— Жёстко... — рефлекторно усмехнулся Ёсии. Превращать всё в шутку было его дурной привычкой.
Они болтали с друзьями в коридоре. «Вы мешаете», — бросила девушка высокомерно, словно мечом отрубила, и с ледяным взглядом протиснулась прямо между Ёсии и остальными.
Она наверняка услышала его реплику. Ёсии мысленно ахнул: «Блин», но было уже поздно.
Он её разозлил. Точнее, она его возненавидела. Но в тот момент Ёсии лишь отмахнулся: «Да и ладно». Какая разница, что о тебе думает девчонка из другого класса?
Попроси описать Ёсии Харуку одним словом, и восемьдесят процентов ответят: «Легкомысленный». Сам же он ни разу не тяготился подобной репутацией.
То ли он казался ненадёжным, то ли вызывал в девушках инстинкт «этот парень без меня пропадёт», но со времён средней школы ему частенько признавались в любви сэмпаи.
Однако сценарий всегда повторялся: он принимал чувства по принципу «не отвергать тех, кто сам пришёл», а через месяц его бросали. Девушки теряли терпение, устав от поверхностности и безответственности Ёсии. Найти ту, в которой желание заботиться о нём не угасло бы так быстро, оказалось непросто.
Пока он об этом размышлял, в аудиторию с облегчением скользнула неприметная одноклассница. Увидев её, Ёсии наконец-то всё понял и смутился.
Вот оно что. Айкава-сан сделала им замечание, заступившись за ту оробевшую девочку. Если подумать, девчонке из другого класса вовсе не обязательно было ввязываться в перепалку с компанией Ёсии, чтобы просто пройти по коридору.
«Ува-а, как неудобно получилось», — поморщился Ёсии, глядя вслед удаляющейся фигуре.
Айкава Сунао была невероятно милой.
Шелковистые прямые волосы, будто из рекламы шампуня. Большие ясные глаза, аккуратный носик, блестящие губы. Идеальная фигура. Хоть это и не бросалось в глаза, но и формы у неё приличные. Наверное, размер D. А может, и все E.
Не будет преувеличением сказать, что старшеклассники на восемьдесят процентов состоят из гормонов. Они — само воплощение похоти. И Ёсии, конечно же, всегда замечал девушек в своём вкусе. Всячески терзался. Проводил бессонные ночи.
Но Сунао едва ли годилась на роль объекта для таких фантазий. Слишком красива. Её совершенная кукольная внешность казалась неприступной. Аура мизантропии, или, скорее, напряжённый сигнал «не подходите ко мне», напрочь отбивали желание смотреть на неё сальным взглядом.
Но сейчас Ёсии не мог отвести глаз от девушки, скрывшейся за дверью соседнего класса.
— Ёсии, ты что, на Айкаву глаз положил? — спросил друг, перехватив его взгляд.
— Э-э...
«Не хочу плодить соперников», — решил Ёсии и уже собрался уйти от ответа, как вдруг ему на ухо заговорщицки зашептали:
— Ребята из её средней школы болтали... Айкава вроде как с раздвоением личности.
От этого тяжеловесного медицинского диагноза[1], так редко звучащего в школьных коридорах, Ёсии опешил.
[1]: В оригинале фраза «раздвоение личности» (二重人格) состоит из четырёх иероглифов, что стилистически отсылает к японским пословицам и тяжеловесным терминам.
— Раздвоение личности?
— Ага. Говорят, от дня зависит: то она приветливая, то дерзкая и колючая. Сегодня, похоже, режим стервы.
— Да может, просто месячные, — усмехнулся другой приятель.
Такой разговор девочкам точно слушать не стоило.
— ...Хм-м.
С того самого дня всё и началось. Ёсии и сам не заметил, как стал постоянно искать её взглядом.
Они учились в разных классах, поэтому столкнуться случайно уже считалось удачей. Всякий раз после таких встреч Ёсии мысленно складывал ладони перед храмом О-Сэнгэн-сан и бормотал: «Спасибо, Боженька».
Наблюдая за ней издалека, он быстро понял: Сунао — человек настроения. Впрочем, перепады настроения у его собственной старшей сестры были куда жёстче. В добром здравии она лезла обниматься, а не в духе — пинала без повода. И всё это уживалось в одном человеке, делая её характер невыносимым. Куда проще было бы поверить, что одна из них — подделка, но такая фантастика случается лишь в манге да аниме.
