синтоизм... японскую культуру и богов — не такая уж плохая идея.
Затем Ёсии назвал один токийский университет.
Планы одноклассника наконец-то прояснились, но я не смогла искренне порадоваться. И всё потому, что не сумела скрыть шок от названия университета, куда он нацелился.
— ...Так это же элитный университет. Ты уверен?
— Честно говоря, вообще не уверен.
Ёсии неловко рассмеялся: «Хе-хе», отчего мне стало ещё тревожнее. Ведь если всё началось с того нашего разговора, значит, доля ответственности лежит и на моих словах.
— Если провалюсь, переключусь на общие экзамены. Ну и подстраховочные варианты тоже сдам. Правда, сложно найти университет с достаточно широкой душой, чтобы принять мои потрясающие оценки.
То, как Ёсии при этом смущался, заставило меня подумать, что он всё-таки неординарный человек.
— Ясно. Но если всё же поступишь, уедешь в соседнюю префектуру.
Бросив это мимоходом, я торопливо добавила:
— Если мы оба поступим, конечно.
Почему-то Ёсии молчал. Из-за этого я не могла посмотреть ему в глаза.
Какое у него сейчас выражение лица? О чём он думает? Пока я напрягала слух, не зная, что делать, ко мне обратились сбоку:
— Ёсии, о чём вы там с Айкавой-сан шушукаетесь?
Почувствовав себя спасённой, я с теплотой назвала имена двух подошедших парней:
— А и Б.
— Это было в прошлый раз!
— Дубль Судзуки.
— Вот это оно! В точку!
Я давно выучила их имена, но промолчала, потому что так было забавнее.
Взглянув на мои руки, они вспомнили про поделки. Нервно теребя пальцы, уставились на меня слегка влажными глазами. Ни капельки не мило.
— Айкава-сан, если не сложно, может, сделаешь парочку и для нас?
— Не жульничать.
— Поняли!
Они безропотно отступили. Да и я не настолько ловкая, чтобы брать на себя чужую работу.
— Но всё-таки я жду не дождусь фестиваля Сэйрё.
— Это да. К тому времени я планирую уже сдать все экзамены.
— Серьёзно? Везёт же!
Разговаривая с «Дублем Судзуки», я отстранённо подумала: ещё в прошлом году я и представить не могла, что буду вот так болтать с одноклассниками... да ещё и с парнями.
Повод для этого, без сомнения, дал Ёсии. И тут он, до сих пор хранивший молчание, наконец подал голос:
— Эм-м, Айкава-сан, а какие у тебя пла…
— Отклоняется!
— Я же ещё ничего не сказал?!
Это была Кодзуэ. Она подошла так стремительно, что едва не раскидала парней. Кодзуэ, уже получившая рекомендацию в известный университет нашей префектуры, посмотрела на меня и лучезарно улыбнулась:
— Сунао, пойдём гулять на фестивале Сэйрё вместе!
— Угу. Позовём Оно и остальных?
— Позовём. Пойдём чисто девичьей компанией!
Кодзуэ, в приподнятом настроении, вскинула кулак. А вот Ёсии почему-то скривился, будто нажевался песка.
После уроков.
Разрываясь между подготовкой к экзаменам и фестивалем Сэйрё, я пришла в клубную комнату литературного кружка.
Я не заходила сюда с января. Правда, тогда я лишь дошла до двери и развернулась, так что спорный вопрос, считается ли это.
От воспоминаний о себе тогдашней тошнило, но я пришла после столь долгого перерыва, чтобы узнать, нужна ли помощь с продажей клубного журнала. Сейчас, когда Нао нет, а Аки почти не появляется в школе, Рит-чан, должно быть, тяжело справляться одной.
Но это служило лишь официальным предлогом. Я до последнего откладывала этот момент, но мне нужно было о многом поговорить с Рит-чан. И кое-что ей передать.
Если продолжу слишком много об этом думать, мысли окончательно увязнут в болоте, и я вообще не сдвинусь с места.
На третий глубокий вдох я распахнула дверь.
— Привет.
— Сунао-сэмпай!
Я даже не успела подумать, правильные ли подобрала слова. Лицо Рит-чан тут же просияло, и она резко вскочила со складного стула.
