— Луково-сырный хлеб готов!
Я произнесла это, выкладывая на полку свежую выпечку с подноса.
Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв голову, увидела, как из кухонной зоны в глубине зала меня сверлит глазами управляющий.
Я без труда прочитала значение этого взгляда, пронзающего даже сквозь стекло: «Айкава-сан, слишком тихо». Вечером несладкая выпечка расходится хорошо, поэтому мне не раз объясняли, как важно громко зазывать покупателей.
Справившись с невольной робостью, я набрала полную грудь воздуха.
— Свежеиспечённый луково-сырный хлеб, не желаете?!
Я перестаралась, и голос едва не сорвался. Пока я, заливаясь краской, расставляла выпечку, ко мне подошла оказавшаяся в зале бабушка и подцепила хлеб щипцами.
— Раз уж такое дело, пожалуй, возьму.
— Большое спасибо!
Я не поняла, бормотала ли она это себе под нос или обращалась ко мне, но всё равно радостно её поблагодарила. Показалось даже, что густой аромат хлеба, витающий в воздухе, стал ещё насыщеннее.
Чуть поодаль от станции Микай, ближайшей к моему учебному заведению. В неприметной пекарне «Капп Бэкери», затерянной в жилом районе, я подрабатываю трижды в неделю — по средам, четвергам и субботам.
Найти подработку меня заставили две причины. Раньше я с гордостью заявляла, что иду в университет, чтобы на родительские деньги устроить себе передышку, но расходы на учёбу оказались куда серьёзнее, чем я думала. Я решила, что должна сама оплачивать хотя бы аренду квартиры.
Вторая причина касалась планов на будущее. Я хочу стать психологом-консультантом. В этой профессии неумение улыбаться и неприветливость станут серьёзным недостатком.
Я довольно долго ломала голову, куда бы устроиться. С моим характером было совершенно ясно: даже если пересилю себя, надолго меня не хватит. Я была почему-то уверена, что с работы, где главное — обслуживание клиентов, я сбегу в первый же день.
Именно тогда всё и решилось. Гуляя по округе в попытках изучить здешние улицы, я наткнулась на милую пекарню с оранжевой крышей. Хорошо помню, как аромат хлеба вырвался наружу, словно провожая только что вышедшего покупателя.
На стене висело объявление о поиске персонала. Мой характер совершенно не вписывался в светлый и уютный образ пекарни, да и хлеб я не особо любила, но всё же набралась смелости и откликнулась на вакансию.
На собеседовании управляющий сказал мне: «Первое, что важно при обслуживании клиентов в пекарне, — это умение чётко произносить “Добро пожаловать” и “Большое спасибо”. А второе — способность громко объявлять названия выпечки».
Конечно, это лишь основы, а я до сих пор не выучила весь ассортимент и цены. И всё же работа с гибким графиком, где можно дегустировать и забирать нераспроданный хлеб, стала огромной удачей для студентки, только-только начавшей самостоятельную жизнь.
— Айкава-чан, а ты полна энтузиазма.
Когда я закончила выкладывать свежий хлеб и вернулась к кассе, Сэки-сэмпай дружелюбно ко мне обратилась. У неё круглые очки в толстой оправе, идеально ровный короткий боб и отличная фигура. Одета она была так же, как и я: однотонная рубашка, брюки и бежевый фартук.
Она тоже учится в нашем университете на третьем курсе (к тому же поступала как ронин[1]), но в кампусе я её ни разу не встречала. Университет довольно большой, и шансы случайно столкнуться со знакомым с другого факультета ничтожно малы.
[1]: Ронин — в Японии так называют выпускников школ, которые не смогли сдать вступительные экзамены в университет с первой попытки и тратят год (или больше) на подготовку для пересдачи.
— Вот бы и мне научиться говорить так же бодро и громко, как вы, Сэки-сэмпай...
— Скажешь тоже! Ты отлично справляешься, у тебя ведь только пятая смена, верно?
Сэмпай широко улыбнулась. Сэки-сэмпай, чьё очарование кроется в искренней улыбке и лёгкой манере общения, работает здесь с самого открытия и вносит вклад в выручку пекарни. Управляющий всецело на неё полагается, а иногда она даже заходит на кухню, помогая печь хлеб.
Каждый раз, когда моя смена совпадает со сменой Сэки-сэмпай, я втайне радуюсь. Наверное, это чувство отразилось на моём лице, потому что сэмпай непонимающе склонила голову.
— Что-то не так?
— Да так, просто вы, Сэки-сэмпай, немного похожи на мою подругу из родного города... — ответила я, невольно расплываясь в улыбке.
Сэки-сэмпай и правда чем-то напоминала Рит-чан. Дело было не столько во внешности, сколько в мягкой, беззаботной ауре, от которой веяло чем-то родным.
— Правда? Это большая честь.
Улыбнувшись, Сэки-сэмпай повернулась к залу. Запоздало спохватившись, я тоже переключила внимание и поприветствовала подошедшего к кассе клиента: «Добро пожаловать!».
Пробивая товары женщине, которая, судя по всему, возвращалась с рынка, Сэки-сэмпай приветливо защебетала:
— Я тоже пробовала этот хлеб, он просто объедение. Уверена, Танака-сан, он вам обязательно понравится.
— Звучит заманчиво. Если понравится, обязательно возьму ещё.
— Непременно приходите. Управляющий будет очень рад.
«Какая молодец», — с лёгкой завистью подумала я. Восхищала не только непринуждённость её беседы, но и то, как ловко она на ходу упаковывала выпечку в пакеты.
Но мало просто восхищаться. Нужно брать пример.
Я приняла поднос у покупателя на соседней кассе и, назвав сумму, решила завязать разговор:
— Хлеб с ментайко ведь очень вкусный, правда?
— А?
Офисный служащий оторвал взгляд от кошелька и озадаченно переспросил. Кажется, я пробормотала это слишком тихо, и он ничего не расслышал.
Я тихонько откашлялась и сменила тему:
— Сколько влажных салфеток вам положить?
«...Да уж. Мне ещё учиться и учиться».
До самого закрытия поток клиентов не иссякал. Говорят, «Капп Бэкери» открылась всего год назад, но уже успела обрасти кучей местных завсегдатаев. Время от времени сюда заглядывает и молодёжь, так что пекарня, похоже, постепенно набирает популярность среди студентов.
Когда мы вымыли щипцы с подносами и навели в зале порядок, управляющий обратился к нам:
— Сэки-сан, Айкава-сан, можете забрать остатки хлеба домой.
— Большое спасибо!
Для вечно экономящих студентов такой гостинец — настоящее спасение. В идеале, конечно, нераспроданного хлеба оставаться не должно, но дневная выручка сильно зависит от погоды, поэтому распродать всё до последней крошки удаётся редко.
Перед тем как переодеться, мы с Сэки-сэмпай подошли к полке в раздевалке, где стоял заветный ящик.
Булочки теснились внутри, заботливо расфасованные по отдельным пакетам. Со времени выпечки прошло немало времени, и хотя они слегка сморщились, на вкус это никак не влияло.
— Айкава-чан, тебе точно этого хватит?
— Да. Оставлю на завтрак.
Я взяла всего две штуки: хлеб с эдамамэ и булочку с корицей.
Не знаю почему, но я всегда выбираю комбинацию солёного и сладкого. Не то чтобы это было железным правилом, но, мне кажется, среди наших покупателей многие поступают так же.
Что же до Сэки-сэмпай, обожающей сладкое, то она, помимо булочки с корицей, закинула в бумажный пакет шоколадный рожок, куинь-аман, булочку со сладкой бобовой пастой, а сверху ещё пристроила багет с молочным кремом. Похоже, моими негласными правилами сэмпай никогда не заморачивалась.
