Пятница, двадцать третье декабря.
После церемонии закрытия триместра я с замиранием сердца забрала табель успеваемости. Пусть звучит банально, но время с апреля по сегодняшний день пролетело на удивление быстро.
Июньский спортивный фестиваль. Октябрьский фестиваль Сэйрё. Декабрьский турнир по играм с мячом. Среди этих мероприятий, ставших для нас последними, самым памятным наверняка останется фестиваль Сэйрё. Благодаря стараниям Рит-чан и остальных все сто напечатанных в этом году экземпляров журнала литературного клуба разлетелись без остатка. Я написала всего пару страниц отзывов, но всё равно обрадовалась и разделила эту радость с остальными членами клуба.
В октябре стартовали префектурные отборочные соревнования Зимнего кубка. На финальный матч мы с Кодзуэ ездили болеть в префектурный Будокан. Сурсэй уступила с разницей в два очка, но Санада лишь смеялся и хлопал товарищей по плечам. Куратор порекомендовал его, и Санада поступил в токийский университет по спортивной квоте.
А я, к собственному восторгу, прошла в желанный университет. Проверив результаты на сайте, я остолбенела перед экраном смартфона, а как только оцепенение спало, первым делом обрадовала родителей. В честь поступления мама расстаралась и приготовила роскошный ужин.
Вспоминая презентацию и собеседование, я понимаю, что наговорила много глупостей, а замечания учителя заставили меня остро осознать нехватку знаний. И всё же я с нетерпением жду начала учёбы в следующем году.
— Сунао, пора бы и нам выходить.
— А, угу.
Оклик Кодзуэ прервал мои размышления, и я поднялась.
Сегодня нас отпустили ещё до полудня, поэтому под предлогом вечеринки в честь конца триместра мы с Кодзуэ, Оно, Нонакой и Наканиси решили пойти в городской «Сайдзэ»[1]. Там не ругаются, даже если засидеться надолго, так что для школьников это надёжное убежище. Мы с Кодзуэ ездим на велосипедах, поэтому решили временно разделиться с «автобусной» группой Оно прямо в школе.
[1]: «Сайдзэрия» — популярная в Японии сеть недорогих семейных ресторанов итальянской кухни.
Дорога от школы до станции Сидзуока занимает на велосипеде чуть меньше пятнадцати минут. Подставив лбы зимнему ветру, мы с Кодзуэ ехали бок о бок.
Мы как раз припарковали велосипеды у станции, когда пришло сообщение от Оно.
— Пишет, что пробки, поэтому автобус немного задержится.
— Ясно. Тогда давай пока займём столик.
Пройдя прямо по подземному переходу от северного выхода, мы очутились в довольно многолюдном универмаге «Мацудзакая». Пока я бесцельно разглядывала яркие торты, горы гарниров и якитори, Кодзуэ улыбнулась:
— Как-то это непривычно. Вот так идти с тобой рядом, Сунао.
— …И правда.
В прошлом году, когда мы только попали в один класс, я и представить себе подобного не могла. Вызвавшаяся в старосты и вечно бравшая на себя все хлопоты Кодзуэ казалась мне человеком из другого мира.
— Но на физкультуре, когда я оставалась одна, ты часто ко мне подходила.
Кодзуэ без колебаний заговаривала со мной, хотя обычно меня сторонились. Каждый раз эти разговоры меня спасали, но внешне я отвечала лишь холодно.
Какое-то время Кодзуэ молчала. Взглянув на меня, она тихо рассмеялась:
— Ну, это потому, что я тоже оставалась одна.
Выбравшись на поверхность и немного пройдя по широкой улице Кэяки, мы вскоре добрались до Кэяки Плаза. Спустились по лестнице на цокольный этаж, потянули тяжёлую дверь: слева от прохода блестели автоматы гатя-гатя, справа светился «Санкью Март», а в глубине нас поджидала приметная вывеска «Сайдзэрии».
Обеденное время уже прошло, так что нас без проблем проводили к столику.
Не прошло и пары минут, как к нам присоединилась группа Оно.
