«Бряк!» — с резким стуком гаджет ударился о пол.
Аки посмотрел на смартфон, стремительно рухнувший из пустоты прямо на пол гондолы. К счастью, аппарат, похоже, уцелел. На защитной плёнке не появилось ни единой трещины. Аки рассеянно переводил взгляд с этого телефона на свой, точно такой же, как вдруг его глаза широко распахнулись.
«Нельзя терять время. Возможно, я ещё успею». Дрожащими руками он подобрал оба аппарата и перезвонил по давно прерванному номеру.
Аки прижал телефон к уху. «Тук-тук» — оглушительное сердцебиение только мешало.
Еле справляясь с накатывающей тошнотой, он терпеливо ждал. Вскоре гудки прекратились, но на другом конце не раздалось ни звука — никто не взял трубку.
Аки нахмурился и посмотрел на экран: вызов отклонили. И всё же ему оставалось лишь цепляться за призрачную надежду. Он ещё раз коснулся экрана...
И снова безрезультатно. Не было ни единого шанса из десяти тысяч, что звонок пройдёт.
Но он не мог отпустить это маленькое устройство. Сейчас, когда их разделяло расстояние, Аки не представлял, как ещё остановить Нао.
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети...»
Третий звонок. Вскоре в трубке зазвучал лишь безэмоциональный голос автоответчика.
Снаружи щёлкнул замок гондолы.
Дверь распахнулась, и сотрудник аттракциона, который одиннадцать минут назад с улыбкой провожал их в кабинку, ошарашенно замер.
«Неудивительно», — подумал Аки. Хоть ему и было не до веселья, захотелось истерично рассмеяться. Любой бы опешил, увидев, что старшеклассник, садившийся в гондолу с девушкой, вернулся один.
С подозрительным видом работник попытался что-то сказать, но подошёл следующий посетитель, и тому пришлось отвлечься.
Воспользовавшись заминкой, Аки выскользнул из гондолы. Даже отдаляясь, он чувствовал спиной пристальный взгляд, но так и не обернулся.
Едва переставляя ослабевшие ноги, он зашагал вперёд. Аки даже не понимал, куда направляется, — просто заставлял тело двигаться.
Мелькнула мысль, что не стоило одалживать ей смартфон. Однако это всё равно не решило бы главную проблему.
Даже на мосту Тогэцукё он сумел лишь схватить Нао за руку. А несколько минут назад и вовсе просто выплеснул эмоции.
У Аки не нашлось ни единого слова, чтобы её остановить. А всё потому, что в глубине души он одобрял выбор Нао.
Он не хотел, чтобы она исчезала. И сегодня, и завтра, и в будущем — он хотел, чтобы Нао звонко смеялась рядом. Ведь они даже договорились пойти на фестиваль фейерверков в следующем году.
В то же время другая его часть желала счастья Шуе. Хотела, чтобы тот, как и прежде, ходил в школу и играл в баскетбол. Именно потому, что оригинал столкнулся с несправедливостью и пережил столько боли, Аки мечтал, чтобы Шуя снова улыбался в окружении друзей.
Эти противоречивые чувства привели к тому, что сейчас Аки остался совершенно один.
Внезапно он подумал: «Неужели Шуя в прошлом чувствовал то же самое и поэтому призвал реплику?»
Но как бы больно ни было сейчас Аки, реплика не способна призвать другую реплику.
Жуткая, пробирающая до мурашек тьма застилала сказочный пейзаж перед глазами.
— Аки!
Он поднял голову и увидел Сюна: тот махал рукой, выбегая из-за аттракциона в виде пиратского корабля. Позади него, тяжело ступая, плелась Рицуко.
— ...Аки-сэмпай.
Рицуко жалобно сдвинула брови. Она заметила, что Аки стоит совершенно один.
В руках она сжимала пухлый бумажный пакет. Внутри лежал абсолютно новый костюм оленя.
— Одежды... костюма Санты Нао-сэмпай... нет. У меня ведь ключ, Нао-сэмпай никак не смогла бы открыть шкафчик. И всё равно...
А ведь они вчетвером пришли сюда повеселиться. Даже Рицуко понимала: Нао не из тех, кто уйдёт домой в одиночку, не сказав ни слова.
Нао всегда находила крупицы счастья в мелочах, мимо которых другие прошли бы не взглянув. Для неё было бы куда естественнее всю дорогу домой радостно обсуждать сегодняшний день.
Заметив на лице Аки дорожки слёз, Сюн и Рицуко, должно быть, о многом догадались. И всё же, чувствуя, что обязан это сделать, Аки рассказал им о произошедшем на колесе обозрения.
В глазах Рицуко тут же вскипели слёзы. Сюн издал звук, похожий на едва уловимый вздох.
По парку уже объявили о скором закрытии. Аки, Сюн и Рицуко оставались единственными, кто застыл на месте, не в силах пошевелиться.