В клубной комнате, где я не была около года, помимо Рит-чан сидели ещё двое. Девушка с косичками, вылитая ценительница литературы, и невысокий паренёк с мордашкой щенка. Оба, скорее всего, первогодки.
— О, Айкава-сэмпай.
Услышав, как парень обратился ко мне высоким, ещё не сломавшимся голосом, я удивлённо захлопала глазами:
— Ты меня знаешь?
— Конечно. Вы славитесь как красавица, да и Рит-чан-сэмпай про вас рассказывала.
В его словах, похоже, не крылось никакого подтекста. А то, что даже кохай называет её Рит-чан, — это так в её духе.
— Не стойте, присаживайтесь!
Тем временем Рит-чан проворно достала складной стул и поставила его для меня. Поблагодарив, я села во главе стола.
Устроившись поудобнее, мы коротко познакомились. Вернее, мне дали время запомнить имена этих двоих. Зная мою беду с именами и лицами, Рит-чан шепнула: «Зовите их Маро-чан и Кен-кун».
А затем, глядя на меня так, словно мы виделись только вчера, предложила:
— Сунао-сэмпай. Мы тут как раз обсуждали... не хотите поучаствовать в создании клубного журнала?
«А?» — запнулась я от неожиданности. Под тремя парами полных ожидания глаз я в замешательстве нахмурилась:
— Но я не умею писать рассказы.
— Не обязательно рассказы, стихи или эссе тоже горячо приветствуются! В это время третьегодки наверняка заняты, так что сойдёт даже небольшой отзыв!
— А я планирую только рисовать, — подал голос Кен-кун. — Вообще-то я хотел вступить в клуб иллюстраций или кружок манги, но, когда поступил, оказался только литературный.
— Хватит повторять, что ты выбрал нас методом исключения! Рит-чан-сэмпай же расстраивается!
— Уа-а, Кен-кун меня обижает!
— Вот, довёл до слёз. Я всё расскажу учителю!
Я лишь удивлённо хлопала глазами. Язвительный Кен-кун, типичная староста Маро-чан и Рит-чан — вечная мишень для шуток. Развернувшаяся между ними перепалка, словно в комедийной сценке, оказалась такой ритмичной, что сразу выдавала их близкие отношения.
Наверное, я сама себе напридумывала, что Рит-чан грустит в одиночестве. Пока я так думала...
— Ну, Рит-чан-сэмпай и правда сильна, раз дошла до третьего этапа отбора на ту известную премию для новичков.
— ...Ох.
От слов Кена-куна Рит-чан с болезненным видом схватилась за грудь.
— Я, я же просила не напоминать!
— Да не, я реально считаю, что это круто. Даже если ты провалилась на четвёртом этапе.
Поскольку Рит-чан уже задрожала, я невольно вмешалась:
— П-при тех, кто готовится к экзаменам, не произносят слово «провалилась»!
Три пары глаз тут же уставились на меня. Я начала волноваться, но они вдруг захлопали в ладоши:
— Потрясающе, Айкава-сэмпай!
— Блестяще, как и ожидалось от сэмпай!
Ничего не поняла, но, кажется, меня хвалили.
Пока я сидела с открытым ртом, Рит-чан как ни в чём не бывало встала и раздвинула шторы. Ловко поймав мягкий осенний луч, она сверкнула оправой очков.
Видимо, придя в себя, она бодро скомандовала:
— Тогда давайте сейчас сходим в библиотеку. Может, и Сунао-сэмпай подберёт книгу для темы.
«Согласны», — хором отозвались первогодки и поднялись. Я чувствовала, что меня как-то незаметно втянули в написание статьи для журнала, но на всякий случай просто кивнула.
Библиотека находилась прямо по соседству с клубной комнатой. Стоило мне переступить порог, как в нос ударил едва уловимый запах затхлости, неизменно сопровождающий старые книги.
Пока я стояла на месте, первогодки бодро зашагали к стеллажам. Судя по походке, они привыкли к этому месту куда больше, чем я, ученица выпускного класса.
— Сунао-сэмпай.
Меня окликнула Рит-чан. Учитывая, где мы находились, она перешла на полушёпот:
— Извините. Я на эмоциях всё это выпалила, но я не заставляю вас, правда.
Она опустила уголки бровей с таким виноватым видом, всем своим существом показывая, что не станет давить. Всё-таки Рит-чан совсем не изменилась. Её привычка думать о других больше, чем о себе, никуда не делась.
