Первый день школьной экскурсии.
Перед воротами Ромон великого святилища Фусими Инари, признанными важным культурным достоянием, классный руководитель и ученики класса 2-1 выстроились для общей фотографии.
— Народ, сколько будет один плюс один?
Этот вопрос задал весёлый мужчина, знакомый нам ещё по июльской экскурсии. Он стоял за штативом с массивной зеркалкой и, ничуть не смущаясь дружного смеха учеников, кричавших: «Слишком избитая шутка!», непрерывно щёлкал затвором. Большинство этих снимков наверняка попадёт в выпускной альбом.
Максимальная температура — четырнадцать градусов. Минимальная — четыре. Даже днём прохладный ветерок холодил шею.
В короткой паузе, пока фотограф проверял снимки, я посмотрела на величественные ворота Ромон и тихо выдохнула.
В Киото скромные синтоистские и буддийские храмы — скорее редкость, однако главное святилище О-Инари-сан, Фусими Инари, выделялось даже на их фоне своими размерами и великолепием. Наравне с Киёмидзу-дэра и Кинкаку-дзи оно считалось одним из самых популярных мест.
Аллея к нему была забита до отказа, безусловно подтверждая статус самого посещаемого святилища. На первый взгляд, больше половины паломников составляли иностранцы. В гуле голосов с трудом угадывался английский, то и дело звучала совершенно незнакомая речь. А когда в эту какофонию вплетались ещё и непонятные местные диалекты, начинало казаться, будто абсолютно всё вокруг звучит по-иностранному.
То ли из-за пробок, то ли ради удобства, экскурсионную программу первого дня разбили на три маршрута.
Автобусы классов 2-1 и 2-2 следовали по такому расписанию: святилище Фусими Инари, храмы Киёмидзу-дэра, Кинкаку-дзи, Гинкаку-дзи и Сандзюсангэн-до. Третий, четвёртый и пятый классы ехали своими путями, поэтому остановки у нас пересекались лишь отчасти.
График поездки расписали по минутам. Мы выходили из автобуса, отводили на осмотр достопримечательностей от тридцати до пятидесяти минут, а затем возвращались в салон и ехали дальше. То, что этот цикл будет повторяться снова и снова, становилось ясно при первом же взгляде на путеводитель экскурсионного комитета.
Наверное, школьные экскурсии везде одинаковы. Когда всё решили за тебя, жизнь становится куда проще, особенно если тебе лень думать своей головой.
Как только фотосессия закончилась, ученики разбрелись небольшими группами. Вокруг царило радостное оживление: мы только-только приехали в Киото, экскурсия едва началась.
Однако к тому моменту, когда мы доберёмся до Гинкаку-дзи, на лицах проступит нескрываемая усталость. Наверняка кто-то уснёт прямо в автобусе. И я нисколько не сомневалась, что окажусь в их числе. Из-за раннего подъёма я уже чувствовала себя разбитой, да и вообще не любила ходить пешком.
Настоящее путешествие начнётся только завтра. Эта мысль грела душу: на следующий день нам разрешили гулять по группам, а послезавтра и вовсе давали полную свободу действий.
Что же касается задания для нашей группы, то мы без долгих споров выбрали тему «Сто стихотворений ста поэтов»[1]. Сато заявила: раз уж мы за неё взялись, поездки в Арасияму с лихвой хватит, чтобы выкрутиться и написать отчёт.
[1]: «Хякунин Иссю» (Сто стихотворений ста поэтов) — классическая японская антология поэзии.
На самом деле она явно задумала паломничество по местам из любимого аниме и радостно предвкушала: «Сага-Арасияму пропустить никак нельзя, а в первый день мы ещё и в Киёмидзу-дэра заглянем — просто супер!». Ёсии тоже быстро поддался на уговоры, узнав, что в Арасияме разворачивалось действие фильма про Конана.
Мы с Санадой особо не спорили. Он, похоже, просто стеснялся навязывать своё мнение, а мне было всё равно, поэтому я решила оставить выбор тем, кому это действительно интересно.
