На перемене после первого урока Рицуко сидела в классе за книгой.
Это был свежий том её любимого ранобэ. Рицуко начала читать ещё вчера вечером и так жаждала узнать продолжение, что, спрятав книгу в обложку, принесла её в школу. Потому-то сейчас, на короткой десятиминутной перемене, она торопливо пробегала глазами по строчкам, словно за ней кто-то гнался.
Вокруг сидело ещё несколько таких же увлечённых читателей. Похоже, введённые школой осенние часы утреннего чтения всё-таки привили некоторым ученикам привычку к книгам.
Но, хотя Рицуко с головой погрузилась в будоражащий кровь сюжет, где-то в глубине души она думала совсем о другом.
Литературный клуб оказался под угрозой закрытия, но, как она узнала от Акаи-сэнсэя, разговоры о роспуске, похоже, сошли на нет. Рё, с уверенностью заявлявшая, что переубедит учителей, исчезла сразу после тех слов. Значит, вместо неё всё уладил вице-президент Сюн.
А может, руководству школы стало просто не до литературного кружка. Как бы то ни было, Рицуко хотела поблагодарить Сюна и заглянула к нему в класс, но оказалось, что с этой недели он не ходит в школу. Она без труда догадалась о причине, и от этого на душе стало невыносимо тяжело.
В книгах смерть часто описывали как нечто само собой разумеющееся. Бывали ночи, когда Рицуко лежала в ванной и размышляла о яростных последних битвах, о словах, которые павшие товарищи оставляли выжившим.
В последнее время в ранобэ набрали популярность истории о суровых мирах. Книга, которую она сейчас читала, тоже относилась к этому жанру. Рицуко восхищал главный герой: потеряв близкого человека, он страдал от жестокой и несправедливой реальности, корчился от боли, но всё равно поднимался на ноги. Проливая над страницами слёзы, она искренне поражалась его стойкости.
Конечно, реальность мало чем отличается. Люди рано или поздно умирают. И хотя в её семье хватало долгожителей, Рицуко уже несколько раз бывала на похоронах родственников.
Но с Рё всё иначе. Она — реплика, и она не умерла. Сразу после того, как Судзуми испустила последний вздох, Рё просто стёрлась с лица земли, словно так и должно быть. Будто её вообще никогда не существовало.
До чего же это жестоко и страшно.
Но Рицуко знала: Рё несомненно была человеком. Как Нао и Аки. Она ничем не отличалась от самой Рицуко — точно так же плакала, смеялась и злилась. Была живой.
Она помнила, как весело им было всем вместе ставить спектакль. До сих пор помнила реплики наизусть. Красота принцессы Кагуи всё так же стояла перед глазами, но девушки, сыгравшей её, больше нигде нет.
Тем временем по классу Рицуко гуляло видео со сценой из «Сказания о резчике бамбука». Отрывок из самого начала спектакля, где Рё, Нао и остальные разговаривали на сцене. Видеоролик с кричащим названием «Слабонервным не смотреть! Призрак на видео!» уже заметили учителя, и нескольких причастных учеников вызвали в кабинет воспитательной работы.
Рицуко не могла рассказать об этом Нао и остальным. Язык бы не повернулся.
Нао и Аки наверняка восприняли исчезновение Рё как личную трагедию. У самой Рицуко сердце сжималось от боли, а уж горе этих двоих и вовсе не поддавалось описанию.
Но Рицуко ни разу не плакала за пределами своей комнаты. Она твёрдо решила оставаться при них весёлой. Ведь когда Рицуко улыбалась, Нао всегда радостно расцветала в ответ.
Друзей-ровесников у неё было немного, но они всё же имелись. Те самые понимающие друзья-отаку, которые даже сейчас, заметив, что Рицуко увлечённо читает ранобэ, тактично не стали её отвлекать.
Дни шли своим чередом и приносили радость, но иногда, находясь рядом с Нао и остальными, она жалела, что не родилась на год раньше.
Тогда она стала бы одноклассницей своих любимых сэмпаев... могла бы быть рядом и хоть чем-то им помочь.
— …Хотя всё это пустые мечтания, — пробормотала Рицуко себе под нос, и её голос потонул в шуме класса.
Идеал всегда подобен миражу. Дочитав вторую главу, Рицуко на мгновение оторвалась от страниц и выглянула в окно.
— Я тоже хотела поехать в Киото…
В Киото всегда находилось то, от чего трепетало сердце отаку. Оммёдзи[1], Синсэнгуми[2], исторические мечи… Найдётся ли на свете хоть один фанат, которого ничего из этого не зацепит? Нет, не найдётся.
[1]: Оммёдзи — мастера эзотерической космологии в традиционной Японии, популярный мотив в мистических сюжетах.
[2]: Синсэнгуми — военно-полицейский отряд времён бакумацу, частые герои исторических произведений.
Сама Рицуко ещё в средней школе ездила на экскурсию в Киото и Нару, но в этот город можно возвращаться бесконечно. Там столько достопримечательностей, что и за несколько дней всё не обойдёшь.
— Жду не дождусь гостинцев.
«Если из Киото, то, наверное, привезут яцухаси или сэндзю сэмбэй[3]? — подумала она. — Хотя это, наверное, слишком банально? Что касается Фудзиномии, то, как ни ломай голову, на ум приходит только местная якисоба. Но раз там ферма, всё должно быть иначе. Наверняка там полно вкусной молочки: молоко, йогурт, сыр и всё такое. На самом деле, гостинцы вовсе не обязательны. Если они просто привезут с собой радостные рассказы о поездке, мне и этого хватит».
[3]: Яцухаси и сэндзю сэмбэй — традиционные японские сладости, популярные сувениры из Киото.
Рицуко подняла взгляд на ясное небо Сидзуоки.
Киото и Фудзиномия.
«Надеюсь, с погодой повезёт, и обе поездки пройдут весело».
И тут Рицуко задумчиво уставилась в пространство.
— …Кстати, а когда мне впервые показалось, что что-то не так?
Это случилось отнюдь не вчера. Рицуко уже давно начала замечать, что в Сунао кроется кто-то ещё… словно в ней живёт другая личность.
Ещё в младших классах, познакомившись с Сунао на районном собрании, они моментально подружились. Жизнерадостная, добрая, немного неуклюжая, очаровательная девочка — она выглядела мило, даже когда злилась.
Рицуко сразу же привязалась к старшей подруге. Она повсюду бегала за ней, с обожанием зовя «Сунао-чан, Сунао-чан», и вплоть до самого переезда они дружили семьями.
«Нет, всё было не так», — мысленно одёрнула себя Рицуко и слегка покачала головой.
— Кажется, поначалу я звала Сунао-сэмпай «Нао-чан»?
В это мгновение странное чувство кольнуло её в грудь.
— …М-м?
Она озадаченно склонила голову.
Это до боли напоминало то досадное чувство при просмотре детектива, когда ты вот-вот догадаешься, кто преступник, но ответ всё время ускользает. Казалось бы, стоит лишь собрать воедино все разбросанные по сюжету подсказки, и докопаешься до истины, но время идёт, а какая-то важная деталь никак не даётся в руки…
Какое-то время Рицуко сидела и размышляла, тихо мыча себе под нос, но прозвеневший предупреждающий звонок сбил её с мысли.
Звонок ещё не успел стихнуть, а в класс уже вошёл учитель английского. Вспомнив, что сегодня её очередь отвечать, Рицуко торопливо достала учебник.