Перехватив мой взгляд, Сэки-сэмпай жутковато хихикнула: «Уэ-хи-хи-хи».
— Знаешь, с тех пор как устроилась сюда, я набрала целых пять кило... А что насчёт тебя, Айкава-чан?..
— Сэмпай, умоляю, не пугайте меня так.
— Да ладно, думаю, тебе это не грозит. Ты ведь не такая прожорливая.
Сэки-сэмпай с грустным видом погладила свой абсолютно плоский живот.
— Ну и к чему это было? — тихо рассмеялась я, открывая шкафчик. Стянула кепку, распустила собранные в хвост волосы и размяла уставшую от стоячей работы поясницу. Напряжение после долгой смены понемногу растворялось в воздухе.
Переодевшись, мы попрощались с управляющим и вышли на улицу.
— Спасибо за работу!
— И тебе спасибо. Осторожнее по дороге домой.
Мы помахали друг другу на прощание. Сэки-сэмпай жила с родителями совсем недалеко и ходила на работу пешком.
Я же направилась к стоянке: до дома мне предстояло крутить педали минут десять. Оседлав велосипед, купленный сразу после переезда, я с силой нажала на педали.
На часах было семь вечера. Небо над тихим жилым кварталом уже совсем потемнело, но стоило мне выехать на широкую улицу с вереницей ресторанов и баров, как меня тут же захлестнул гул толпы. Студенты — народ такой: повод для выпивки им не нужен.
Как и положено первокурснице, я пару раз участвовала в подобных посиделках. Бывало, какие-то парни, чьи имена и лица мгновенно вылетали из головы, настойчиво выпрашивали мой номер, но, к счастью, от большинства спасала одна-единственная фраза: «У меня есть парень».
Сопровождаемая тускло-жёлтой луной, я неспешно добралась до дома. Припарковав велосипед, бросила короткий взгляд на здание.
Белый пятиэтажный жилой комплекс для студентов. Я снимаю угловую комнату на втором этаже.
Университет находится в Канагаве, поэтому расстояние до родительского дома в Сидзуоке позволяло при желании ездить на учёбу и оттуда. Но я уже давно хотела съехать и начать жить самостоятельно.
В том доме осталось слишком много воспоминаний. Обо всём с самого моего рождения. И воспоминания о Нао. Я вовсе не собиралась бежать от прошлого, но мне захотелось начать всё с чистого листа. На новом месте, совсем как Нао.
Пройдя через дверь с домофоном, я поднялась по лестнице на второй этаж.
Вымыв руки, заглянула в холодильник. На глаза попалась свиная грудинка. В ящике для овощей нашлись капуста, лук, морковь, корень лопуха и ещё по мелочи.
Потерев подбородок, я на секунду задумалась, что бы из этого сообразить.
— Пожалуй, сделаю жареные овощи... и тондзиру[2].
[2]: Тондзиру — суп со свининой и сезонными овощами, заправленный пастой мимо.
Думаю, даже блюдо, представляющее собой просто небрежно нарезанные и брошенные на сковородку овощи, можно с чистой совестью назвать «жареными овощами».
Включив рисоварку в режим быстрой варки, я тут же приступила к готовке. Сегодня я выложилась на полную и на учёбе, и на подработке, поэтому зверски проголодалась.
Перенеся дымящиеся миски в гостиную, я уселась на толстый ковёр. И, конечно, не забыла превратить стоящий на столе ноутбук в телевизор. Папа, помогавший мне с переездом на весенних каникулах, всё настроил, так что теперь я могла смотреть телепередачи без всяких проблем.
Включив какое-то развлекательное шоу, я сложила ладони вместе и произнесла:
— Приятного аппетита.
В окружении голых белых стен я подцепила палочками рис и отправила в рот. Отхлебнула тондзиру. Тщательно прожевала неровно нарезанную капусту. В пустой квартире, где не раздаётся ни звука, кроме тех, что издаю я сама, бывает пугающе тихо, поэтому глупые шутки комиков с экрана меня немного спасают.
И жареные овощи, и тондзиру, чьи ингредиенты совпадали на добрых восемьдесят процентов, оказались на удивление вкусными.
◇◇◇
На следующий день. Четверг, двадцать седьмое апреля, преддверие Золотой недели.
Я, как обычно, проснулась от будильника на смартфоне. Сладко потянулась и не спеша вылезла из постели. Сегодня занятия начинаются со второй пары, так что торопиться некуда.
Раздвинула шторы, умылась. Пока разогревался хлеб, вскипятила воду и заварила кукурузный суп из пакетика.
— Приятного аппетита.
Я откусила хлеб с эдамамэ, вдыхая густой пшеничный аромат. Свежая выпечка, конечно, вкуснее, но хлеб из «Капп Бэкери» чудо как хорош даже остывшим.
Составив посуду в раковину, я переоделась, нанесла лёгкий макияж, вытянула чёлку утюжком и напоследок проверила сумку. Распечатанный в компьютерном классе отчёт надёжно лежал внутри.
Второй парой стоял профильный предмет моего факультета психосоциологии. В университете, в отличие от школы, нет единого расписания, и все курсы студенты выбирают его сами.
Будь здесь готовые шаблоны, большинство наверняка просто ходило бы по ним на лекции. И я, привыкшая к таким поблажкам, несомненно, поступила бы так же.
Собрав вещи, я присела в прихожей и обула чёрные спортивные сандалии.
— Я ушла.
Обернулась к пустой комнате, но ответа, разумеется, не последовало.
На улице раскинулось ясное синее небо, а весеннее солнце приятно грело. Почувствовав, как едва отогнанная сонливость вновь подкрадывается со спины, я зашагала на юг.
От дома до университета — пятнадцать минут пешком. К зданию на возвышенности вело несколько маршрутов, но беда в том, что какой ни выбери, всё равно придётся тащиться в гору.
Сегодня я решила пойти по широкой префектурной дороге. Влившись в толпу сонных студентов, высыпавшихся со станции, побрела наверх.
Всякий раз, когда меня обгоняли машины, я вспоминала мост Сидзуока-охаси, по которому целых три года крутила педали. Подъём, откуда не видать ни реки Абэ, ни горы Фудзи, всё тянулся и тянулся без конца и края. «Надо бы на днях купить кроссовки», — подумала я, кажется, уже в сотый раз за этот месяц.
— Доброе утро.
— Утречко. Задание сделала?
— Не-а.
Беседа идущих впереди студенток сама долетала до ушей — они щебетали так беззаботно, будто собирались прыгать по облакам. Лица казались смутно знакомыми, должно быть, мы с одного факультета.
В университете нет такого понятия, как класс. И, разумеется, нет формы. Пусть с ребятами со своего факультета ты и пересекаешься, постоянно вместе вы не ходите. Времени наедине с собой неизбежно стало больше, и проблемы в общении, которых я так боялась, заметно сошли на нет.
Больше не нужно сидеть в одном кабинете и ходить стайками. Университет — всё ещё учебное заведение, где собираются ровесники, но оно утратило былую скученность и словно распалось на части.
Я чувствую себя свободной, но в то же время предоставленной самой себе. А ведь между мной, третьегодкой старшей школы, и мной, первокурсницей, нет почти никакой разницы.
На лекциях я порой задумываюсь. Чем же были все эти правила и коллективная жизнь, которые так сбивали с толку, мучили и связывали по рукам и ногам? Ради чего мы так отчаянно цеплялись за эту ничтожную иллюзию, исчезающую словно пена при переходе на следующую ступень обучения, и пытались как-то с ней мириться?