Хотя я и признавала очарование истории и старинных улочек, сильного трепета к ним не питала. В путеводителе цель поездки описывалась как «возможность напрямую прикоснуться к истории и культуре древней столицы, развить в себе японскую образованность» и так далее, и тому подобное… Но мне казалось, что гуляющие вокруг иностранцы понимают эту так называемую «элегантную и тонкую японскую душу» куда лучше меня.
В первый день разрешалось гулять с кем угодно, лишь бы из своего класса, но мы как-то незаметно сбились в нашу привычную четвёрку.
Выстроившись в ряд, мы шли по широкой гравийной дороге. Шедшая справа Сато любовалась главным зданием храма, также признанным важным культурным достоянием, и вдруг демонстративно вздохнула.
— В каждом классе непременно найдётся тип, который на общей фотографии развалится на земле и покажет знак «V».
— Староста, ты, часом, не завидуешь? В следующий раз давай со мной.
— Я отказываюсь!
Излишне говорить, что тем самым типом, развалившимся на земле, был наш любитель внимания Ёсии. Учителя и одноклассники со смехом прощали ему подобные выходки — это была исключительно его личная привилегия.
А вот Санада старательно сканировал все QR-коды, попадавшиеся нам по пути от ворот Ромон до главного зала. Я заглянула в экран его смартфона и поняла, что по ним можно загрузить туристический аудиогид.
— Не хочешь послушать прямо сейчас?
— Послушаю в автобусе. Пригодится для сочинения-отчёта.
— Угх! Не напоминай о плохом!
Ёсии дурашливо высунул язык, а Санада, убирая смартфон, невозмутимо ответил:
— Уверен, что стоит так беспечно к этому относиться? Когда прибежишь в слезах, я тебе не помощник.
— Санада-сэмпа-а-ай, ну не будьте таким жестоким, помоги-и-ите!
Ёсии зашёл со спины и принялся массировать Санаде плечи. Пока мы вместе собирали материал для нашего группового проекта, дистанция между этими двумя как-то незаметно сократилась, и теперь они общались совершенно непринуждённо.
Пока мы шли и болтали о всяких глупостях, впереди показались ослепительно-яркие алые врата тории. И не одни. Фантастическая вереница врат уходила далеко вглубь.
Над ними покачивались красные осенние листья клёнов, словно образуя пышный купол. Мы уже не раз видели их на аллее к храму, но сейчас, освещённые лучами солнца, пробивающимися сквозь тории, листья сияли ослепительным багрянцем.
— Ух ты, обалдеть…
Ёсии завороженно открыл рот. Поняв, что у меня на лице застыло точно такое же глупое выражение, я поспешно сжала губы.
— Давайте сделаем фото на память!
Сато с готовностью вскинула смартфон, и, словно отвечая на её энтузиазм, со всех сторон тоже посыпались щелчки затворов. Втиснувшись в толпу туристов, делающих памятные снимки, мы присели на корточки и начали позировать, стараясь уместить в кадр и табличку с надписью «Великое божество Инари», и красивую ветку клёна.
С экрана смартфона на нас смотрели четверо подростков, неуклюже сдвинувших головы. Тот факт, что двое парней успели сдружиться, вовсе не означал, что и остальные отношения в нашей группе мигом окрасятся в один цвет, словно фишки на доске в игре «Отелло».
По крайней мере, со мной всё обстояло именно так. Я не была ни белой, ни чёрной, и это лишь сбивало всех с толку.
Перекрывая шум толпы, Ёсии громко заявил:
— Давайте сделаем сердечко под подбородком!
— Это ещё что за фокусы?
— Да ну тебя, давайте просто покажем знак «V»! У нас за спиной уже очередь собирается.
«Так что в итоге делаем?» — подумала я, но на всякий случай сложила из пальцев сердечко.
На сделанном в спешке снимке мы с Ёсии (он в правом верхнем углу, я в левом нижнем) показывали сердечко под подбородком, причём Ёсии вдобавок скорчил рожу. Санада в левом верхнем углу и Сато в правом нижнем показывали знак «V». При этом Санада сидел с таким каменным лицом, будто перепутал туристическое фото с фотографией на паспорт. В общем, снимок вышел до крайности несуразным.