Сунао вращалась в кругу популярных ребят, но даже с ними никогда не улыбалась. Возможно, по-настоящему близких друзей у неё не было.
Сам того не замечая, Ёсии начал лелеять дерзкую мечту. Он хотел рассмешить Сунао. Хотел увидеть особенную улыбку этой девчонки, вечно носившей маску скучающего высокомерия.
Поэтому, когда на втором году обучения они оказались в одном классе, Ёсии мысленно сжал кулак: «Йес!»
Более того, когда класс рассаживали, они оказались на соседних партах — друг за другом. Явное вознаграждение за его примерное поведение. По пути домой Ёсии заглянул в храм Сэнгэн и горячо прошептал: «Спасибо, Боженька, реально спасибо».
Но тут Ёсии задумался. По слухам, Сунао уже несколько раз признавались в любви, однако она всегда отшивала парней одной и той же дежурной фразой: «Сейчас я не планирую ни с кем встречаться». Глядя на её идеальное лицо, в это верилось с трудом, но как Ёсии ни грел уши, он не уловил ни единой сплетни о её романах. Можно было списать всё на тайного парня из другой школы, но, похоже, любовь её и впрямь совершенно не интересовала.
А значит, лезть напролом со своими чувствами — гиблое дело. Она наверняка запишет его в «очередные воздыхатели» и выстроит глухую стену.
Ёсии ломал голову, как подступиться, когда вдруг — примерно с конца июня — начал замечать рядом с Сунао Шую.
Судя по слухам, Шуя взял перерыв в баскетбольном клубе и зачем-то подался в литературный. Так он и сблизился с Сунао, которая в этом клубе состояла.
«Дело дрянь», — запаниковал Ёсии. Пока он сидел сложа руки, Санада втёрся в доверие к неприступной Айкаве-сан... Какого чёрта... Откуда он вообще взялся...
Поддавшись панике, Ёсии пошёл в обход. Раз к Сунао на кривой козе не подъедешь, надо втереться в доверие к сопернику и собрать информацию. Содрогаясь от собственного коварства, он начал сближаться с Шуей.
Однако стоило ему заговорить с Санадой Шуей, как тот оказался мировым парнем. Отличный характер, звезда баскетбола, да к тому же красавчик — по всем статьям такой тип должен был вызывать у Ёсии жажду крови, но ненавидеть Шую оказалось физически невозможно.
Рядом с Сунао Шуя прямо-таки лучился счастьем. Да и лицо Сунао в его присутствии неуловимо смягчалось.
Ёсии оставалось лишь кусать локти от зависти, глядя на их идиллию. Он был в шаге от того, чтобы сдаться. Школьная жизнь коротка, вокруг полно девчонок. Пора переключаться на кого-то другого. В конце концов, разве не он жил по принципу «бери, что само в руки плывёт»?
Но напоследок, чисто ради воспоминаний, он решил уговорить Сунао примерить костюм горничной на фестивале Сэйрё. Идею с мэйд-кафе класс, увы, забраковал, но Ёсии верил: стоит ему увидеть любимую девушку в таком наряде, и его застоявшиеся с первого года чувства наконец упокоятся с миром. По крайней мере, он на это надеялся.
В комнате страха он знатно напугал Сунао и Шую. «Отличный ассист, — хвалил он себя. — Я просто молодец. Герой-сводник. И вовсе я не рыдаю в кустах от неразделённой любви[2]. В конце концов, я лежу в проклятой заброшенной больнице».
[2]: Адаптация японской идиомы «草葉の陰で泣く» (плакать под травой / в тени травы), означающей скорбеть из могилы. Герой использует её как шутку над собственной «смертью» от неразделённой любви в декорациях проклятой больницы.
Однако, глядя на перепуганную Сунао, жмущуюся к спине Шуи, Ёсии почему-то ничего не почувствовал. Да, в наряде горничной она выглядела сногсшибательно, но...
В тот момент Ёсии осенило. Та Сунао, что стояла рядом с Шуей, его совсем не цепляла. Наверное, потому, что её больше не нужно было смешить — болтая с Шуей, она и так сияла.
Заело эго неудачника? Или то первое впечатление, когда она на него рявкнула, въелось так глубоко, что теперь ему подавай только надутую, колючую Сунао?
«Я сам себя не понимаю», — скорчился Ёсии, хватаясь за голову.
Очередные посетители комнаты страха истошно завопили, увидев, как перемазанный искусственной кровью парень бьётся в настоящей агонии.