— Угу, всё в порядке... Рит-чан, а ты и в этом году пишешь роман?
— Да. Правда, я ещё в процессе. Что-то туго идёт.
Разочарованно застонав, Рит-чан зашагала вперёд. Я двинулась за миниатюрной девушкой.
Глядя на её хрупкую спину, я вдруг подумала: наверняка Рит-чан не станет обсуждать со мной сюжет. Нао бы она рассказала, но мне — ни за что.
Это осознание отозвалось лёгкой грустью, но в то же время подарило чувство свободы. Словно пелена спала с глаз, и я оглядела библиотеку.
— А на какие книги писали отзывы прошлые члены кружка?
В библиотеке находились Маро-чан с Кен-куном, другие ученики и библиотекарь за стойкой, но их присутствие ощущалось как тихое дыхание растений. Мой голос бесследно растворился среди плотно заставленных полок.
Словно предугадав вопрос, Рит-чан уже водила пальцем по корешкам. Вскоре она аккуратно вытащила небольшую книгу и показала мне обложку:
— Когда Нао-сэмпай училась на первом году, она опубликовала в журнале отзыв на этот сборник.
Мне показалось, я где-то видела это название. Рит-чан открыла страницу и развеяла сомнения:
— Это стихотворение из учебника по японскому за третий год средней школы. Помните его, Сунао-сэмпай? «Не связывайте меня в пучок».
Я прочла начало через плечо Рит-чан. Оно начиналось строчками: «Не связывайте меня в пучок. Как цветы левкоя, как белый лук-порей».
Рациональная часть меня холодно размышляла: «А что такое левкой? И вообще-то я в жизни не видела золотых колосьев до самого горизонта». Но, несмотря на это, я чувствовала, как глубины моего сердца, которых обычно никто не касается, дрогнули в такт этим строкам.
«Не связывайте меня», — мысленно прошептала я. «Не запирайте меня. Не закрывайте меня крышкой». Стихи, которые три года назад не вызвали в душе ни малейшей ряби, сейчас так мощно отозвались внутри.
Наверное, именно потому, что Рит-чан и Нао знали о таких чудесных встречах, они так любили читать.
— Она написала: «В средней школе. Когда я впервые в жизни прочла это стихотворение, на глазах выступили слёзы».
Лицо Рит-чан просветлело, словно она с ностальгией вспоминала отзыв Нао.
— И я как-то спросила её. Спросила, нравится ли ей «Не связывайте меня в пучок» больше всего и сейчас. Тогда Нао-сэмпай немного смутилась и ответила: «Мои любимые стихи меняются каждый день, нет, каждую минуту и каждую секунду».
Перевернув пару страниц не слишком толстой книги, Рит-чан протянула её мне:
— В тот момент она сказала, что ей нравится вот это стихотворение — «Волосы».
Взяв раскрытую книгу обеими руками, я опустила взгляд на текст. На пожелтевшей бумаге под подушечкой большого пальца виднелись пятна — следы долгих лет, проведённых в библиотеке.
Бывают утра, когда не получается собрать волосы в пучок.
Они словно пшеница с чужого поля,
И хотя я ничего не крала,
От волнения у меня всё хуже получается их заплести.
— ...
Прочитав стихотворение на развороте, я на мгновение лишилась дара речи.
С какими чувствами она сказала, что оно ей нравится? О чём думала, скользя взглядом по буквам?
И в то же время я подумала: это стихотворение не только про Нао. Оно и про меня тоже.
Наверное, в этом нет ничего странного. Бывают дни, когда мы, будучи полными противоположностями, можем разделить любовь к одним и тем же строкам. Точно так же наверняка было множество дней, когда мы абсолютно не понимали друг друга.
— Пожалуй, возьму этот сборник почитать.
Рит-чан удивлённо распахнула глаза. Я тихо продолжила:
— У вас, наверное, дедлайны, да и у меня скоро экзамены, так что не обещаю отзыв... но... мне захотелось попробовать.
Я не сильна в литературе. Если точнее, плаваю в тестах по японскому. Когда просят «определить чувства персонажа в этой сцене», я не могу ничего уловить. Я ведь даже форму собственного сердца разглядеть не в силах.