Из обеденного меню я выбрала дорию с икрой трески и креветками, а вдобавок взяла безлимитный бар напитков. Пока несли еду, мы коллективно ломали голову над игрой «найди отличия», как вдруг Нонака огляделась:
— Слушайте, это место называется Токю Сквер?
— Нет, сейчас оно зовётся Кэяки Плаза, — ответила Кодзуэ.
— Ясно. Кэяки Плаза... Погодите, а как оно называлось раньше?
— Сидзуока 109, — подсказала Наканиси.
— Точно, Марукю.
Все рассмеялись над этим глупым разговором. Здание то и дело меняло названия, и через пару лет вполне могло обзавестись совершенно новым именем.
Темы для бесед не иссякали даже когда принесли еду. Школьные слухи. Обсуждения экзаменов и поиска работы. Мелкие забавные истории. Мы впятером уже определились с будущим, поэтому радовались от души и щебетали без умолку.
Я на время перестала поддакивать и зачерпнула ложкой нежный белый соус с щедрой порцией икры трески. Отчётливый привкус измельчённых водорослей нори делал блюдо безумно вкусным.
— …А ты что думаешь, Сунао-чан?
Пока я жевала, набив полные щёки, сидящая рядом Оно обратилась ко мне.
Я часто-часто заморгала и, лишь проглотив еду, ответила:
— Прости. Дория такая вкусная, что я всё прослушала.
Оно тихонько хихикнула над моей беспечностью:
— Сунао-чан, а ты та ещё обжора.
— А? Чья бы корова мычала, Оно. Гамбургер-то уже умяла.
Я кивнула на её пустую тарелку, и Оно с безмятежной улыбкой протянула: «Но ведь вкусно же-е». За нашей перепалкой с лёгкой усмешкой наблюдала Кодзуэ.
— Кодзуэ, ты чего смеёшься?
— Да так. Просто подумала: может, именно так чувствуют себя родители, чьи дети покидают родное гнездо.
Изрекая эти странные мысли, она потягивала сок «Ку» из белого винограда. Судя по выбору напитка, Кодзуэ куда больше походила на ребёнка.
— Я впервые вот так пришла в «Сайдзэ» с друзьями, — вдруг тихо обронила Оно.
А вот я болтала с друзьями в «Сайдзэ» бессчётное количество раз. Только раньше я вечно сидела с краю, пропускала трепотню Михары и остальных мимо ушей и цедила разбавленный льдом сок.
И раз уж я так отстранялась, то и другим наверняка казалась невыносимо скучной. Не то чтобы сейчас я вдруг научилась ладить с людьми. Я просто немного расслабилась. Просто у меня появились те, на кого можно опереться в трудную минуту.
Когда мы смели со стола почти всё, кроме общей тарелки картошки, разговор зашёл о домашке. Хоть мы и расслабились на правах выпускников-абитуриентов, задали нам неожиданно много.
— Может, порешаем немного прямо сейчас?
То, что подобные идеи звучат здесь совершенно естественно, лишний раз доказывает: в глубине души наша компания всё-таки очень серьёзная.
Я расстегнула молнию на лежавшей в ногах сумке. Я слишком долго копалась внутри, и Кодзуэ озадаченно спросила:
— Сунао, что-то потеряла?
— …Распечатки по математике. Забыла их в школе.
Оно с девочками в один голос вскрикнули. Вернее, рассмеялись в голос, как всегда бывает в подобных нелепых ситуациях.
Классный руководитель предупреждал: нужно быть внимательнее, потому что на зимних каникулах школа часто закрыта. Иными словами, как бы мне ни было лень, за забытыми вещами придётся возвращаться прямо сейчас.
Я бросила на стол свою долю за счёт, повесила сумку на плечо и встала:
— Я быстро сбегаю.
— Пойти с тобой? — предложила Кодзуэ.
Мне стало неловко её утруждать.
— Не стоит. Если успею, то вернусь.
— Значит, лучше не ждать.