К тому же в кадр со всех сторон влезла куча незнакомцев. В самом углу, широко улыбаясь, демонстрировал знак «V» какой-то светловолосый младшеклассник. «Это ещё кто такой?» — покатился со смеху Ёсии. Даже если шутка не слишком удалась, этот парень всегда смеялся громко и жизнерадостно.
Поскольку сзади напирала толпа, мы свернули разговор и двинулись дальше. Перед глазами маячила только спина Сато, а за ней — спины какой-то незнакомой парочки.
Что ждёт нас впереди, я не знала.
— В этой тысяче тории… есть что-то мистическое, правда?
Солнечный свет мягко играл на макушке Сато. Было непонятно, обращается ли она ко мне или просто бормочет под нос, поэтому я промолчала и лишь слегка кивнула.
А врата всё тянулись и тянулись. Действительно ли их тысяча? Разве они не бесконечны? И хотя я заранее вычитала в интернете, что у этого пути есть конец, меня так и подмывало развернуться и уйти, оставив ответ в тайне.
— А-а, понимаю, о чём ты.
Чуть погодя Ёсии, шедший позади, с умным видом кивнул.
— Ну, типа, похоже на Pocky.
— …А? Pocky?
Не сбавляя шага, Сато обернулась. Похоже, она совершенно не поняла, к чему он вдруг вспомнил про соломку в шоколаде.
— Да просто, если долго на них пялиться, тории начинают смахивать на перевёрнутые Pocky. Разве не похоже на соломку, у которой слишком мало шоколада и слишком длинная часть, за которую надо держаться?
Между колоннами тории скользнул прохладный ветерок.
— …Потрясающее чувство прекрасного.
— Назвать тысячу тории палочками Pocky… Ёсии в своём репертуаре.
Санада и Сато уставились на Ёсии в упор, словно не на шутку поразившись. В ответ парень картинно смахнул невидимую слезу.
— Чего это вы сговорились, смеётесь надо мно-о-ой!
— Да мы не смеемся, просто лишний раз убедились, что ты дурак.
— Эй, так нечестно! Это уже откровенное оскорбление!
Несмотря на шутливую перепалку, никто не сбавлял шага.
Разглядывая тории, я пропускала их болтовню мимо ушей, как вдруг меня осенило. Врата и впрямь начали казаться частоколом из гигантских палочек Pocky, торчащих прямо из земли.
Причём перевёрнутых. С такой длинной ручкой и таким мизерным количеством шоколада, от которых остаётся лишь чувство глубокого разочарования…
— Пф-ф.
С моих губ невольно сорвался смешок.
Я тут же попыталась замаскировать его лёгким покашливанием.
— …Ой? Айкава-сан, ты сейчас засмеялась?
Ёсии был очень наблюдателен. А точнее, обладал отличным слухом: он чётко расслышал, как я прыснула от смеха.
Я отвернулась от Ёсии, который забежал вперёд и попытался заглянуть мне в лицо. Признайся я сейчас — и он будет безжалостно дразнить меня до конца поездки. От одной этой мысли брала злость.
— Я не смеялась.
— Не-не-не, ты смеялась. Сто процентов засмеялась, да?
— Говорю же, не смеялась.
«Ни за что на свете не признаюсь», — твердила я про себя и упрямо всё отрицала, но стоило мне взглянуть на хитрую физиономию Ёсии, как решимость таяла, и почему-то снова хотелось рассмеяться.
Это ж надо было додуматься — перевёрнутые Pocky. Неслыханная дерзость по отношению к бесценному культурному наследию.
— Айкава-сан… засмеялась! Айкава-сан засмеялась!
— Хватит вопить так, будто Клара пошла[2].
[2]: Отсылка к известной сцене из аниме «Хайди — девочка Альп» (Heidi, Girl of the Alps), где героиня радостно кричит: «Клара встала / пошла!» при виде своей подруги, прикованной к инвалидному креслу.
Я от души пнула Ёсии по голени.
— Ай-яй-яй! — преувеличенно запрыгал от боли Ёсии, заставив Санаду и Сато рассмеяться. Я тоже едва заметно улыбнулась, стараясь, чтобы никто этого не увидел.
Школьная экскурсия только начиналась.
◇ ◇ ◇
— Макай[3]!
[3]: Игра слов: 魔界 (макай) означает «мир демонов/тьмы», а ферма называется «Макаино» (まかいの牧場).