Откинув упавшие на лицо волосы, я тихонько выдохнула. Раз уж я решила стать психологом-консультантом, то наверняка ещё не раз столкнусь с подобными вопросами. И пусть я не знаю правильного ответа, у меня должно быть собственное мнение, чтобы суметь кому-то помочь.
С виду все вокруг давно освоились, но на самом деле лишь понемногу привыкают к новой среде. Нацепив лицо человека, полностью влившегося в студенческую жизнь, я затерялась в толпе и шагнула на территорию кампуса.
— Добро пожаловать!
По четвергам у меня четыре пары, поэтому смена в пекарне начинается в полшестого вечера.
В «Капп Бэкери» время течёт по-особенному неспешно. Когда работаешь в окружении ароматов пышной пшеницы и сладкого сливочного масла, на душе становится светлее. Кажется, вдыхая этот запах, просто невозможно разозлиться или накричать, как ни старайся... Хотя на деле раз в пару дней кто-нибудь стабильно приходит с жалобами.
Сегодня смена прошла без происшествий. Пока я наводила порядок в зале, ко мне подошёл управляющий:
— Айкава-сан, ты ведь не сможешь выйти в субботу?
Его суровый вид и сухой тон живо напомнили мне Санаду. Санада поступил по рекомендации и теперь, похоже, ещё сильнее ушёл в баскетбол, так что на сообщения отвечает с задержкой. Впрочем, как говорится, отсутствие новостей — уже хорошая новость.
— Да. Прошу прощения за выходной.
— Ничего страшного. Если появятся дела, просто предупреждай заранее, и мы всё уладим.
— Спасибо, это очень выручит, — поклонилась я.
Сегодня мне снова достались остатки хлеба. Я переоделась и только-только вышла на улицу, как зазвонил телефон. На экране высветился номер Оно.
Стоило нажать кнопку ответа, как в трубке раздался жалобный стон: «Айкава-са-ан...» Заправив прядь за ухо, я прижала холодный телефон к щеке.
— Оно. Как дела?
— Сама-то я в порядке. А вот количество домашки — вообще нет...
Голос Оно, в котором сквозила обречённость, казалось, летел прямиком в бездну.
— Ты хоть спишь нормально?
— Угу, за этим я слежу. Но всё равно тяжко. Краткосрочный колледж — это какое-то безумие. Такой объём лекций просто физически не впихнуть в два года!
Оно тараторила удивительно быстро. Видимо, накипело.
Буквально на прошлой неделе мы с Кодзуэ и остальными сравнивали расписания. Впрочем, и без сравнений была ясна вся суровость краткосрочного колледжа: Оно забила сетку под завязку, добрав почти все возможные предметы.
— Выходит, на Золотой неделе тоже будешь сидеть за учёбой?
— Хотелось бы, конечно, избежать этого, но...
Голос Оно неуверенно затих. Тут лучше сменить тему. Чтобы отвлечь подругу от грустных мыслей, я заговорила нарочито бодро:
— На летних каникулах я приеду в Сидзуоку, так что обязательно погуляем!
— Ага! А вообще, я бы и сама к тебе съездила.
— Правда? Можешь остаться у меня с ночёвкой, когда поедешь на очередной концерт в Токио.
— Э-э, правда можно?!
Голос Оно мигом оживился. Большая фанатка аниме и игр, она частенько мотается на выступления любимых артистов. Переночевать в Канагаве куда удобнее, чем тащиться домой в тот же день.
— Слушай, Айкава-сан, а на Золотой неделе к тебе ведь Ёсии-кун приезжает?
От внезапного вопроса я поперхнулась и растерялась.
— ...Да, он приедет завтра, но всего на одну ночь.
— Везёт же. Глядя на вас, тоже хочется завести парня.
Я попыталась прояснить детали, но беспечная Оно, похоже, пропустила всё мимо ушей.
— Боже... Всё, я кладу трубку.
— Прости-прости! Я же любя!
— Понимаю, но всё же.
Перекинувшись ещё парой фраз, я сбросила вызов. Покружив немного по округе, вернулась к парковке и сняла велосипед с подножки.
Я снимаю квартиру типа 1DK[3]. Прямо от входа — кухня-столовая, слева — совмещённый санузел, а в глубине — комната в западном стиле площадью в восемь татами[4]. Для одного человека места предостаточно.
[3]: 1DK (One Dining Kitchen) — японская планировка квартиры, включающая одну жилую комнату и объединённую кухню-столовую.
[4]: 1 татами = 1,6 кв. метра.
Съёмная квартира — странная штука. Всякий раз по возвращении она встречает меня холодным равнодушием временного пристанища. Вроде и обставила дешёвой мебелью по своему вкусу, и расставила привезённые из дома мягкие игрушки с безделушками, а порой всё равно становится не по себе — будто тайком пробралась в чужое жильё.
Вымыв руки, я потянулась было к холодильнику, но замерла.
Мысль «как же лень» пустила корни и в мгновение ока проросла в голове. Стоит дать ей слабину, и заставить себя готовить уже невозможно.
Ещё с утра запасы мяса и овощей подошли к концу, так что поужинаю принесённым с работы хлебом. А на завтрак сварю рис и заварю мисо-суп из пакетика.
Поставив разогреваться бекон эпи и хлеб с орехами, я сама не заметила, как потянулась к смартфону.
Слушая длинные гудки, я лишь усмехнулась собственной глупости: мы ведь всё равно увидимся завтра. Но раз уж так приспичило услышать его голос, спишу эту слабость на недавний разговор с Оно.
Я прислонилась к стене. После четвёртого гудка Ёсии снял трубку.
— Айкава-сан?
— Ёсии, ты сейчас...
«...Не занят?» — хотела спросить я, но осеклась. На фоне стоял жуткий гул. Судя по атмосфере, он веселился на какой-то попойке. Похоже, позвонила я совсем не вовремя.
— Извини. Я отключаюсь.
Ничего, завтра увидимся. Я уже собиралась сбросить вызов, как вдруг из динамика раздался панический возглас:
— Нет-нет, постой! Не бросай трубку. Я тоже хочу поговорить. Сейчас отойду куда-нибудь, подожди секунду!
Однако тут в разговор вклинился чужой голос:
— О-о-о? Это случайно не девушка Ёсии-куна звонит?
...Женский голос.
Я почувствовала, как расслабленное предвкушением разговора сознание мгновенно натянулось струной.
«Спокойно. Держи лицо».
Уговаривая саму себя, я до побеления в костяшках сжала смартфон. И, пустив в ход натренированный в пекарне голос, безучастно бросила:
— Да. Я девушка Ёсии Харуки.
На мгновение в трубке повисла мёртвая тишина.
А в следующую секунду на меня обрушился шквал криков:
— Чего-о-о?! Так у него реально есть девушка?!
— Да ладно... Везёт же гаду!
— А я ведь думал, что он всё выдумал!
На том конце провода творилось сущее безумие. Я никак не ожидала такой бурной реакции и растерянно захлопала глазами.
Затем раздались отчаянные вопли Ёсии и торопливый топот. Похоже, он вырвался из цепких лап собутыльников. Когда он наконец заговорил, шум гулянки остался далеко позади.
— Прости-прости! Заставил ждать.
— И кто была та девушка?
Вопрос прозвучал ледянее, чем я рассчитывала. Ёсии ответил слегка дрожащим голосом:
— А, это сэмпай из клуба, о котором я тебе рассказывал.
— ...Из клуба исследования ритуалов?
«Ага-ага», — поспешно закивал он. В клубе исследования ритуалов студенты изучают синтоистские обряды и храмовые праздники, а также принимают в них непосредственное участие. Ёсии, углубившийся в синтоистскую культуру, именно поэтому туда и вступил.