Кодзуэ с девочками переглянулись и рассмеялись.
Делать крюк от школы до станции и обратно — та ещё морока. Пожалуй, на обратном пути оставлю велосипед на станции и поеду домой на электричке. Быстрым шагом выходя из кафе, я всерьёз прикидывала план действий.
◇◇◇
Когда я добралась до класса, внутри всё ещё горел свет.
Церемония закрытия триместра давно закончилась — неужели кто-то остался? Заглянув через открытую заднюю дверь, я увидела человека. Он сидел на парте и что-то рассматривал в руках. …Это был Ёсии.
Опустевший класс без чужих вещей вдруг показался мне тусклым. Небо пока оставалось светлым, но через пару часов тьма поглотит и этот пейзаж. Спина одиноко сидящего Ёсии отчего-то выглядела до непривычного печальной.
Судя по размеру, в правой руке он держал фотографию. Из-за солнечных бликов я не могла разглядеть изображение.
С чего бы вечно дурачащемуся Ёсии сидеть с таким лицом? Сгорая от любопытства, я на цыпочках прокралась в класс. Но, не глядя под ноги, с размаху ударилась о ближайшую парту.
— Уа-а-а!
Ёсии отреагировал донельзя драматично. Встретившись со мной взглядом, он в панике перевернул фотографию лицом вниз. И в довершение ко всему нацепил фальшивую улыбку.
…Похоже, он не хотел, чтобы я это видела. Отчего-то мне стало неприятно.
— А, Айкава-сан. Что стряслось?
— Забыла кое-что. А ты? — ответила я с лёгким раздражением и прошла между партами.
Ёсии виновато отвёл глаза.
— А, я-то… это. Выслушиваю воспитательные наставления от учителя.
— В смысле? — переспросила я, шаря рукой в парте.
Ёсии чистосердечно признался:
— Наставления для неуспевающих.
Ёсии говорил, что хочет изучать синтоизм, но, к сожалению, провалился на комплексном отборе. Я слышала, что сейчас он вовсю зубрит материал к общим вступительным экзаменам, однако…
— Нет-нет, учитель сказал, что ценит мои старания!
Видимо, лицо у меня сделалось слишком уж трагичным, раз Ёсии в панике принялся оправдываться. Наверняка он и дома твердит то же самое.
— Это я поняла, но…
Зимнее солнце светило сквозь окно, косыми лучами ложась на широкие плечи Ёсии. Мой взгляд невольно зацепился за его волосы: недавний жёсткий «ёжик» уже отрос до обычной короткой стрижки.
— Слушай, Ёсии, а зачем ты тогда подстригся?
Он рухнул на пол.
Не я. А Ёсии.
Свалившись с парты, он распластался лицом вниз. Он упал так стремительно, что я на миг опешила.
— Ёсии? Ты в порядке?
— К-кхм. Ерунда.
Он даже не сгруппировался при падении, а теперь кое-как пытался подняться. В этот момент вслед за ним на пол плавно спикировало кое-что ещё. Ёсии слетел кубарем, и лежавшая на парте фотография тоже соскользнула.
Ёсии рефлекторно потянулся за ней, но плотная бумага предательски выскользнула из-под пальцев. Увидев упавший на пол снимок, я округлила глаза.
— Это же…
На фотографии была я.
Снимок со второго дня школьной поездки. Меня щёлкнули в кимоно во время прогулки по бамбуковой роще Арасияма. Кодзуэ с Оно тогда наперебой твердили, какая я красавица. Я так смутилась, что наотрез отказалась покупать снимок, но спустя пару дней Нао сказала, что заказала его через Ёсии.
Но ведь я давно забрала свой экземпляр.
Не поднимая головы, Ёсии сбивчиво заговорил:
— Слушай. В первый год обучения ты как-то сделала мне замечание, Айкава-сан. Помнишь?
— …Замечание?
— Ага. Мы ржали с друганами в коридоре, а ты подошла и отрезала: «Вы вообще-то мешаете».