Поэтому делиться впечатлениями страшно. Кажется, будто направо и налево кричишь о том, насколько банальны и незрелы твои мысли.
Но некоторые вещи не поймёшь, пока не скажешь вслух. А некоторые чувства не передать, пока не облечёшь их в слова. Этому я всё-таки научилась, встречаясь и сталкиваясь с разными людьми.
— ...Что скажешь?
— Конечно!
Рит-чан радостно рассмеялась, а её слова прозвучали так звонко, словно подпрыгнули.
Оформив книгу, мы вернулись в клубную комнату. Маро-чан и Кен-кун, похоже, застряли надолго. И хотя совсем недавно они так воодушевлённо встречали редко появляющуюся сэмпай, сейчас, кажется, напрочь обо мне забыли.
Положив сборник на длинный стол, я медленно выдохнула.
Сейчас мне казалось, что я смогу поговорить без лишнего напряжения.
— Слушай, помнишь? Когда я училась на втором году, а ты на первом, мы поссорились по дороге из школы.
— Помню.
Ответ последовал почти без заминки, именно такой, как я и ожидала.
— Иного от тебя и не ожидала, Рит-чан... А я, если честно, до недавнего времени совсем об этом забыла. Сегодня утром приснился сон из прошлого, и я наконец-то вспомнила. И это после того, как наговорила тебе, что ненавижу.
В оправдание могу сказать лишь одно: на следующий день после нашей ссоры произошло шокирующее событие — я создала Нао.
Но Рит-чан не рассердилась и не удивилась, а спокойно, словно наставляя меня, произнесла:
— Тот мальчик... на самом деле он хотел пойти домой с вами, Сунао-сэмпай.
— А?
Рит-чан горько усмехнулась, глядя на моё ошарашенное лицо.
— Он хотел пойти домой с вами, поэтому и шёл следом всё это время. Но я мешалась, и он хотел, чтобы я ушла. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как начать задираться.
Я попыталась вытащить из памяти его смутный образ. Мы ни разу не общались с тех пор, как перешли в среднюю школу, и в старшую поступили в разные. Я даже имени его не помнила.
— ...Слишком уж всё запутанно.
— Согласна. Мальчики дольше остаются детьми.
Во взгляде Рит-чан — а у неё хватало кузенов — промелькнуло даже что-то вроде материнской нежности.
— Поэтому тогда... я так обрадовалась, что вы, Сунао-сэмпай, разозлились ради меня, но отреагировала слишком нелепо.
Рит-чан, изливая мне душу, казалась гораздо взрослее того мальчика и меня самой. А ведь тогда мы учились в начальной школе, и она была младше нас.
В то время как я, восприняв лишь поверхностные факты, поддалась эмоциям, Рит-чан, должно быть, ломала голову, как сгладить углы. А в результате запаниковала и ответила резким тоном.
Пусть уже поздно, но я должна как следует перед ней извиниться. Стоило мне так решить, как я увидела лицо Рит-чан, полное раскаяния.
— Прости меня, Сунао-чан.
От давно забытого обращения у меня ёкнуло сердце. Она даже забыла про вежливую речь, хотя, скорее всего, сделала это бессознательно.
— Почему ты извиняешься, Рит-чан?
— Потому что прошлой осенью я тоже наконец вспомнила. Вспомнила, что ещё в начальной школе различала и называла по-разному Сунао-сэмпай и Нао-сэмпай... Я вечно всё порчу. И тогда тоже.
— Ты про... тот раз, когда Нао и Аки ходили в зоопарк?
Я заметила, как красивое лицо передо мной напряглось.
— Как я и думала, вы разгадали и это, Сунао-сэмпай.
Июль, год назад. Следующий день после школьной экскурсии в Хамамацу.
На второй день у меня ужасно разболелся живот. Тело налилось свинцом. Чувствуя усталость после вчерашнего, я позвала Нао и отправила в школу вместо себя. До этого момента всё шло как обычно.
Но хотя уроки закончились ещё до обеда, Нао не возвращалась. Когда после полудня зазвонил домашний телефон, я бросилась к нему, хотя обычно к трубке не подхожу. Мы с Нао старались действовать осторожно и не двигаться одновременно.
И тут Рит-чан на другом конце провода спросила, не с Аки ли я.
Оглядываясь назад, я понимаю: Рит-чан просто проверяла свои догадки.