Университетская жизнь немыслима без студенческих клубов. Я тоже подумывала куда-нибудь записаться, но в итоге так никуда и не пошла.
— У этой сэмпай есть парень, так что не переживай!
— Хм-м.
В ответ на мою холодность Ёсии осторожно поинтересовался:
— Айкава-сан, ты злишься?
Я выдержала паузу. Ответь я «не злюсь» — это было бы ложью.
— Не злюсь. Просто завидую.
— Завидуешь?
— Что она может ходить в один университет с тобой.
Я не жалею о выбранном пути.
Но иногда ловлю себя на мысли: а что, если бы мы с Ёсии учились вместе? Лишь выпустившись, я наконец осознала — ходить в одну школу и видеться каждый день было по-настоящему особенным, ничем не заменимым временем.
Услышав это, Ёсии расчувствовался:
— Айкава-сан!.. Я перевожусь!
— Не вздумай.
— Понял... — поник Ёсии.
Я решила потихоньку сворачивать разговор. Ёсии наверняка пора возвращаться к ребятам.
— Я вроде уже говорила, но завтра встречу тебя на станции.
— Ага! Буду бежать к тебе навстречу прямо по вагонам!
— В поезде, пожалуйста, стой спокойно.
— Постараюсь. Кстати, ты чего звонила-то? Что-то случилось?
Я поджала губы. Истинная причина звонка... Ни за что не признаюсь, что мне просто до одури захотелось услышать его голос. Этот дурак ведь тут же зазнается.
Вместо признания я бросила взгляд на раскалившийся тостер.
— Знаешь, бекон эпи...
— Угу.
— До недавнего времени я свято верила, что это бекон эби[5].
[5]: Эби / Эпи — игра слов. Героиня перепутала французское слово «эпи» (épi — колос) с японским «эби» (креветка), ожидая найти в хлебе креветку вместо бекона. Разница в написании заключается лишь в диакритическом знаке (エビ / エピ).
— ...А?
— Я ведь рассказывала про подработку в пекарне. Так вот, принесла я как-то нераспроданный «бекон эби», жую и думаю: “А где креветка-то?..” А потом выяснилось, что это никакой не «эби», а «эпи».
— О как. Выходит, кружочек вместо кавычек. Кстати, а что такое эпи?
Я вкратце объяснила. «Эпи» по-французски — «колос». Багет надрезают так, что он становится похож на пшеничный колосок. А раз внутри запекают бекон, то и называют бекон эпи. Словом, креветками там и не пахнет.
— В общем, вот... как-то так.
Отчаянно пытаясь скрыть смущение, я понесла какую-то несусветную чушь и теперь готова была сгореть со стыда.
Выслушав меня, Ёсии вдруг совершенно серьёзно протянул:
— Да ла-а-адно… Я прекрасно тебя понимаю, Айкава-сан. Говорят, я сам в детстве называл фокаччу «оккатча»[6].
[6]: Оккатча — созвучно с детским искажённым «окка-чан» (мама). Маленький Ёсии думал, что фокачча называется так, потому что её готовит мама.
— ...Оккатча?
— Ага. Мама как-то испекла этот хлеб, ну я и решил, что это мамина булка — «оккатча».
На мгновение между нами повисло молчание.
Не выдержав, я прыснула со смеху: Пф-ф, ха-ха-ха!
— Что за бред? Ёсии, ну ты даёшь.
— Эй, твой бекон эпи из той же оперы, вообще-то!
Он, конечно, возмущался, но как по мне, это совершенно разные вещи. Представив, как маленький Ёсии бегает и кричит: «Оккатча, оккатча!», я рассмеялась до слёз.
Наверняка это было безумно мило. Я даже позавидовала маме Ёсии, с которой пока не была знакома.
Утирая выступившие слёзы, я услышала звонкое «дзынь!» и тут же пришла в себя. В панике распахнув тостер, я узрела настоящую катастрофу.
— Мой бекон эпи сгорел! И хлеб с орехами тоже!
Услышав мой вопль, Ёсии расхохотался: «Да ладно?!»
Впрочем, если подгорела только корочка, есть можно. Хлеб из «Капп Бэкери» ничем не испортить.
— Ладно, прости за внезапный звонок. Возвращайся к своим.
— Айкава-сан.
Я как раз доставала тарелку из шкафа, когда Ёсии почему-то очень серьёзно позвал меня по имени. Несмотря на то, что нас разделяли километры, мне показалось, будто он смотрит прямо мне в глаза.
— Слушай, а может, напоследок поцелуйчик на ночь...
Я сбросила вызов.
Через секунду он перезвонил. Я нехотя приняла вызов и тут же оглохла от возмущённого вопля:
— Ты чего трубку бросаешь-то-о-о?!
— Потому что ты несёшь всякую чушь.
— Какую ещё чушь?! Мы ведь с тобой встречаемся!
— Одно другого не отменяет.
Воздушный поцелуй по телефону... Если честно, вообще не понимаю, в чём тут прикол.
Перекладывая шкварчащий хлеб на тарелку, я предложила:
— Ладно, тогда давай ты, Ёсии.
— А? Я один?!
Почему-то голос Ёсии зазвучал неестественно возбуждённо.
— По-о-онял. Тогда... погнали!
В следующее мгновение из динамика донёсся нелепый звук поцелуя, дешёвый, словно купленный в магазине «Всё по сто иен».
Я снова повесила трубку. И рассмеялась, стоя посреди пустой кухни. Чувство одиночества, грозившее пустить корни в груди, благодаря Ёсии бесследно испарилось.
◇◇◇
28 апреля. Пятница, четвёртая пара — время семинара.
На семинарах, которые я посещаю, часто устраивают дебаты. Дебаты — это дискуссия, в которой участники делятся на сторонников и противников определённой идеи и приводят логические аргументы. Тему объявляют прямо на месте, поэтому каждый раз перед началом я немного нервничаю.
Но, пожалуй, я ещё никогда не была так ошарашена, как в этот день.
— Тема на сегодня: существуют ли доппельгангеры?
Когда профессор произнёс это, я буквально онемела.
К тому же, по какой-то иронии судьбы, меня распределили в команду отрицающих. То, что позиция выдаётся случайным образом, независимо от твоего личного мнения — ещё одна особенность дебатов.
С грохотом передвигая складные стулья, мы разделились на две группы. Встроенные стеллажи вдоль стен были до отказа забиты книгами, отчего в и без того тесной аудитории стало совсем не протолкнуться.
Первыми слово взяли сторонники.
— Я считаю, что доппельгангеры существуют. В девятнадцатом веке произошёл случай с французской учительницей Эмили Саже: сразу сорок два ученика одновременно видели её двойника.
Второй студент подхватил:
— Думаю, все о ней слышали, но история доппельгангера Алоизии Ян, также известной как «Вернувшаяся русалочка», тоже считается реальной.
Студенты один за другим сыпали историями со всего мира о знаменитостях, встречавших своих двойников. Поскольку феномен доппельгангеров часто рассматривается в психологии и психиатрии, многие оказались подкованы в этой теме.
Затем настала очередь нашей команды выступать с опровержением. Поднявшись, я сперва чётко обозначила свою позицию:
— Я считаю, что доппельгангеров не существует.
А затем в голове у меня стало абсолютно пусто, и слова застряли в горле.
По задумке профессора, дебаты нужны не для того, чтобы задавить оппонента и одержать победу, а чтобы прийти к компромиссу, учитывающему мнения обеих сторон.
И всё же я не могла выдавить из себя ни звука. Не могла произнести ни единого слова, которое перечеркнуло бы существование Нао.
— ...Нет, простите. Я считаю, что доппельгангеры существуют.