«Разве такое было?» — я промолчала, не доверяя собственной памяти. В первый год мы с Ёсии учились в разных классах, и я вообще не помнила, чтобы мы разговаривали.
Однако столь безжалостно могла высказаться только я, а не Нао. Эта девочка всегда старается подбирать максимально мягкие слова, с кем бы ни говорила.
Такой ход мыслей — словно режешь пополам набитый семенами перец — показался мне забавным. Нао говорит так. Я говорю эдак. Я стою здесь, всё ещё не в силах забыть те дни, когда эта разница причиняла мне жгучую боль.
Усевшись на полу по-турецки, Ёсии бережно поднял фотографию, смахнул с неё пыль и положил на парту. Он обращался с ней как с величайшим сокровищем, и от этого жеста у меня защемило в груди.
— Сначала я подумал: «Жёстко». Но тогда рядом топталась девчонка, которая никак не могла пройти в класс. И ты, Айкава-сан, осадила нас заодно и ради неё. Я тогда подумал: какая же ты добрая. И с тех пор начал искать тебя взглядом. Стал обращать на тебя внимание.
В этом не крылось ничего драматичного. Ёсии признался, что поводом послужила сущая мелочь.
Он продолжал рассказывать, а до меня вдруг дошла невероятная вещь.
Той, о ком шла речь в историях Ёсии, всё это время была я.
Не добрая и чистая Нао. И не Нао, притворяющаяся мной. А я — ленивая, капризная, неприветливая, холодная, острая на язык и совсем не милая.
От начала и до конца это была я.
Я не представляла, с каким лицом должна принять этот факт. Ведь Ёсии понятия не имеет ни о каких репликах.
Но он бессознательно уловил разницу между мной и Нао, и всё это время… смотрел только на меня?
— Так вот. В школьной поездке меня к тебе просто…
Ёсии говорил что-то ещё, но моё сердце застучало так громко, что слова потонули в этом грохоте.
Слишком громко. Да хватит уже, остановись. Чем больше я об этом думала, тем сильнее колотилось сердце, совершенно не подчиняясь моей воле. Если потеряю бдительность, то сама рухну на пол, прямо как Ёсии.
Ведь Ёсии…
Ёсии…
— Выходит, Ёсии… я тебе и правда нравлюсь?
— Т-так и есть?!
Я пробормотала это, прервав его на полуслове. Красный как помидор Ёсии выкрикнул ответ. Он расцепил скрещенные ноги и нелепо заметался по полу.
— Всё верно. Ты нравишься мне, Айкава-сан. Безумно нравишься!
От таких прямолинейных слов меня бросило в жар, словно кровь вскипела во всём теле.
Пульс бешено зашкаливал, дыхание сбилось. Перед глазами всё поплыло. Едва держась на ногах, я попыталась возразить:
— Но это было совершенно незаметно. Так что я…
— Потому что, если б я не скрывал, тебя бы это напрягло.
Немного придя в себя, Ёсии всё с тем же пунцовым лицом ответил прямо:
— От тебя исходила аура: «Я не лажу с парнями… точнее, со всем человечеством, так что не подходите ко мне без надобности».
— Наверное, так и было, но…
На самом деле, как только Ёсии подстригся, я намеренно от него отдалилась. Каждый раз, когда кто-то проявлял ко мне симпатию, всё оборачивалось сплошными неприятностями.
— Тогда зачем ты остриг волосы? Это же равносильно признанию.
В моём голосе сквозил лёгкий укор, ведь тогда этот поступок сбил меня с толку.
— Э-э, ну, как бы сказать…
Ёсии замялся. Я подозрительно нахмурилась. Наконец он смирился и с растерянным видом признался:
— Потому что в тот день я увидел… Как вы с Санадой… целуетесь.
— А?!
Я поперхнулась.
Целуемся? Кто? …А? Мы с Санадой?
Я понятия не имела, о чём речь. В голове замелькал рой вопросительных знаков. Услышав этот немыслимый бред, я опустилась на корточки и заглянула прямо в лицо Ёсии.
— Когда? Где ты это видел? — спросила я, подавшись вперёд.