Стоило мне выйти из полупустого автобуса, как я раскинула руки и закричала.
Спустя двадцать пять минут после того, как мы отъехали от станции Фудзиномия, перед нами предстало долгожданное царство демонов... то есть ферма «Макаино».
На плато Асагири, у подножия горы Фудзи, пощипывало от холода, но воздух здесь оказался кристально чистым. Подставив лицо ветру, я вдохнула полной грудью, и мне стало так хорошо, словно лёгкие промыли изнутри.
Первым делом, миновав манящий вход, мы купили в автомате два билета.
Ферма «Макаино» славится огромной территорией: сразу за воротами раскинулась просторная лужайка. Глядя, как по зелёному газону носятся дети, мне тоже захотелось побегать вместе с ними.
Слева виднелось несколько зданий. Мы же для начала свернули направо, решив прогуляться. В той стороне толпилось больше людей и явно ощущалось присутствие животных.
Чутьё нас не подвело: вскоре впереди показался небольшой домик с треугольной крышей, возле которого были привязаны три козы.
— Козы!
Чтобы не напугать их, я пригнулась и стала медленно подкрадываться.
— Ты с самого начала на взводе.
— Это же школьная экскурсия! — гордо заявила я, но тут же смутилась и убавила громкость.
— Козы...
Крепкие, с прямой густой шерстью. Три козы разного размера не проявили ко мне ни малейшего интереса, усевшись к нам задом. Их торчащие хвостики выглядели до ужаса мило.
Интересно, козы блеют «бе-е-е»? Или это овцы?
— Ого, тут написано «Прогулка с козой».
Я проследила за взглядом Аки-куна и увидела перед домиком стойку регистрации на эту забаву.
Триста иен за двадцать минут, корм включён в стоимость. Время как раз перевалило за одиннадцать — мы удачно поспели.
— Попробуем?
Я, в жизни не выгуливавшая даже собак, с радостью ухватилась за идею.
— Давай!
Мы тут же подошли к парню на стойке регистрации и скинулись на билет пополам.
— Выбирайте козу, какая вам приглянётся, — сказал он.
Судя по всему, привязанные перед домиком животные и предназначались для прогулок.
Остальные, видимо, сейчас «работали». Я только успела подумать, что мы по-прежнему любуемся лишь их задами, как вдруг одна коза медленно поднялась и повернулась к нам.
Наши взгляды встретились. Это была крупная, белоснежная коза.
Я уставилась в её насмешливые глаза и на внушительную длинную бородку. В этот миг в памяти всплыла детская книжка «Три козла по имени Граф»[4].
[4]: «Три козла по имени Граф» — норвежская народная сказка (в России также известна как «Три козлика Графф»).
Но тут на мост вступил большой козёл по имени Граф.
И мост загрохотал:
Топ-топ, топ-топ,
топ-топ, топ-топ!
Козёл был такой тяжёлый, что мост под ним так и заскрипел, так и застонал.
Три козла разного размера столкнулись с троллем, живущим под мостом в долине. И всех троих звали Граф. Тот самый Большой козёл Граф, который вдребезги разнёс тролля...
— Эту берём?
Похоже, Аки-кун догадался о чувствах, вспыхнувших между мной и животным во время игры в гляделки.
— Угу!
Из домика вышел парень-сотрудник.
— Уверены, что хотите взять именно её... Коюки-чан?
— Да.
Я нутром чуяла, что эта коза — моя судьба. Выглядела она сурово и внушительно, зато имя носила чудесное, совсем в альпийском духе.
Заметив мою непоколебимую решимость, парень вдруг стал серьёзным.
— Вы точно уверены?
— Д-да.
Неужели они всегда так дотошно переспрашивают? Слегка опешив, я всё же кивнула. Сотрудник понимающе кивнул в ответ и спросил:
— Вы двое впервые выгуливаете козу?
Мы снова кивнули.
— Тогда для начала избавьтесь от одного заблуждения.
...А?
— Не вы будете выгуливать козу. Это коза будет выгуливать вас.
Кажется, мы ввязались во что-то невероятное.
— Сейчас объясню правила.