Совместный спектакль театрального и литературного клубов оказался на удивление захватывающим.
Ближе к середине Сунао начала выдавать реплики, явно похожие на импровизацию. Половина зала сидела с открытыми ртами, остальные едва сдерживали слёзы. Ёсии же лишь озадаченно склонил голову: «Как-то это не в стиле Сунао». И тут же мысленно дал себе затрещину — они и парой слов за всё время не перекинулись, а он строит из себя знатока её души.
Школьный фестиваль пролетел, не считаясь с душевными терзаниями Ёсии. Впереди ждала лишь прощальная вечеринка. Класс нужно было отмыть до её начала, но уборка затянулась, а время поджимало.
Староста Кодзуэ, дирижировавшая процессом, вдруг заметила, что Сунао и Шуя куда-то запропастились. Ёсии сам не понял, как вскинул руку и вызвался их найти.
Он резонно рассудил, что парочка отсиживается в клубной комнате литераторов. Но у крытой галереи, ведущей в специальный корпус, Ёсии замер.
Осторожно выглянув из-за угла, он заметил два знакомых силуэта. Сунао и Шуя сидели совсем рядом. Воздух между ними так и звенел от робкой, слащавой романтики — не нужно быть гением, чтобы понять, к чему всё идёт.
Как ни крути, они собирались поцеловаться. Когда парень и девушка в таком возрасте сидят впритирку, финал предрешён.
Идеальная страница школьной юности, о которой они будут вспоминать и через десять, и через двадцать лет. Врываться в такую сцену и всё портить — абсолютное свинство.
Головой Ёсии это прекрасно понимал. Нужно было развернуться и тихо уйти, сделав вид, что никого не нашёл.
И всё же он до боли прикусил губу.
«Не хочу. Я не готов сдаться».
Стоило этой мысли мелькнуть в голове, как ноги сами шагнули вперёд.
— А, вот вы где! Эй, вы двое, вечеринка уже начинается!
Каким-то чудом голос даже не дрогнул. Когда густо покрасневший Шуя в шутку пихнул его в плечо, Ёсии лишь подумал: «Лучше б ты врезал мне по-настоящему».
А затем, прямо посреди вечеринки, бесследно исчезла Моририн-сэмпай — Мори Судзуми. Позже ученикам сообщили, что она умерла. Казалось, густая, гнетущая тень накрыла всю школу.
Её смерть оставила много вопросов, но никто не лез с расспросами из праздного любопытства. Ёсии считал, что в этом крылась заслуга самой Судзуми и её светлой репутации. Нашлись, конечно, и те, кто пытался хайпануть на фоточках в соцсетях, но интернет-общественность проигнорировала вброс, и дело замяли строгим выговором от учителей.
Вскоре главной темой среди второгодок стала предстоящая школьная поездка.
В день распределения по группам Ёсии не спускал глаз с Сунао. Стоило ей выскользнуть из класса до начала делёжки, как он тенью метнулся следом. Разумеется, он планировал под шумок затесаться к ней в команду. Своим друзьям, Судзуки и остальным, он заранее велел собираться без него.
В тот день Ёсии нажал на кнопку «стоп» за секунду до поцелуя Сунао и Шуи. Конечно, они могли продолжить позже, и, возможно, их отношения зашли куда дальше, но Ёсии гнал от себя эти мысли.
Раз уж он нажал на этот «стоп», назад дороги не было. Он взял на себя ответственность идти до конца — пока не получит чёткий отказ.
И всё же, заглянув в щель двери медкабинета, он остолбенел. Ёсии подозревал, что прогулявшая уроки парочка отсиживается здесь, и оказался прав. К счастью, они не кувыркались на больничной койке (иначе Ёсии бы тут же скоропостижно скончался). Нет, Сунао стояла спиной к двери, а Шуя сидел, низко опустив голову. Воздух между ними казался тяжёлым и мрачным.
— Здрасьте! Это Ёсии!
Видеть их такими разбитыми было невыносимо, поэтому он просто вломился внутрь, не дав себе времени на раздумья.
Когда следом в медкабинет заглянула Кодзуэ, Ёсии сходу предложил объединиться в группу на четверых. Сунао первой же кивнула в знак согласия, чем немало удивила самого инициатора.
В тот же день, в обеденный перерыв, Ёсии выцепил Шую для разговора наедине. Шуя, хоть и озадачился, но согласился.