Услышав это, профессор удивлённо вскинул брови. Остальные студенты тоже уставились на меня во все глаза.
— И почему же?
Немного поколебавшись, я нерешительно призналась:
— Потому что я видела своего собственного доппельгангера.
Нао. Мою реплику, девушку, которая была моей половиной.
Профессор, хмыкнув, кивнул и поторопил меня:
— Что ж, на этот раз сделаем исключение. Айкава-сан, не хочешь ли ты присоединиться к группе сторонников?
Спустя примерно восемьдесят минут.
Со звонком, возвестившим об окончании лекции, я едва не рухнула лицом на длинный стол.
— Вот это сюрприз. Айкава-сан, я уж было подумала, что ты фанатка доппельгангеров, — заговорила со мной сидевшая рядом девушка.
Наверное, все удивились. Ведь я, казавшаяся невероятно мотивированной, на деле не высказала ни одного дельного аргумента и лишь запиналась.
— ...Прости.
Удручённая собственной никчёмностью, я повесила голову.
В конце концов, цель дебатов — логично высказывать своё мнение и убеждать оппонента. Я же знала о существовании реплик лишь как о факте, но ничего конкретного сказать не смогла. Даже я понимаю, что моя бесполезность перешла все границы.
Пока я сидела, понурив плечи, соседка покачала головой, собирая свои вещи.
— Да нет же. Я ведь тоже верю, что доппельгангеры реальны. Так что я даже обрадовалась.
— ...Правда?
— Я сама с ним сталкивалась. Мы всей семьёй видели доппельгангера моей бабушки.
Пока я тайком затаила дыхание, она спокойно продолжила. Её мягкие манеры чем-то напоминали Оно.
— Это было, когда мы всей семьёй поехали в путешествие на машине. Человек, точь-в-точь похожий на бабушку, переходил дорогу по пешеходному переходу, и мы подняли переполох. Она умерла год назад, так что в итоге мы решили, что это просто поразительное сходство, и успокоились.
— Слушай, — её глаза загорелись любопытством. — А каким был твой доппельгангер, Айкава-сан?
Пока я пыталась подобрать слова, она спохватилась и встала: «Ах, прости. Мне пора бежать». Оказалось, у неё сегодня пары вплоть до пятой.
Мы попрощались перед аудиторией. Похоже, я заставила её побеспокоиться, но благодаря нашему разговору моё настроение и правда немного улучшилось.
На следующем семинаре попробую заговорить с ней первой. Желая отвлечься, я взглянула на экран смартфона: похоже, Ёсии сел в поезд буквально пару минут назад.
Ёсии, который ездит в кампус в Сибуе, живёт в студенческом общежитии, и до моей станции ему ехать чуть больше часа. Хоть мы часто созванивались и переписывались, лично мы не виделись с самых весенних каникул. Мы оба решили бросить все силы на то, чтобы привыкнуть к новой студенческой жизни.
Спускаясь по склону, залитому тёплым оранжевым светом заката, я крепко задумалась.
Поскольку мы начали встречаться в конце прошлого года, выходит, что наши отношения длятся уже четыре месяца. Независимо от того, как это ощущается лично для меня, на словах это довольно долгий срок.
И завтра у нас обоих нет занятий, а на подработке я взяла выходной, так что...
— Первая ночёвка… — пробормотала я, нахмурив брови.
Думает ли Ёсии о таких вещах? Или, может, он вообще ни о чём таком не думает? В случае с Ёсии, подозреваю, возможно и то, и другое. Он парень, чьи действия довольно трудно предсказать.
От одних только мыслей об этом у меня запылали щёки, и я начала нервничать. Будет жутко неловко, если выяснится, что я одна себя так накручиваю. Но с другой стороны, если я не буду морально готова, то в критический момент сама же окажусь в затруднительном положении.
Я прошлась липким валиком по кровати и ковру, но, может, стоило убраться более тщательно? И вообще, какое на мне сегодня бельё...
— !..
Когда мои мысли свернули совсем не туда, я отчаянно замотала головой.
Нехорошо. Нехорошо думать только о таком. Я легонько похлопала себя по щекам и медленно выдохнула. Нужно успокоиться до встречи с Ёсии и нацепить невозмутимое лицо, словно ничего особенного не происходит.
«Всё в порядке, всё в порядке». Сама не понимая, что именно в порядке, я как мантру твердила это про себя.
Когда я подошла к станции, Ёсии уже ждал меня у турникетов. Одет он был совершенно обычно: рубашка-поло и широкие джинсы. Но из-за непомерно огромного рюкзака за спиной он сильно выделялся из толпы.
Тут же заметив меня, Ёсии подбежал, радостно щурясь, словно большой щенок.
— Айкава-сан, спасибо, что встретила! Блин, как давно не виделись!
Хотя я и старалась держать себя в руках, перед его искренней, широкой улыбкой я невольно улыбнулась в ответ.
— Да, и правда давно. Ну что, пойдём?
Взяв на себя роль гида для не знакомого с местностью Ёсии, я направилась к южному выходу. Спускаясь по лестнице, я бросила через плечо:
— И что будем делать? Поблизости полно мест, где можно поесть.
Словно только этого вопроса и дожидаясь, Ёсии театрально откашлялся.
— ...Если честно, я бы очень хотел поесть то, что приготовишь ты, Айкава-сан.
— Мою стряпню? Но я умею готовить разве что жареные овощи.
— Уверен, это будут обалденно вкусные жареные овощи!
— Даже если будешь льстить, кроме жареных овощей ты ничего не получишь.
К сожалению, максимум, на что можно рассчитывать — ингредиенты станут чуть богаче, не более того.
Но раз уж таково желание моего парня, причин для отказа не было, и мы решили зайти за продуктами. К тому же мой холодильник был практически пуст.
— Тогда давай зайдём вон в тот супермаркет.
— Ага! — с энтузиазмом отозвался Ёсии и поравнялся со мной.
В этот момент мы разминулись с девушкой на пешеходном переходе. Она низко натянула кепку на глаза, а длинные волосы спадали ей на плечи. Лица было почти не разглядеть, но, судя по всему, она была нашей ровесницей.
Я невольно обернулась ей вслед. Девушка уходила в сторону станции.
— Айкава-сан, что-то не так?
— Та девушка сейчас... показалась мне немного похожей на Кодзуэ.
— На старосту?
Даже после выпуска — а точнее, несмотря на то, что Кодзуэ была нашей старостой ещё на втором году старшей школы, — Ёсии до сих пор по привычке называл её старостой.
Почувствовав лёгкий укол тоски, я приложила руку к груди.
— Что-то мне захотелось увидеться с Кодзуэ.
Мы списываемся раз в три дня, но с Кодзуэ, которая ездит в университет из родительского дома, я тоже давненько не виделась.
Чем она сейчас занимается? Делает домашку, болтает с друзьями или подрабатывает... Пока я предавалась воспоминаниям, Ёсии с паническим лицом затараторил:
— Айкава-сан, сейчас моё время! Забудь пока о старосте... ну или хотя бы отодвинь её на второй план! Ладно?!
Его отчаянный вид показался мне забавным, и я горько усмехнулась: «Да-да».
Едва мы вошли в супермаркет возле станции, Ёсии, как само собой разумеющееся, подхватил тележку. Магазин, славящийся низкими ценами и неплохим качеством, полнился лёгкой вечерней суетой. Студентов, закупающихся для ужина, тоже хватало.
— Я и сама обычно здесь закупаюсь. От дома недалеко.
— Ого. Слушай, а здесь вообще всё как-то дешевле, чем в Токио.