Парень со знанием дела проинструктировал нас. Выслушав его, Аки-кун взял набор для прогулки, а я ухватилась за поводок Коюки-чан.
Нам строго-настрого наказали ни в коем случае не отпускать поводок. Но и тащить козу силой тоже запрещалось. Чтобы направить её в нужную сторону, следовало бросить перед её носом гранулу корма... Я раз за разом прокручивала в голове эти правила.
— Возвращайтесь к домику через двадцать минут. Что ж, удачной прогулки.
— Мы пошл...
Я даже не успела попрощаться с машущим нам парнем. В тот же миг меня резко рвануло вперёд.
— Ой-ой!
Пошатываясь, я волочилась за Коюки-чан, которая как бульдозер тащила меня за собой.
Она тут же попыталась влезть на клумбу, но Аки-кун поспешно бросил гранулу корма на дорожку. Коюки-чан в один присест слизала лакомство и снова рванула в совершенно непонятном направлении.
Меня охватила паника.
— Аки-кун, на помощь! Меняемся!
— И двух минут ещё не прошло.
— Да как так-то!
Ведь это я предложила поделить время поровну: десять минут туда, десять обратно. Та наивная, беспечная «я» из тех времён, когда ещё ничего не знала о жизни.
Теперь до меня дошёл смысл слов сотрудника. И стало ясно, почему он с таким серьёзным лицом допытывался, уверена ли я в своём выборе.
Моя ненаглядная Коюки-чан оказалась сущим тираном.
Она обладала просто невероятной лошадиной... то есть козьей силой. Стоило ей лишь мотнуть головой, как меня играючи волокло следом.
В козьих кругах она наверняка считалась местной королевой. Сородичи за забором с благоговением наблюдали, как Коюки-чан с молниеносной скоростью обрывает листья на обочине. А другие гуляющие козы поспешно уступали ей дорогу.
Полная свобода действий. Абсолютная неукротимость.
— Но она такая ми-и-илая! — вопила я, пока меня тащили по земле.
Своенравная, эгоистичная, делающая лишь то, что вздумается, — Коюки-чан была потрясающе милой.
Мне до жути хотелось почесать её подбородок с длинной бородкой. И погладить крепкие бока. Однако Коюки-чан не давала мне ни единого шанса, упорно прокладывая собственный маршрут.
— Ах, Аки-кун, какашки посыпались! Какашки, какашки!
— Звучит как-то двусмысленно!
Аки-кун бросился подметать горошины, падающие на дорожку. Козы испражняются где попало, поэтому за ними нужно своевременно убирать выданными метлой и совком. Это ещё одно из важнейших правил выгула.
— Аки-кун, ужас! Десять минут прошло!
— Поворачиваем!
Мы поменялись ролями и попытались направить Коюки-чан обратно по той же дороге. Помахав гранулой перед её мордой, я с силой швырнула лакомство вперёд.
Кажется, перестаралась: гранула улетела совсем в другую сторону, и Коюки-чан даже ухом не повела.
— Нао, ты так косо бросаешь!
— Извини!
— Нао, она какает!
— Звучит двусмысленно!
К домику мы вернулись, задыхаясь от смеха и криков, вымотанные до предела.
Настоящее боевое крещение на ферме «Макаино». Животные никогда не станут плясать под дудку людей. Они живут свободно и своенравно.
— Но было же весело, да?
— Ага. Очень.
Коза разгромила нас в пух и прах, но мы остались в полном восторге.
На прощание мы помахали тяжело дышащей Коюки-чан — судя по всему, она уже высматривала следующую жертву.
— Куда теперь?
— Хм-м...
Меня тянуло к другим зверушкам, но сначала хотелось перекусить и перевести дух.
Подойдя к информационному стенду возле входа, я просияла:
— Давай сами сделаем сливочное масло!
На всё про всё — двадцать минут. Масло из свежего фермерского молока просто обязано быть восхитительным! В расписании значилось ещё много всего интересного: мастер-классы по выпечке печенья и лепке сосисок, контактный зоопарк... Но прямо сейчас начиналось только приготовление масла.
Кафе, которое мы приметили слева от входа, оказалось пунктом регистрации. Мы заплатили по пятьсот иен, получили номерки и перешли в соседнюю «Мастерскую кулинарных экспериментов».