Ёсии, наоборот, вжался в пол.
— В тот день, когда мы ездили в «Экопу». После матча вы с ним разговаривали. Я не слышал о чём, но именно тогда.
И правда, вернувшись на трибуны, я сразу наткнулась на Ёсии. Так он тогда запыхался, потому что со всех ног мчался обратно, лишь бы я его не заметила?
— На прошлогоднем фестивале Сэйрё я тоже наткнулся на похожую ситуацию, но в этот раз всё было куда…
— А? На фестивале Сэйрё?
Он забормотал так тихо, что я не расслышала концовку.
Я машинально переспросила, но Ёсии отвёл взгляд и вернулся к теме:
— Короче, я запаниковал, а когда опомнился — уже выпытывал, какой тип парней тебе нравится. И только в понедельник, когда ты посмотрела на меня с презрением, я осознал, что облажался, и дико раскаялся.
— …
— Реально, я вёл себя как полный идиот. Прости, что заставил тебя чувствовать себя некомфортно.
Ёсии совсем поник. Глядя на него, я тяжело вздохнула.
Сам придумал, сам наломал дров, сам же теперь упивается жалостью к себе. Я вывалила на этого неисправимого мальчишку голые факты:
— Не было такого.
— …А?
— Говорю же, мы не целовались. Санада просто убирал соринку с моей чёлки.
Ёсии застыл с полуоткрытым ртом.
«Ну и дурацкое же у него лицо», — подумала я. Оперевшись локтями о колени, я принялась за ним наблюдать. Хоть Ёсии и не блистал красотой, разглядывать его почему-то совершенно не надоедало — наверное, из-за богатой мимики.
Видимо, он усердно переваривал мои слова, потому что на «перезагрузку» у него ушло добрых десять секунд.
— А? То есть я занервничал из-за какой-то пылинки и остриг волосы?
— Выходит, что так, — я наигранно округлила глаза. — Ну и дурак. Ёсии — дурак. Дурак Ёсии.
— Э-э… Знаешь, меня это даже немного заводит!
Быстро же он пришёл в себя. Ёсии прижал ладони к щекам и выглядел откровенно мерзко. Но скажи я ему об этом — обрадуется ещё сильнее, так что я даже не нашлась с ответом.
Пока мы вели этот глупый диалог, Ёсии неспешно опёрся руками о колени и поднялся.
Я сама не поняла как, но совершенно естественно вложила пальцы в протянутую ладонь. Ёсии помог мне встать и тут же отпустил мою руку, но продолжил пристально на меня смотреть.
— Тогда позволь мне, дураку, сказать всё как есть. Айкава-сан.
В его глазах отражалась я. Моё до смешного напряжённое лицо. Я затаила дыхание в ожидании следующих слов.
— Ты мне нравишься. Пожалуйста, встречайся со мной.
— …
«Сейчас я ни с кем не хочу встречаться».
В голове всплыла дежурная отговорка, спасавшая меня ещё со средней школы. Я уже открыла рот, но так и не произнесла её — это прозвучало бы слишком фальшиво.
Всё это время Ёсии скрывал свои чувства. Он общался со мной точно так же, как с остальными. И всё ради того, чтобы меня не смущать, как он сам и признался. Боялся доставить мне неприятности.
Вот почему он молчал. Наверное, он вообще не собирался признаваться. Если бы я промолчала, если бы не вернулась сегодня в класс, он бы так и выпустился из школы, сохраняя безопасную дистанцию. И в полном одиночестве с тоской разглядывал бы эту фотографию.
«Что за бред?» — подумала я. Под его пылким, обжигающим взглядом мне не хватало воздуха.
А ведь он так и не смог сдаться.
Кто бы мог подумать, что он так долго и трепетно хранил в сердце эту безответную любовь.
— Я ненавижу себя за то, что не могу быть доброй.
Ёсии промолчал — видимо, смысл этой тихо обронённой фразы остался для него загадкой.