Слушая его восторженные комментарии, я тайком сжала кулаки. Здесь бы мне собраться с силами и уверенно спросить: «Что бы ты хотел поесть?», но сложные блюда я готовить не умею. Учитывая, что права на ошибку нет, браться за замысловатые рецепты было слишком рискованно.
Ёсии-то наверняка сметёт всё до последней крошки, какую бы бурду я ни сварила, но, с другой стороны, кормить его откровенной халтурой — как-то совсем уж не к лицу мне как его девушке.
Идя рядом с беспечно глазеющим по сторонам Ёсии, я заставила мозг работать на полную катушку, пытаясь вспомнить, что у меня есть дома.
...Точно! В памяти всплыло содержимое моих «стратегических запасов». Мама, переживая за мою неприспособленность к быту, прислала огромную коробку продуктов.
Еда быстрого приготовления, лапша в стаканчиках... А ещё, кажется, там были заготовки для китайских блюд. Удобная штука: подготовленные ингредиенты идут сразу в комплекте с соусом, всё, что нужно — купить овощи по списку на обороте и обжарить всё вместе.
Кажется, пара пачек ещё осталась. Вроде бы заготовка для крабового омлета и мабо-насу[7]... Если на гарнир сварить суп в китайском стиле, то стол будет выглядеть вполне солидно.
[7]: Мабо-насу — японская вариация китайского блюда «Мапо тофу» (жареный тофу в остром соусе), где вместо тофу используются баклажаны.
Обретя надёжный план отступления, я непринуждённым тоном предложила:
— Ёсии, как насчёт китайской кухни?
— Обожаю!
Тогда решено. Спасибо тебе, мама.
Закончив с покупками, мы пришли ко мне.
«Раз уж я у тебя в гостях, я угощаю», — заявил Ёсии и оплатил счёт. А сейчас, неся эко-сумку, он осматривался и восхищался: «Какая элегантная атмосфера», «Просторный подъезд», «Хорошая система безопасности, это успокаивает» и прочим. Его впечатления точь-в-точь совпадали с мамиными.
— Туалет вон там.
— Ага.
— Рюкзак можешь бросить где угодно.
— Понял!
— Присаживайся.
— Хорошо-о!
Видимо, от перевозбуждения он отвечал послушно, как ребёнок. Я уже подумывала налить ему чаю, как вдруг Ёсии, ещё раз окинув взглядом комнату, проникновенно произнёс:
— Прямо чувствуется, что это комната Айкавы-сан.
— Думаешь?
— Тут вкусно пахнет.
— Не принюхивайся.
Резко оборвав его ледяным тоном, я открыла шкаф. Достав свежевыстиранный фартук, я встала.
— Я займусь ужином, так что сиди смирно. Посиди в телефоне, скучно не будет.
— Айкава-сан, ты за кого меня держишь? За ребёнка?
За него и держу, поэтому отрицать не стала.
Тут Ёсии, случайно бросив на меня взгляд, почему-то раздул ноздри.
— Э-э, фартук?!
— Фартук, и что?
Я озадаченно посмотрела на него. Раз я собираюсь готовить, надеть фартук — совершенно логично. К тому же это был самый обычный полосатый фартук с завязками на шее и пояснице.
— Как бы это сказать... По-домашнему и как-то эротично!
— ...Ёсии, ты и правда непроходимый дурак.
Когда я бросила это, прищурившись и завязывая ленту за спиной, Ёсии с воплем: «Жестоко-о!» картинно повалился навзничь. Радоваться такому ответу... совершенно неисправим.
Такому Ёсии я сделала строгое предупреждение:
— Не подглядывай, пока я готовлю.
— А? Почему? Айкава-сан, ты что, журавль?[8]
[8]: Журавль — отсылка к известной японской народной сказке «Журавлиная благодарность» (Tsuru no Ongaeshi), в которой спасённый журавль оборачивается девушкой и ткёт прекрасную ткань, строго запретив старикам заглядывать в комнату во время работы.
— Я не журавль, но нельзя значит нельзя. Попробуешь подглядеть — выставлю за дверь.
Прежде чем он успел возмутиться, я с шумом задвинула стеклянную дверь, отделяющую гостиную от кухни.
Итак, вымыв руки, я достала пачки с заготовками для крабового омлета и мабо-насу. С этими двумя божественными артефактами сегодняшний ужин должен получиться на славу.
Для начала я не забыла поставить рисоварку на режим быстрой варки. Затем нарезала купленные в супермаркете баклажаны, зелёный перец и морковь. Разбила три яйца, добавила смесь для омлета и перемешала.
Поскольку оба блюда готовились на сковороде, я решила начать с омлета. Выливая яичную массу на сковороду, параллельно поставила греться воду для китайского супа.
Хоть мне и пришлось немного попотеть, чтобы придать крабовому омлету аккуратную круглую форму, готовка по инструкции, без самодеятельности, в принципе не может закончиться провалом. Спустя двадцать минут вполне аппетитный китайский ужин был готов.
— Заждался? Готово.
— О-о-о!
Ёсии, почему-то забившемуся в угол комнаты, оставалось лишь издать радостный возглас.
Пока я носила тарелки, Ёсии усердно раскладывал рис по пиалам. Тесная гостиная вмиг наполнилась дразнящим ароматом.
— Зелёный чай подойдёт?
— Конечно!
Телевизор сегодня можно не включать. Убрав со стола ноутбук на полку, я освободила место для ужина на двоих.
— Приятного аппетита.
Сказав это хором, мы взялись за палочки.
Больше всего меня, конечно, волновала реакция Ёсии. Сидящий напротив парень с сияющими глазами подцепил баклажан, густо покрытый соусом.
— ...Вкусно!
Услышав это долгожданное слово, я с облегчением выдохнула. Но на этом похвала не закончилась.
С каждым новым кусочком Ёсии расплывался в улыбке и повторял, как же это вкусно. Он нахваливал еду так яростно, что мне самой стало неловко.
— Айкава-сан, ты просто гений кулинарии.
В таком случае гении — это технологи на заводе полуфабрикатов.
— Ты слишком расхваливаешь.
— Я абсолютно серьёзно, это очень вкусно! Особенно этот суп с фунчозой.
«А?», — едва не вырвалось у меня. Ведь только суп я приготовила полностью сама. Конечно, я использовала готовый куриный бульон и прочие приправы, но всё же...
— Почему?
Вопрос вырвался сам собой. Я ведь запретила ему подглядывать, а по одним лишь покупкам в супермаркете он не мог этого угадать.
Ёсии задумчиво прожевал еду и ответил:
— Наверное, потому, что у него самый нежный вкус.
От этих слов я почувствовала, как к щекам приливает жар. Это ощущалось совершенно отчётливо.
Ах. Ёсии и правда... То, как я тут строю всякие планы и пытаюсь казаться лучше, начинает выглядеть полнейшей глупостью.
Я встала, принесла с кухни пустые упаковки от заготовок. Положила их так, чтобы они оказались перед глазами у Ёсии. Уплетающий омлет парень непонимающе склонил голову.
— ...Кроме супа, я только нарезала и обжарила овощи.
Несмотря на моё чистосердечное признание, лицо Ёсии не изменилось. Скорее, он выглядел даже слегка впечатлённым.
— Какая же ты честная (сунао), Айкава-сан.
[9]: Ёсии первый раз называет Айкаву по имени — Сунао, а иероглиф её имени в свою очередь переводится как «честный».
— Ну так я же Айкава Сунао.
— Точно. Сунао.
До меня дошло с трёхсекундным опозданием, и я пристально уставилась на Ёсии. Парень отвернулся к стене и покраснел до самых ушей. От такой реакции мне самой стало как-то не по себе.
— Чего ты краснеешь?
— Прости. Просто засмущался.