У входа в открытую беседку нас встретила ведущая мастер-класса.
Мы отдали ей номерки и зашли внутрь.
Там стояли ряды столов. На каждом уже лежал пластиковый контейнер с крышкой, пакетик обычных крекеров и одноразовые деревянные ложечки. В контейнерах плескалась белая жидкость, похожая на молоко.
Помимо нас, набралось ещё больше десятка групп: студенческие компании и семьи с детьми наполнили беседку радостным галдежом.
Ровно в одиннадцать зашла ведущая. Быстро представившись, она ослепительно улыбнулась участникам:
— Ребята, не будем тянуть резину! Кто знает, откуда берётся молоко? Поднимите руку!
— Да оно само в пакеты наливается! — в шутку выкрикнул какой-то мальчишка.
По рядам прокатились смешки.
Девушка, не переставая улыбаться, скрестила руки крестом:
— Бз-з-з, неверно! Из пустых пакетов ничего не появляется!
Она достала плакаты со схемами и пустилась в объяснения. Чтобы произвести питательное молоко для телёнка, корова тратит очень много своей крови. А мы, люди, забираем его себе. Ведущая попросила нас всегда помнить об этом и с благодарностью относиться к еде.
— В этих контейнерах налито наше свежее фермерское молоко и натуральные сливки.
По команде все неистово затрясли баночками.
Как объяснила девушка, тонкие оболочки молочного жира лопаются, жир слипается, и масса густеет, превращаясь в масло. А чтобы разбить эти оболочки, контейнер нужно хорошенько взболтать.
Как и все вокруг, я яростно трясла баночку. Когда правая рука отнималась, перехватывала в левую и продолжала усердно взбивать.
Но смесь и не думала густеть. Испытание на выносливость продолжалось.
Неужели из этого правда выйдет масло? Я уже начала сомневаться, как вдруг уловила странный звук.
— Аки-кун, у тебя в контейнере...
— Звук изменился.
Из его баночки доносился глухой, вязкий плеск. Совсем не то, что у меня.
Проходящая мимо столов ведущая остановилась и легонько похлопала в ладоши:
— А ваш парень шустрый! Смесь уже взбилась в сливки, осталось совсем чуть-чуть.
— Спасибо, — вежливо поклонился Аки-кун.
Я умоляюще посмотрела на девушку. Встретившись со мной взглядом, она широко улыбнулась:
— А вот его девушке придётся ещё поднажать!
Да куда ещё?! Я и так выкладываюсь на полную!
Впав в отчаяние, я всё же стиснула зубы и продолжила трясти.
Спокойно. Ингредиенты у всех одинаковые. Не могли же мне назло налить воды. Если не сдамся, то скоро тоже услышу этот вязкий звук...
Но, словно издеваясь, хлопки стали меняться по всей беседке. Даже детсадовцы радостно заголосили, что у них всё получилось. Я оказалась в самом хвосте.
Сгорая от нетерпения, я решилась на тайный призыв о помощи.
— Аки-кун, выручай!
— М?
Он склонил голову набок. В его баночке звук снова изменился, превратившись в звонкое плескание. Мне до боли хотелось побыстрее добраться до этого этапа.
— Я так стараюсь, а толку ноль!
Предплечья нещадно ныли — не иначе как аукнулась битва с Коюки-чан.
— Ведущая отвернулась, никто не смотрит.
Я попыталась незаметно подсунуть ему свою баночку. План был гениален: спихнуть работу на Аки-куна, который ещё полон сил и к тому же орудовал одной рукой.
Однако парень состроил каменное лицо человека, ни за что не готового марать руки в грязных махинациях.
— Жульничать нельзя. Смысл мастер-класса в том, чтобы всё сделать самому.
Крыть было нечем.
— Оставим нашу воркующую парочку в покое. Те, кому я дала отмашку, могут открывать баночки. Попробуйте намазать масло на крекеры!
Зал взорвался смехом. Я вспыхнула до корней волос.
Но я всё же преодолела это испытание: опоздав на несколько минут, наконец получила заветное «ОК». Возгласы «Вкуснота!», «С ума сойти!» со всех сторон и довольное бормотание Аки-куна: «Обалдеть, как вкусно» только разжигали аппетит.