Я вложила в свои слова всю искренность, на какую только была способна:
— Поэтому, даже когда мне говорят, что любят меня такую, я не могу в это поверить. …Прости.
Сказав это, я невольно отвела взгляд.
Ёсии резко втянул воздух, и я нервно вздрогнула.
Наверняка сейчас он посмотрит на меня с холодом. Начнёт упрекать. Мне не привыкать к подобной реакции парней на отказ, но сейчас мне стало по-настоящему страшно. Я боялась, что эти презрительные взгляды и слова обрушит на меня именно Ёсии.
— Понимаешь, доброта — это то, что исходит изнутри.
Выражение его лица ничуть не изменилось. Я лишь уставилась на него, не веря своим глазам.
— В храме Сэнгэн ты отчаянно молилась, чтобы помириться с подругой. Я считаю, именно это и стоит называть добротой. И это ценнее всего на свете.
Ёсии закончил мысль лучезарной улыбкой.
Глядя на эту улыбку, я подумала: «Боже, я и правда совершенно не разбираюсь в людях».
Как и все девчонки в нашем классе, в школе и во всём мире. Уму непостижимо, как они упустили такого потрясающего парня.
Но именно это осознание мешало мне ответить согласием. Ёсии Харука слишком хорош для меня. Он не из тех, кто должен выбирать такую, как я.
— Это ты добрый, Ёсии, а не я. Думаю, тебе больше подойдёт кто-то другой.
Рядом с тобой будет гармонично смотреться какая-нибудь светлая, словно лучик солнца, девчонка. Вы будете вместе смеяться.
Едва представив эту картину, я почувствовала, как внутри всё заледенело. Не успела я разобраться в причинах этого чувства, как Ёсии нерешительно позвал:
— Айкава-сан. Если мне, конечно, не кажется…
— …Что?
— У тебя такой вид, будто ты сейчас расплачешься.
«Быть такого не может», — хотела возразить я.
Но Ёсии оказался прав. Сама того не замечая, я до боли закусила губу и впилась ногтями в собственные руки. Глаза защипало — я изо всех сил сдерживала подступающие слёзы.
— Послушай, плевать мне на «кого-то другого». Я не хочу, чтобы ты плакала, Айкава-сан. Я хочу, чтобы ты улыбалась. Точнее… я хочу, чтобы ты улыбалась благодаря мне.
Ёсии сделал шаг навстречу. Дистанция между нами и так была крошечной, а теперь мы едва ли не соприкасались.
— Поэтому, прошу, удели мне ещё секунду. Всего одну секунду… подумай обо мне.
Вблизи я разглядела испарину на лбу Ёсии. Его щёки пылали, словно в лихорадке, а взгляд тревожно подрагивал. Я нервно сглотнула, молясь, чтобы он этого не услышал.
Терпеть не могу потных парней. Меня воротит от одного их вида.
Но сейчас я почему-то не могла даже отвести от него глаз.
— …Поначалу… — я заговорила до жалкости дрожащим голосом, а Ёсии молча слушал. — Поначалу я к тебе… вообще ничего не чувствовала.
— Угу.
— Ты был шумным, безрассудным, несерьёзным, вечно влипал в неприятности, раздражал… Порой меня утомляло одно лишь общение с тобой.
— Ого, ты обо мне куда худшего мнения, чем я думал.
— …Но…
Открывая в тебе новые черты, втайне я ликовала.
Каждый наш разговор смущал меня, но мне нравилось проводить с тобой время. Если ты за весь день ко мне не подходил, я злилась и грустила. А когда возвращалась домой и видела от тебя сообщение, то расплывалась в глупой улыбке и по несколько минут ломала голову над ответом.
Мне не нужна была лишняя секунда на раздумья.
Я уже давно знала имя этому чувству.
— Что же делать, Ёсии. Кажется, ты мне тоже нравишься.
Я думала, что ни за что в этом не признаюсь.
Но стоило облечь чувства в слова, как они прочно осели в сердце.
Когда я думаю о Ёсии, под ложечкой сладко ноет, а все остальные мысли вылетают из головы. В такие моменты я, наверное, становлюсь ещё глупее него. И уж точно завалила бы вступительные.