— Может, со следующего раза начнёшь называть меня Сунао?
— Я, пожалуй, ещё какое-то время буду называть тебя... Айкава-сан?
«Пф», — провокационно фыркнула я.
— Тогда с сегодняшнего дня я буду звать тебя Харук... — начала было я, но осеклась. — Ладно, отложу до следующего раза.
Я неловко отвела глаза от Ёсии, который теперь, словно мы поменялись ролями, сверлил меня взглядом. Он самодовольно усмехнулся, будто добился своего.
— Всё-таки смущаешься, да? Да?
— Как же ты раздражаешь. Добавки хочешь?
— Хочу!
Ёсии подчистую смёл и рис, и гарнир. Было непривычно видеть пустую рисоварку, в которой я сварила две порции, думая, что этого хватит с головой. С виду и не скажешь, но аппетит у него по-настоящему зверский.
— К следующему разу я научусь готовить что-нибудь ещё.
— Нет-нет. В следующий раз я продемонстрирую свои кулинарные таланты!
Услышав столь неожиданное заявление, я округлила глаза.
— Ёсии, ты умеешь готовить?
— Ну, могу пожарить овощи и всё в таком духе!
— Значит, мы с тобой на одном уровне.
— Будем считать, что у меня ещё есть потенциал для роста.
Когда мы сидели лицом к лицу на таком близком расстоянии, слова иссякли сами собой.
Я тихо прикрыла глаза. Дыхание Ёсии коснулось кончика моего носа, и я мелко вздрогнула.
Секунду спустя его губы накрыли мои.
Сколько бы раз я это ни испытывала, прикосновение чужих губ к моим по-прежнему вызывает странное, непривычное чувство.
Чувствуя, как колотится сердце, я мягко отстранилась. В следующее мгновение Ёсии потянулся ко мне... и, не дав времени на возражения, крепко обнял.
— Ё-Ёсии?
От ощущения его неожиданно крепкого тела в груди поднялась волна паники.
Оставаясь в его объятиях, я нервно сглотнула. Так и знала.
Ёсии в настроении. Сегодня он собирается заняться со мной этим.
От осознания этого факта сердце бешено заколотилось. Температура тела резко подскочила, и я вся вспыхнула. Мысль о том, что Ёсии прекрасно чувствует мой жар, делала ситуацию просто невыносимой.
Но, думаю, с Ёсии можно. Ни с кем другим, только с ним.
— Ёсии. Эм... М-может, сначала ,в душ...
Едва я попыталась выдавить это хриплым голосом, как услышала над ухом беззаботный вздох.
— Ах, какое счастье. Я так долго хотел просто побыть вот так.
От этих беспечных слов, бесконечно далёких от моего нервного напряжения, я нахмурилась. Но следующая фраза заставила меня широко распахнуть глаза.
— Студенческая жизнь — это весело, но ведь тебя, Айкава-сан, рядом нет.
— …Угу.
— И всё-таки я скучаю.
Ёсии всегда предельно честен. Когда он говорит мне такие прямые слова, без капли фальши, мне кажется, будто он вытягивает наружу и меня — ту, что обычно не умеет так легко выражать свои истинные чувства.
— Я тоже. Но то, что я могу чувствовать эту грусть... Наверное, меня это даже немного радует.
— М?
Ёсии удивлённо отстранился.
Сразу предупредив: «Я вряд ли смогу выразить это красиво», я начала медленно подбирать слова.
— Мне кажется, я постоянно ищу всех где-то в пейзаже.
Девушку, похожую на Рит-чан. Людей, похожих на Санаду, на Кодзуэ, на Оно. На незнакомых улицах я машинально ищу тех, в ком есть хоть какие-то черты дорогих мне людей.
Наверное, всё дело в том, что я хочу верить, будто не одинока, ведь я всё ещё связана с теми, кого так люблю.
— Но только Ёсии ни на кого не похож. Все люди, с которыми я знакомлюсь в университете или на подработке, — они совершенно не такие, как ты. И это очень грустно, но... То, что я не смогу встретиться с Ёсии, пока не увижу самого Ёсии, почему-то меня радует.
Влюбившись в Ёсии, я узнала, каково одиночество на ощупь.
Размышляя об этом, я горько усмехнулась.
— Прости. Наверное, звучит как бред.
Я и сама понимала, что не смогла как следует облечь свои чувства в слова.
Ёсии, скорее всего, тоже ничего не понял. Так я думала, но он несколько раз глубокомысленно кивнул, потёр подбородок и выдал:
— Короче говоря, Айкава-сан, ты по уши в меня влюблена.
— Что это ещё за вывод такой?
— Но ведь это правда, да?
— ...Как же ты раздражаешь.
Я с досадой цокнула языком. Но Ёсии это ничуть не смутило. Он с самого начала знал, что я не злюсь всерьёз.
Я думала, что у меня больше никогда не будет друзей. А уж тем более парня — казалось, подобное возможно лишь в какой-то другой, параллельной вселенной, не имеющей ко мне отношения.
Но мне нравится Ёсии. А Ёсии нравлюсь я.
От этих мыслей откуда-то из глубины души начала подниматься смелость. Решившись, я произнесла:
— Знаешь. Я тоже хотела... побыть вот так с тобой.
Прижавшись щекой к его груди, я попыталась озвучить истинные чувства, в которых редко признаюсь вслух. От Ёсии едва уловимо пахло потом, но это было не противно, наоборот, его тепло успокаивало.
Однако Ёсии почему-то не обнял меня в ответ.
Заподозрив неладное, я уже хотела было спросить, в чём дело, как Ёсии промямлил жалким, дрожащим голосом:
— Эм, Айкава-сан. Правда, извини.
— Что?
— ...У меня встал.
Не дав ему договорить, я мгновенно вырвалась из объятий и отскочила на безопасное расстояние.
— Ну зачем же так шарахаться, как от прокаженного...
С грустным видом Ёсии резко отвернулся.
— Подожди секунду. Я сейчас посчитаю простые числа и успокоюсь.
«Разве от такого можно успокоиться?» — с тревогой подумала я и тут же услышала бормотание:
— Э-э. А что там с простыми числами... Единица, что ли... Или двойка...
Покосившись на запутавшегося в элементарной математике парня, я встала.
— Пойду наберу ванну.
— Так-с, тройка и четвёрка — это точно простые числа...
Случай явно был безнадёжным.
В итоге мы по очереди приняли душ. Мы впервые видели друг друга после купания, так что по идее атмосфера должна была быть крайне романтичной, но от былого настроя не осталось и следа.
Что ж, пожалуй, это вполне в нашем духе. Думаю, нет нужды торопить события. По крайней мере, до завтрашнего дня мы будем вместе.
Я поманила рукой Ёсии, вышедшего из ванной после сушки волос.
— Я помогу, давай расстелим твой футон.
Я собиралась спать на кровати у стены, а гостю — постелить на полу. Поняв это, Ёсии недовольно скривился:
— Э-э, а я думал, мы будем спать вместе в кровати...
— Не думаешь, что сам виноват?
— ...ТАК И ЕСТЬ!
Общими усилиями мы достали из шкафа постельный комплект. Одному с этим возиться неудобно, но вдвоём мы справились в два счёта.
Плюхнувшись животом на футон со свежими простынями, Ёсии беззаботно заболтал ногами в воздухе.
— Прямо как на школьной экскурсии!
«В таком случае скорее как молодожёны», — подумала я, но вслух не сказала.
— Айкава-сан, могла бы и подколоть: «В таком случае, скорее как молодожёны!»
— Я так и поняла, что ты напрашиваешься на этот ответ, поэтому промолчала.