Я сорвала крышку — внутри лежало густое, почти затвердевшее масло.
— Ух ты, прямо куском взялось.
С замиранием сердца я подцепила ложечкой свежую массу нежно-жёлтого цвета и намазала на печенье. Шепнув «Приятного аппетита», отправила крекер в рот.
— М-м-м!
Я зажмурилась и едва не застонала от удовольствия.
Вот оно — «настолько вкусно, что проглатываешь язык». Мои отваливающиеся руки добавили блюду особую изюминку. Пребывая в полном блаженстве, я умяла крекер с честно сделанным маслом.
Оставшуюся на дне пахту я просто выпила. Она оказалась куда легче и свежее обычного молока, и тоже невероятно вкусной.
Весёлый мастер-класс пролетел как одно мгновение. Довольные участники постепенно расходились. Мы остались в беседке одни.
Я была в этом уверена, пока за спиной не послышались шаги. Видимо, уходил кто-то ещё.
— Вы что тут забыли?
Этот резкий голос показался мне до боли знакомым.
Не веря своим ушам, я обернулась и увидела именно того, о ком подумала.
— ...Мотидзуки-сэмпай?
Одетый в обычную, повседневную одежду Мотидзуки-сэмпай с недоумением смотрел на нас, сжимая в руке пустую баночку из-под масла. Судя по всему, он тоже участвовал в мастер-классе.
Но как он тут оказался?
Пока я стояла с открытым ртом, Аки-кун, выкидывая мусор, спокойно ответил:
— Масло взбивали.
— Я не о том. Второгодки же сейчас на экскурсии.
— Мы приехали в Фудзиномию.
— Впервые слышу, чтобы школьные экскурсии проводили, не выезжая из префектуры. У вас же тоже должен быть Киото.
Мотидзуки-сэмпай окинул нас тяжёлым взглядом и плюхнулся на стул между мной и Аки-куном.
— Сэмпай, а вы сами какими судьбами? Прогуливаете?
Я-то грешным делом подумала, что у третьегодок выездная практика, но Мотидзуки-сэмпай совершенно буднично кивнул:
— Ну да. Я уже получил уведомление о зачислении в университет.
— ...А?
Мы с Аки-куном лишились дара речи.
— Правда?! И когда успели?
— Да не то чтобы «успел». Всё решилось ещё до нашего с вами знакомства.
Сюрприз за сюрпризом.
— В-в какой университет?
Сэмпай назвал частный ВУЗ, о котором знал каждый житель нашей префектуры.
Мозг перегрузился от обилия информации, я совершенно растерялась. Зато Аки-кун, несмотря на минутное замешательство, поднялся и вежливо поклонился:
— Хоть и с опозданием, но примите поздравления.
Последовав его примеру, я тоже вскочила:
— Поздравляю!
— Ага. Спасибо.
— Могли бы и раньше сказать.
Мотидзуки-сэмпай горько усмехнулся:
— Школа у нас хоть и не с академическим уклоном, но абитуриенты всё равно сидят как на иголках. Жутко бесит, когда кто-то уже поступил и ходит гоголем. Поэтому я особо не трепался.
Хоть я и училась на втором году, но прекрасно его понимала. Ребятам, которым ещё только предстоит сдавать экзамены и проходить собеседования, тошно смотреть на тех, кто уже обеспечил себе будущее.
— Кстати, а почему именно Фудзиномия?
Ладно, он внаглую прогуливает школу, но раз приехал именно сюда, должна быть причина.
Сэмпай опёрся локтями о стол. И, словно о чём-то задумавшись, уставился в потолок.
— Я сейчас живу у бабушки.
— У вашей бабушки, Мотидзуки-сэмпай?
— Нет. У бабушки Рё.
Мотидзуки-сэмпай бросил это так обыденно, что я снова онемела.
...Почему Мотидзуки-сэмпай вдруг упомянул Рё?
Да ещё и живёт в доме её бабушки?! Мотидзуки-сэмпай поочерёдно смерил взглядом притихших нас с Аки-куном и усмехнулся:
— Ну так что, парочка прогульщиков. Вы тоже доппельгангеры?