Совсем скоро время грёз подойдёт к концу. И как ни упрямься, время не обернуть вспять.
— Аки, что это?
Услышав вопрос Сюна, Аки медленно разжал кулак. Он стискивал его так сильно, что ногти едва не прорвали кожу.
Заглянув в ладонь, Сюн тихо пробормотал:
— Вот как.
— Нет смысла здесь оставаться. Пойдёмте домой.
Аки коротко кивнул. Хотя со стороны, наверное, казалось, будто он просто понурил голову.
Озеро Хамана, казавшееся таким прекрасным, вмиг поблекло, и Аки совершенно забыл, как переставлять ноги. Видимо, Рицуко чувствовала то же самое — она не могла сделать ни шагу.
Окинув взглядом Аки и Рицуко, Сюн тяжело вздохнул.
— Эй. Вы двое слишком уж пессимистично настроены. Это же не конец света.
— ...Но.
— Она ведь не умерла.
От столь резких слов лицо Рицуко, готовой было возразить, исказилось. В горле у Аки встал ком.
Сюн был прав. Да, Нао не умерла. Но разве финал, в котором она слилась с оригиналом, можно назвать жизнью?
В душе Аки вспыхнул протест, ему отчаянно захотелось сорвать злость на Сюне. Ещё мгновение, и он потерял бы рассудок, сорвавшись на крик.
Сюн, наверняка заметив это, не изменился в лице и тихо добавил:
— Она ведь не умерла. В отличие от Мори.
Аки и Рицуко разом затаили дыхание.
Сюн не злился и не бросался словами. Напротив, превратив собственную боль в топливо, он пытался дать убитым горем кохаям сил сделать первый шаг вперёд.
Ветер с озера Хамана растрепал его короткие волосы. Смягчив суровый излом бровей, всегда выдававший его непреклонную волю, Сюн произнёс:
— Ещё не всё предрешено. И ещё не конец.
Для этой надежды в его голосе не было никаких оснований.
И всё же слова прозвучали так сильно и мягко, согревая успевшую остыть грудь, что игнорировать их было невозможно.
— Так что не вздумайте сдаваться и впадать в отчаяние. Не прошу вас улыбаться... но, по крайней мере, смотрите вперёд.
Он, сам потерявший ту, кого любил, стоял здесь и подбадривал их.
«Хлоп!» — Сюн звонко шлёпнул по сгорбленной спине Аки, жалобно сдвинувшего брови.
— ...Больно же, сэмпай.
— Это потому, что у тебя жалкий вид. Девчонка, в которую ты втюрился, засмеёт тебя.
Аки невольно распрямил спину. Сюн усмехнулся: мол, вот так-то лучше.
— Пошли уже. И ты, Хиронака.
Рицуко громко шмыгнула носом.
— Как же хорошо... что сегодня с нами был Мотидзуки-сэмпай.
— Вот как. Наконец-то ты осознала мою ценность.
— ...Очень даже осознала-а-а!
Рицуко принялась яростно оттирать салфеткой следы слёз на круглых линзах очков. Она давила с такой силой, что, казалось, вот-вот поцарапает стёкла, но Аки не стал её останавливать. Было совершенно очевидно: Рицуко изо всех сил крепится, лишь бы больше не проронить ни слезинки.
На обратном пути они почти не разговаривали. Но это молчание не тяготило. Просто каждый погрузился в собственные мысли.
Коротко попрощавшись, они разошлись. Вернувшись домой, Аки сразу направился в комнату Шуи. Спавший на кровати Шуя заметил его и медленно приподнялся.
— С возвращением.
— ...Угу.
Почесав живот, Шуя широко зевнул. С прошлого месяца он снова начал ходить в школу, но, похоже, с началом зимних каникул на него разом навалилась накопившаяся усталость.
Аки было неловко принуждать к разговору столь вымотанного человека, но всё же он заговорил.
— Шуя. Нам нужно кое о чём поговорить.
— Что случилось?
Аки опустился на стул и начал рассказывать о событиях минувшего дня. Сонное выражение на лице Шуи постепенно менялось.
Казалось, он витает в облаках — видимо, его мысли тоже унеслись куда-то вдаль. К Сунао, у которой, как и у него, появилась реплика. К тому выбору, который сделали она и её копия.
Прежде чем Шуя окончательно ушёл в себя, Аки позвал:
— Шуя.
— ...
— Когда определишься со своими чувствами, дай мне знать. А до тех пор я буду ждать.
Сунао предоставила Нао выбор из двух вариантов.
Но с Аки всё могло сложиться иначе. Шуя мог приказать ему просто исчезнуть. И Аки понимал: если оригинал действительно этого захочет, он не сможет воспротивиться.
Изначально он был готов к такому исходу с самого момента своего появления на свет. И только Нао тогда остановила его.