— Я написала рассказ про двух героинь с одинаковой внешностью, чтобы проверить реакцию Нао-сэмпай... В тот день произошло то же самое. Прижав смартфон к уху, я дрожала от предвкушения. Думала: трубку наверняка возьмёт Сунао-сэмпай. И Аки-сэмпая рядом не окажется. Именно в тот день я окончательно убедилась, что существуют две Айкавы Сунао.
Я молча смотрела на Рит-чан, которая во всём признавалась тоном кающейся грешницы.
Информация, которую сообщила мне в тот день Рит-чан, заставила мысли заледенеть. Если так пойдёт и дальше, Нао отберёт мою жизнь. Я стану лишь её тенью. Меня захлёстывали волны ужаса, и стало трудно дышать.
В итоге я решила избавиться от Нао. Хотя, в конце концов, после летних каникул всё равно её позвала.
— Нао-сэмпай потом на какое-то время исчезла тоже из-за меня, верно? А я даже этого не поняла. Я просто ужасна. Оправдываясь жаждой чего-то необычного, грубо растоптала чужие чувства.
Я прищурилась, глядя на Рит-чан, бормочущую едва слышным голосом.
Подумать только, сколько её истинных чувств я упустила за это время. Но точно так же, как есть вещи, доступные лишь Нао, есть и то, что вижу только я. И то, чего не видим мы обе.
Как и сейчас: чувства Рит-чан, которые я раньше упускала, наконец-то дошли до меня.
Я откинулась на спинку жёсткого стула.
— ...Ясно. Значит, такие мысли приходят и тебе, Рит-чан.
— Приходят. И поэтому... наверное, это моё наказание.
В голосе Рит-чан зазвучали слёзы. Она отчаянно подбирала слова, комкая в кулаках ткань юбки.
— Я говорила Нао-сэмпай, что ей нельзя уходить одной. Просила не исчезать молча. Но Нао-сэмпай... она ничего мне не сказала. Просто ушла туда, куда я не могу дотянуться...
Глядя во влажные глаза Рит-чан, я твёрдо произнесла:
— А я понимаю чувства Нао.
— Ух...
Должно быть, ей показалось, что её оттолкнули. Болезненно прикусив губу, Рит-чан тихо выдохнула.
А я, горько усмехнувшись, добавила:
— Ведь если бы ты попыталась её остановить, её решимость бы пошатнулась.
— ...Э?
Опешившая Рит-чан захлопала глазами.
— Если бы я её остановила?.. Вы имеете в виду, не Аки-сэмпай?
— Нао упрямая, так что, даже скажи ей что-то парень, вряд ли бы она отступила. Но если бы это сказала подруга, с которой она знакома много лет...
— Э-э-э?!
Удивление Рит-чан переросло в настоящий шок. Поспешно поправив сползшие очки, она выдавила сорвавшимся голосом:
— Р-разве это так работает? Мне казалось, всё наоборот.
— Разве друзья и парень делятся на главных и второстепенных? То, что парень обязательно важнее — глупый стереотип, выдуманный кучкой людей.
— Н-ну, может и так...
Рит-чан беспокойно забегала глазами.
Разумеется, это не значит, что Нао не дорожит Аки. Дело совсем не в этом. Просто если бы Рит-чан попыталась её отговорить, Нао не смогла бы довести начатое до конца. Поэтому она и молчала. Думаю, в этом и кроется истинная причина.
— Ну, чувства Нао — лишь мои догадки. Но, в любом случае, я принимаю твои извинения, Рит-чан.
— Да. Но...
Я решила открыть правду мрачной Рит-чан, оборвавшей фразу на полуслове:
— Нао ещё не исчезла.
За долю секунды на лице Рит-чан промелькнул вихрь эмоций.
В тесной клубной комнате повисла пауза. Вскоре Рит-чан решительно сверкнула глазами из-за стёкол очков:
— Я поняла. Но больше не скажу ничего лишнего. Я решила: приму любой ваш выбор, сэмпаи.
— Ясно.
Я кивнула.
Скрипнув стулом, я поднялась на ноги. Рит-чан недоумённо посмотрела на меня. С самого детства её большие глаза всегда смотрели так прямо.
— Я тоже давно хотела извиниться. Прости, что в тот день сказала, будто ненавижу тебя.