Ёсии слегка наклонился. Его лицо стало до невиданного серьёзным.
Я мягко прикрыла глаза… но на полпути опомнилась.
Изо всех сил я выставила перед собой скрещённые ладони. Влажные губы легонько мазнули по основанию указательного пальца правой руки, и я едва не подпрыгнула.
— …И что это за жест, Айкава-сан?
Ёсии недовольно отстранился. Слушая бешеный стук собственного сердца, я отчаянно замотала головой:
— Ц-целоваться нельзя. Пока ещё нельзя.
Чуть не попалась. Едва не поддалась этой романтичной атмосфере.
К тому же, если мы поцелуемся, эти воспоминания передадутся Нао. А ей вряд ли нужны воспоминания о ком-то, кроме Аки. Да и я сама не хочу с ней делиться. Не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё. Ощущение губ Ёсии, к которым я ещё ни разу не прикасалась…
От этих мыслей щёки залило густым румянцем. Голова пошла кругом.
И всё же, несмотря на мой отказ, Ёсии почему-то выглядел донельзя довольным.
— Э-э. А разве так, наоборот, не эротичнее?
— Ни капельки.
— Но мы же нравимся друг другу.
«Умоляю, прекрати бросаться такими словами направо и налево».
— Даже так, для поцелуев ещё слишком рано, — огрызнулась я, мысленно представляя лицо Нао.
Я сомневалась, стоит ли рассказывать Ёсии о репликах. Сама идея создания собственного двойника звучит как полнейший абсурд. Ёсии находится совершенно в ином положении, нежели Кодзуэ или Санада, которые так же обзавелись копиями.
Возможно, Ёсии всё поймёт. А может, отмахнётся, посчитав историю плодом моего больного воображения. Допускать второй исход не хотелось, и эти сомнения терзали меня изнутри.
— Айкава-сан. Я на тебя давлю?
— …А?
Я подняла глаза и увидела, что Ёсии обеспокоенно сдвинул брови.
— Прости, что так разогнался. Я признался не ради поцелуев. Хотя поцеловаться я, конечно, тоже хочу.
— Да хватит тебе твердить про поцелуи!
Ёсии понятия не имел, что именно меня тревожит.
И всё же, пусть он ничего и не знал, я чувствовала его заботу. Беспокойство и растерянность развеялись, на душе стало чуточку легче.
Однажды я наберусь смелости и всё ему расскажу. Но пока хватит и этого.
— Не то чтобы мне было противно. Но… давай подождём до выпускного.
Я постаралась ответить как можно искреннее. Ёсии нетерпеливо заёрзал:
— Тогда как далеко можно зайти прямо сейчас?
Немного подумав, я разрешила:
— …Можем подержаться за руки.
Стоявший напротив Ёсии мигом придвинулся ближе.
Я нерешительно вложила правую руку в его левую ладонь. Она оказалась больше, чем я думала, и, когда наши пальцы переплелись, мне на миг показалось, будто я держу за руку взрослого мужчину.
Но мне было ни капельки не страшно.
Ведь ладонь Ёсии до смешного взмокла от пота.
— Жесть, какой ты потный.
Я тихо рассмеялась. Покрытый испариной Ёсии смущённо простонал:
— Прости. Сейчас вытру.
— Ничего, пусть так. Но вообще-то, разве за руки не на первом свидании держатся?
— А-а, и то верно.
Безалаберность Ёсии просто поражала. Но эта безответственность, лишённая всяких рамок и правил, отчего-то грела мне душу.
Здесь, посреди класса, ставшего нашим тайным убежищем, я чуть сильнее сжала переплетённые пальцы, заменяющие нам поцелуй. Я остро осознала: порой одних лишь слов недостаточно, чтобы передать всё, что на сердце.
— У тебя горячая рука, Айкава-сан, — выдохнул Ёсии.
Он расплылся в такой мягкой и счастливой улыбке, что я даже засмущалась.