— Злюка! — закорчился Ёсии и, катаясь по футону, расплылся в широченной улыбке. — Ах, Золотая неделя — это реально кайф. Завтра и послезавтра я смогу быть с Айкавой-сан.
— ...А? Ты и послезавтра собираешься остаться?
— Э?
Ёсии резко сел, потеряв дар речи. Мы непонимающе переглянулись и замолчали.
То, что он приедет с ночёвкой на праздники, было решено ещё в начале месяца. Однако, если подумать, конкретные сроки мы так и не обсудили.
Осознав масштаб недопонимания, Ёсии покосился на свой рюкзак:
— Я вообще-то собирался провести с тобой все девять дней, поэтому набрал целую кучу трусов!
«То-то я думаю, чего у него рюкзак такой неподъёмный», — дошло до меня.
— Девять дней... У тебя ведь тоже есть домашка и всё такое.
— Ну, есть, но...
Значит, всё-таки есть.
— Да ладно, не страшно. Задания можно и здесь поделать.
— Не-а. Я оставил все учебники и ноут в общаге.
В ответ на это невинное признание я лишь тяжело вздохнула.
Я и сама звёзд с неба не хватаю, но до безалаберности Ёсии мне далеко. В этом плане мы, возможно, и правда идеальная пара, но какой толк быть похожими именно в этом?
— До общаги отсюда ехать чуть больше часа, верно? Завтра или послезавтра съезди и забери.
— Да ладно?!
Ёсии скрестил руки на груди с неоправданно серьёзным видом. Похоже, ему не столько лень тащиться в Токио, сколько просто неохота браться за учёбу.
Глядя на него, я начала всерьёз беспокоиться.
— Как у тебя вообще с лекциями? За программой успеваешь?
Ёсии прошёл в университет по дополнительному набору. Было очевидно, что учиться ему будет тяжело. Я слышала немало историй о том, как люди с трудом поступали, но не вытягивали программу и в итоге отчислялись.
— Ну, помаленьку.
Его глаза забегали. Когда он ведёт себя настолько предсказуемо, я волнуюсь ещё больше.
— Значит, хуже, чем помаленьку.
— Можно сказать и так. А ты как, Айкава-сан?
На эту очевидную попытку перевести стрелки я ответила совершенно ровным голосом, садясь на край кровати:
— Ну, у меня тоже помаленьку. Мы ведь только начали учиться.
Студенческая жизнь длинная — впереди целых четыре года. За первый месяц мало что можно понять.
— Во-во! Только начали, так что как-нибудь прорвёмся!
Ёсии беззаботно рассмеялся. «Пожалуй, на сегодня позволю себя обмануть», — решила я.
Ведь завтра начинается наша первая общая Золотая неделя. Будет скучно, если я продолжу читать ему нотации.
— Слушай. Куда пойдём завтра?
В праздники везде будут толпы народа, но возможность гулять в первую половину Золотой недели, до самого пика — настоящая привилегия студентов.
— Я хочу сходить в пекарню, где ты работаешь, Айкава-сан!
— А?
Я никак не ожидала такого ответа и невольно издала изумлённый возглас.
Хлеб в «Капп Бэкери» отличный, я как работник могу дать стопроцентную гарантию. Но стоит ли это место того, чтобы тащиться сюда аж из Токио — большой вопрос. Проедь немного на поезде, и найдёшь кучу мест поинтереснее.
Однако Ёсии, сидя по-турецки на футоне, расплылся в нежной улыбке.
— Лично я хочу посмотреть на Айкаву-сан, продающую вкусный хлеб. Да я бы вообще с удовольствием ходил туда каждый день.
— ...Раз уж ты так просишь, то ладно.
— Ура!
Щёки Ёсии счастливо надулись, точь-в-точь как свежеиспечённая булочка. Я бы ткнула его пальцем, но между кроватью и футоном было небольшое расстояние.
Не догадываясь о моих сожалениях, Ёсии радостно покачивался:
— Посоветуй какой-нибудь вкусный хлеб. Возьмём его и устроим пикник!
— В моём университете?
Я предложила это наполовину в шутку, но Ёсии ответил абсолютно серьёзно:
— Звучит супер! А в следующий раз приезжай в мой универ. Еда в столовке недорогая, но просто офигенная.
— ...Ага. Обязательно приеду.
Кампус, где учится Ёсии. Его любимое блюдо в столовой. Любимый маршрут для прогулок. Супермаркет, куда он ходит каждую неделю. Новые друзья. На ум приходило столько всего, что я хотела узнать о его жизни, что сама удивилась.
Когда планы на завтра были утверждены, я взглянула на телефон.
— Пора бы уже спать.
Время давно перевалило за час ночи. Засиживаться допоздна, конечно, весело, но чтобы были силы на завтрашний пикник, лучше лечь пораньше.
Пожелав друг другу спокойной ночи, мы выключили основной свет. Я, не любящая кромешную тьму, оставила только ночник и юркнула под одеяло. Ёсии тоже послушно улёгся на футон.
Совсем рядом я слышала его размеренное дыхание. Лёжа на спине, я повернула голову в его сторону.
В тусклом оранжевом свете можно было различить лишь контуры его головы. Спит он или нет — непонятно.
— ...Не слишком светло? Уснуть сможешь?
— Всё отлично.
Слова, которыми мы обменивались в полумраке, звучали тихо и мягко, словно мы нащупывали очертания друг друга в темноте. Это принесло мне невероятное умиротворение, и я тихо прошептала:
— ...Существуют ли доппельгангеры.
Я почувствовала, как Ёсии молча повернул ко мне лицо.
— Вспомнила, что сегодня на семинаре у нас были дебаты на эту тему. Ёсии, как ты думаешь, доппельгангеры существуют?
Я старалась говорить как можно ровнее, но чувствовала, как бешено бьётся сердце. Тело напряглось под одеялом, словно готовясь к удару, отчего стало тяжело дышать.
Не замечая моего состояния, Ёсии нерешительно начал:
— Хм... Если тебе неприятна эта тема, я лучше промолчу.
— Нет, всё нормально.
Я кивнула. Ёсии какое-то время молчал, а затем заговорил, слегка запинаясь:
— В первый год старшей школы ходили слухи, что у Айкавы-сан раздвоение личности. Не то чтобы я в это верил, но правда... почему-то мне казалось, что Айкав-сан две. И одна из них... звучит, конечно, странно, но я думал, что есть Айкава-сан, которой нравится Санада. Хоть вы оба и отрицали, что встречаетесь. Поэтому я решил, что, может быть, на самом деле не только Айкавы-сан, но и Санады тоже два.
— ...Вот как.
Я слабо улыбнулась. То, что я почувствовала всем телом, было вовсе не болью — скорее лёгкой щекоткой, словно кто-то ласково погладил меня.
Понимает ли Ёсии? Что я ожидала услышать от него именно эти слова.
Впрочем, я знала это ещё до того, как задала вопрос. И дело не только в том, что он безошибочно назвал суп, который я сварила сама, самым вкусным. Ещё в старшей школе Ёсии подсознательно различал меня и Нао. Он замечал именно меня — неуклюжую, колючую, совсем не добрую и не милую.
— Ёсии. Можешь слушать лёжа... Я хочу тебе кое-что рассказать.
На этот раз ответ последовал без малейшего промедления.
— Я выслушаю всё, что угодно, если это расскажешь ты, Айкава-сан.
До сих пор я никак не могла решиться.
Но всё же я хочу, чтобы Ёсии, говорящий мне такие слова, узнал правду.
— Историю о моей реплике.
С улыбкой на губах я медленно начала свой рассказ.
Историю о дне, когда на свет появилась ещё одна я.
И историю о том, как я с ней попрощалась.