Ссора десятилетней давности для меня ещё не закончилась.
Опустив голову, я добавила слова, которые хотела сказать ещё тогда:
— Это была ложь. И в прошлом, и в будущем... Рит-чан — моя важная подруга.
— Д…
«Д? Что такое?»
Подняв голову, я увидела, как покрасневшая Рит-чан распахнула глаза так широко, что те едва не вылезли из орбит, а губы её задрожали.
— Д-да я-я... я ведь тоже!..
Она резко вскочила, и на глазах тут же выступили слёзы.
— Я ведь чувствую то же самое! И Сунао-сэмпай, и Нао-сэмпай — вы обе мои самые-самые любимые подруги!
Услышав этот крик души, я рассмеялась, виновато опустив брови:
— ...Да!
Но если оставить Рит-чан в таком состоянии ещё хоть на секунду, слёзы прорвут плотину и польются ручьём.
Первогодки скоро вернутся, нельзя допустить, чтобы Рит-чан-сэмпай расплакалась. Я быстро достала кое-что из сумки.
— И ещё вот. Хоть я и припозднилась, но это сувенир из школьной поездки.
Едва взглянув на мои руки, Рит-чан замерла. Слёзы, готовые вот-вот пролиться, испарились без следа.
— Э-это... магатама?!
— Ага. Ты ведь любишь такие штуки и коллекционируешь их, Рит-чан.
— Магатама! Н-надо же, настоящая магатама!
Слезливая атмосфера улетучилась без следа: Рит-чан восторженно разглядывала подвеску со всех сторон.
Глядя на столь бурную реакцию, я подумала, что, возможно, ошиблась с выбором. Купить подвеску только потому, что ей такое нравилось в детстве, оказалось слишком опрометчиво.
— Тебе... такое больше не нравится?
Стоило мне поникнуть, как Рит-чан подняла магатаму и одарила меня своей привычной улыбкой:
— Не волнуйтесь. Я до сих пор люблю и магатамы, и кресты!
«Слава богу», — с облегчением выдохнула я. За этим разговором нас и застали вернувшиеся Маро-чан и Кен-кун.
В ту ночь мне приснился сон.
Я свободно разгуливала по школе. Не та, которую я закончила в детстве, и не Сурсэй, а какое-то совершенно незнакомое здание, поэтому я сразу поняла: это сон.
В коридорах мне встречалось множество учеников. Они сидели на уроках, бегали по стадиону, обедали с друзьями, болтали о всякой ерунде, ссорились и порой влюблялись. Став невидимкой, я со стороны наблюдала, как они радуются и огорчаются.
Поэтому, заметив в толпе знакомое лицо... саму себя, я рефлекторно вскрикнула:
— А!
Но стоило мне попытаться окликнуть её, девушку с меланхоличным лицом, как мир начал стремительно отдаляться.
Вздрогнув, я открыла глаза и обнаружила себя на привычной кровати в густой темноте.
Я тихонько приложила руку к груди и почувствовала ритмичный стук сердца. Звук жизни. Звук движения вперёд. Звук, который не смолкает, даже когда я сплю.
И в глубине души я позвала ту, с кем по-прежнему была неразрывно связана:
— Нао, приди.
Ничего не изменилось, ответа не последовало.
Я позвала, но Нао не появилась. Такое случилось впервые, но я не расстроилась. Где-то в глубине души я предчувствовала это. Нао сейчас там, куда не долетает даже мой голос.
— ...Ясно. Значит, не сейчас.
Перевернувшись на другой бок, я уставилась в потолок привыкшими к темноте глазами.
Странно. Я никогда раньше не ощущала связи с Нао на физическом уровне, но сейчас чувствовала её присутствие как нечто само собой разумеющееся.
Нао всё ещё борется. Мечется в смятении, не в силах найти ответ. И я точно в таком же положении.
— Я тоже ещё не готова. Так что и тебе, Нао, не нужно спешить.
Я прошептала это так тихо, словно опускала в почтовый ящик письмо, не зная, дойдёт ли оно до адресата.
Одних снов недостаточно. Я буду стараться, добьюсь результата и своими силами вырву билет в будущее. Иначе я просто не смогу встретиться с Нао лицом к лицу.
Я закрыла глаза и снова погрузилась в нежную дремоту.
С того дня сны о прошлом меня покинули.