Шуя сдвинул густые брови и тихо ответил:
— Понял... Прости, что заставляю ждать.
— Тебе не за что извиняться.
Аки ответил с долей шутки, и Шуя неловко почесал щеку.
— Ясно. Наверное, в таких случаях нужно говорить «спасибо».
— Это тоже звучит как-то двояко.
— Ха-ха.
Шуя рассмеялся, морща уголки глаз, и напряжение в плечах Аки немного отпустило.
Выбор Нао. Прощальные слова. Прикосновение её губ. Столкнувшись со всем этим, Аки чувствовал, как его сердце рассыпается на осколки.
И всё же сейчас он мог спокойно сидеть и смотреть Шуе в глаза. И всё это — благодаря Сюну, Рицуко и самому Шуе.
— Шуя. Позволь мне пойти на церемонию открытия триместра после каникул... А до тех пор, если я не нужен, можешь меня не призывать.
— Угу.
Не расспрашивая о причинах, Шуя просто кивнул.
◇◇◇
По иронии судьбы, день церемонии открытия триместра выдался ясным и безоблачным.
Наступил новый год, сменились цифры на календаре. Зимние каникулы подошли к концу. Однако для Аки, призванного после долгого перерыва, время словно замерло на двадцать пятом декабря.
На каникулах Шуя ни разу не призывал Аки. Скорее всего, потому, что в школу ходить не требовалось.
К тому же с Сунао он так и не связался. Точнее, Шуя отправлял сообщения, но не получил ни единого ответа. Смирившись, он ограничился лишь парой встреч с ребятами из баскетбольного клуба.
Вот почему Аки ещё не знал его окончательного решения.
С шатким чувством, будто земля уходит из-под ног, он добрался до школы на электричке и автобусе. В раздевалке снял кроссовки и переобулся в увабаки[1]. Привычные движения тело выполняло на автомате.
[1]: Увабаки — специальная сменная обувь для помещений, которую носят японские школьники.
Однако в тот миг, когда он взялся за дверную ручку класса, его пальцы мелко задрожали. Спину покрыл мерзкий липкий пот.
«...Страшно».
«Я не хочу открывать эту дверь. Не хочу сталкиваться с реальностью. Не хочу знать ответ».
Мимо по коридору проходили ученики. Так и не собравшись с духом, Аки толкнул дверь, словно подгоняемый чужими шагами.
В классе её не оказалось.
На парте не лежала сумка — видимо, она ещё не пришла. Почувствовав укол стыда за своё тайное облегчение, Аки шагнул внутрь.
Класс был залит бледным утренним светом, а со всех сторон, словно воланы для хагоиты[2], перелетали дежурные фразы: «с наступившим», «давно не виделись» да «ну и холодина».
[2]: Хагоита — традиционная японская деревянная ракетка, используемая в новогодней игре, напоминающей бадминтон.
Аки, не находя себе места, тут же вышел в коридор.
Дойдя до раковины, он до упора выкрутил кран и стал жадно плескать в лицо водой. Ледяные, обжигающие капли помогли вернуть крупицу самообладания.
Аки как раз вытирал лицо спортивным полотенцем, когда со стороны лестницы раздались гулкие шаги. И хотя любые шаги звучат примерно одинаково, сердце вдруг заколотилось как сумасшедшее.
Словно ведомый невидимой силой, он поднял взгляд: по ступеням лёгкой походкой поднималась она.
Первым, что бросалось в глаза, были блестящие волосы, струящиеся по плечам.
Длинные ресницы и большие, светлые глаза. Аккуратный нос и нежно-розовые губы. Изящная, гармонично сложенная фигура. Девушка настолько обворожительная, что любой прохожий невольно обернулся бы ей вслед.
Заметив ошеломлённый взгляд Аки, девушка прищурилась и мягко улыбнулась.
И вместе с этой улыбкой прозвучал нежный голос:
— Доброе утро.
С первого же взгляда всё стало ясно. Эта безупречно мягкая улыбка не принадлежала ни Нао, ни Сунао.
Реальность ударила наотмашь. «Как я и думал... Нао больше нигде нет...»
Аки уже готов был впасть в ступор, но тут в ушах эхом прозвучали слова Сюна.
«По крайней мере, смотри вперёд. Ещё не конец», — сказал он тогда.
«...Верно. Нам ещё столько всего нужно обсудить. Столько мест, куда мы хотели сходить. Именно поэтому я не стал сбегать и пришёл сегодня в школу».
«В таком случае, хотя бы сейчас, я не стану отводить взгляд от девушки с таким знакомым лицом».
Аки сделал глубокий вдох. Он все ещё не мог заставить себя улыбнуться, но всё же собрал волю в кулак.
И тогда он прямо посмотрел на девушку, ожидавшую его реакции, и ответил:
— Доброе утро.