Сперва они молча жевали бэнто в пустом классе. Дождавшись паузы, Ёсии стёр с лица привычную ухмылку и спросил в лоб:
— Слушай, Санада... Вы с Айкавой-сан встречаетесь?
Шуя округлил глаза. Пожевав губы, он тихо и как-то растерянно пробормотал:
— Нет, мы не... Мы с Айкавой не встречаемся.
Ответ прозвучал скомканно, но суть была ясна — они не пара.
Эта новость вызвала у Ёсии смешанные чувства. «Да хорош заливать, вы же тогда чуть не поцеловались...» — чуть не ляпнул он, но вовремя поперхнулся и запил слова чаем. Раскапывать эту тему себе дороже.
В любом случае, план действий нарисовался сам собой. Ёсии поверит Шуе на слово. Они не встречаются — точка. Так Ёсии было куда удобнее.
— Тогда... я могу ей признаться?
Чёрт. На эмоциях он ляпнул то, что могло всё испортить.
В какой-нибудь сёдзё-манге это стало бы началом катастрофы, но Шуя ответил предельно серьёзно:
— Спрашивать у меня разрешения как-то странно. Спрашивай у Айкавы.
«Какой же он всё-таки крутой мужик», — с уважением подумал Ёсии, доедая остатки бэнто, а про себя победно взревел: «В этой школьной поездке я выложусь на все сто!»
◇ ◇ ◇
Конечно, он не собирался бросаться с признаниями в омут с головой, поддавшись романтике школьной поездки.
Для Сунао Ёсии оставался всего лишь «тем шумным дурачком, что вечно ошивается рядом с Шуей». Уровень её симпатии, может, и не ушёл в минус, но болтался где-то около нуля. Ёсии не был идиотом, чтобы бросаться в самоубийственную атаку без шансов на победу.
Поэтому он решил действовать аккуратно: заговаривать с ней так, чтобы не казаться навязчивым. Того добренького парня, который дарил им поводы для флирта в комнате страха, он похоронил заживо. Прости, Санада, благотворительность закончилась, больше никаких ассистов.
Школьная поездка началась с Великого святилища Фусими Инари. Официально разбивка по группам стартовала только со второго дня, но Ёсии намертво приклеился к Шуе и, как следствие, оказался в компании Сунао. Спасибо тебе, Санада. Но моих ассистов больше не жди.
Когда впереди показался туннель из алых торий, Кодзуэ радостно хлопнула в ладоши:
— Давайте сделаем памятное фото! Ну же, все вместе!
Ёсии был растроган до слёз. Ай да староста! Какое потрясающее, конструктивное предложение! В этот миг он как никогда радовался, что они объединились именно в таком составе.
— Давайте сложим сердечко под подбородком! — внезапно выкрикнул Ёсии.
Ему до дрожи хотелось увидеть, как Сунао сделает этот жест. Жутко хотелось. Безумно хотелось (трёхступенчатая градация подростковой похоти).
Они сфоткались вчетвером. Ёсии тут же сунул нос в смартфон Кодзуэ, проверяя кадр. На фото Шуя с Кодзуэ проигнорировали его идею и просто показали «мир», зато Сунао, как и сам Ёсии, послушно сложила сердечко под подбородком.
Э-э. Стоп. Я же так влюблюсь. Я, конечно, уже влюблен, но...
Дальше Ёсии шёл как на иголках. Руки чесались попросить Кодзуэ скинуть фотку прямо сейчас, но он сдержался, чтобы не спалиться перед Сунао.
— Эти тысячи торий... В них есть что-то такое мистическое. Класс! — щебетала Кодзуэ, пока они шагали сквозь алый коридор.
Во время прогулки Сунао почти не открывала рта. Шуя тоже не блистал красноречием, так что вытягивать разговор приходилось Кодзуэ и Ёсии. И всё же Ёсии то и дело замечал, как эти двое придвигаются друг к другу и о чём-то тихо шепчутся, заставляя его нервничать. Пожалуйста, хватит вот так запросто уходить в свой собственный манямирок. Покажите хотя бы дверь, я тоже туда хочу.
— А, я понял. Они похожи на перевёрнутые палочки Pocky, — ляпнул Ёсии.
Его гениальное наблюдение Шуя и Кодзуэ встретили ледяным молчанием. Ну и ладно. Это был просто лёгкий джеб, прощупывание почвы. Он и не пытался никого рассмешить, так что ни капельки не обиделся. Честно-честно.
Но именно в этот момент это случилось.
Сунао тихо фыркнула, сдерживая смешок.
Ёсии опешил. А спустя пару секунд уже парил на седьмом небе от счастья. Сфоткать он не успел, но смеющаяся Сунао выглядела просто потрясающе. Эта её запоздалая реакция — жутко мило. Её сморщенный носик, выдававший, что она совсем не привыкла улыбаться, — невыносимо мило. Да в ней всё было настолько милым, что это нужно было запретить законом!
От радости он буквально запрыгал на месте, вопя: «Она засмеялась! Вы видели?! Засмеялась!», за что тут же получил безжалостный удар по голени от самой виновницы. Но даже пронзившая ногу боль показалась ему сладкой, и Ёсии расплылся в ещё более идиотской улыбке.
Дальше школьная поездка шла как по маслу.
Окрылённый успехом с шуткой про Pocky, Ёсии решил перейти в наступление у храма Киёмидзу. Накапливать очки симпатии — это, конечно, важно, но романтика не зацветёт, пока девушка не увидит в тебе мужчину.
— Айкава-сан... Не хочешь попробовать пройти между Камнями любви вместе?
Нервно хихикая, Ёсии выпалил это одной скомканной скороговоркой. Несмотря на осеннюю прохладу, подмышки взмокли так, будто он стоял под водопадом. «Идиот, почему я не взял дезодорант!»
По меркам флирта это был бросок точно в десятку. Пройти между этими камнями с закрытыми глазами пытаются не только безнадёжно влюблённые, но и счастливые парочки, и даже супруги. Иногда это делают и просто друзья ради забавы, так что Ёсии рассчитывал на высокий шанс согласия.
— Нет. Мне такое неинтересно.
Он с треском провалился.
Но Ёсии не сдался. Он решил пройти испытание в компании Судзуки и остальных парней, запнулся на полпути и с позором сошёл с дистанции.
Вечером в номере Шуя, с которым они делили комнату, сосредоточенно разминал забившуюся правую ногу.
Дождавшись, пока сосед переведёт дух, Ёсии окликнул его:
— Слушай, погнали на улицу. Сок с меня.
— С чего такая щедрость? — подозрительно прищурился Шуя.
— Да ладно тебе, пошли! — отмахнулся Ёсии, вытаскивая друга за дверь.
Не мог же он сказать: «Это моральная компенсация за то, что я сорвал вам поцелуй».
— Ну и где тут автоматы?
Он вытащил Шую наугад и понятия не имел, как устроен этот отель. Шуя лишь тяжело вздохнул, оценив «гениальный» план, но всё же поплёлся следом. Спустившись на первый этаж, они выскользнули наружу через какую-то боковую дверь. Похоже, это был запасной выход, но раз не заперто — значит, можно.
— О, — ткнул пальцем Ёсии.
Вдалеке спасительно светился торговый автомат. А на скамейке неподалёку темнел чей-то силуэт.
«Вон там», — хотел сказать Ёсии, похлопав Шую по плечу, но в этот момент тишину прорезал крик:
— Но ведь я... я ни к кому не могу относиться по-доброму!
В этом отчаянном вопле, разорвавшем ночную мглу, было столько боли, что у Ёсии сжалось сердце.
— Айкава?..
Лицо Шуи помрачнело. А Ёсии уже круто развернулся и зашагал обратно к отелю.
— Эй, Ёсии? — растерянно окликнул его Шуя.
Но Ёсии даже не обернулся.
Он понял сразу: это не та сцена, на которую ему позволено смотреть. У него нет права лезть ей в душу.
Зато это право, судя по всему, было у Шуи. И доказательством тому послужило то, что в номер Шуя не вернулся ещё очень долго.
Сидя на кровати, Ёсии до боли сжимал кулаки. От его привычной беззаботности не осталось и следа.
В темноте он не разглядел лица Сунао. Но она точно плакала. Рыдала, разрываемая на части от боли. От одной мысли об этом ему становилось трудно дышать.
— Ни к кому не может относиться по-доброму, да?..
В памяти вспыхнул её силуэт и этот крик, от которого веяло настоящим отчаянием.
— Да ведь Айкава-сан добрее всех на свете, — тихо пробормотал он.
Как же он хотел однажды сказать ей это глядя прямо в глаза.
Сможет ли он найти правильные слова для чувств, что бушуют у него внутри?
Сможет ли признаться, как сильно она ему нужна?