Я осторожно опустила в воду кончики пальцев, стараясь сделать это так, чтобы горячая ванна ничего не заметила.
Напряглась до предела, будто тянулась указательным пальцем к беззаботно отвернувшейся уличной кошке. Но и кошка, и толща кипятка всегда замечают меня за миг до прикосновения. И когда это происходит, не остаётся ничего иного, кроме как нырнуть с мыслью: «Будь что будет!»
— Горячо-о-о!
Этот вырвавшийся вопль — моя привычная первая реакция.
Нао слегка склонила голову набок и смотрела, как я нарочито громко причитаю «горячо, горячо» и поочерёдно вскидываю ноги.
— Настолько?
Я силой дёрнула за руку абсолютно невозмутимую Нао. Пошатнувшись, она с размаху влетела ногой в воду и завопила не тише моего:
— Горячо-о-о!
Пока мы вдвоём голосили, тела постепенно привыкли к жару. Вымыв друг другу спины, мы погрузились в ванну. Рядом устроилась Нао.
Мы сидели лицом друг к другу, а наши волосы всплыли на поверхность и расплылись, покачиваясь, словно размокшие водоросли вакамэ. Когда их кончики соприкасались, казалось, будто так переговариваются инопланетяне.
Семилетняя, я с придыханием спросила:
— Горячо, да, Нао?
— Горячо, Сунао.
Сквозь густые клубы пара мне отвечало точно такое же лицо. Я сама, с теми же волосами и тем же телом.
У меня есть реплика. Мы не двойняшки и не сёстры. Мы не связаны кровью. Но стоит мне позвать, как она появляется из ниоткуда и помогает мне. Эта реплика — Нао.
Пока Нао млела в горячей воде, я сцепила руки в замок и опустила их на дно. Сложила раскрасневшиеся большие пальцы колечком: готовность — есть, прицел — взят. И изо всех сил выстрелила в расслабленную реплику из водяного пистолета… точнее, пистолета, заряженного кипятком.
— Эть!
— Хья!
Получив заряд прямо в лицо, Нао вскрикнула. Она рефлекторно зажмурилась, а с её чёлки, кончика носа и подбородка заструилась вода.
— Прямое попадани-и-ие!
Стоило мне радостно это выкрикнуть, как ошеломлённая Нао пришла в себя. Она сцепила руки, в точности повторяя мои недавние движения.
— Месть!
— Пф-бу!
Заряд из водяного пистолета Нао ударил мне прямо в лицо. Мои и без того мокрые волосы и кожа намокли ещё сильнее.
— А это моя месть! — окатив её в ответ, я поспешно добавила: — Всё, на этом коне-е-ец!
Стоило мне в одностороннем порядке объявить об окончании игры, как Нао тут же опустила руки и надула щёки, словно моти.
— Нечестно. Сунао выстрелила дважды…
— Тебе показалось. Давай лучше считать. Мы же обещали маме.
Нао надулась ещё сильнее от того, что я так нагло сменила тему, но я знала: если надавить, она уступит.
— Оди-и-ин.
— …Два-а-а.
— Тр-и-и.
— Четы-ы-ыре.
Мы по очереди считали до ста. Мама взяла с меня обещание: принимая ванну, нужно погружаться по самые плечи и считать до ста.
Тепло, мягко, уютно. Слушая эхо голоса, в точности повторяющего мой собственный, я чувствовала, будто само моё сознание смешалось с паром и поплыло куда-то к потолку. Казалось, будто у меня с пелёнок была сестра-двойняшка, с которой мы не разлучались ни на день.
— Ст-о-о!
Но в самом конце, когда мы хором выпалили «сто», эта иллюзия рассеялась, словно развеянный ветром пар.
С шумом выдохнув горячий воздух, я медленно откинулась на бортик. И тут же заговорила с Нао — её лицо наверняка раскраснелось так же сильно, как моё:
— Ну что, мне уже можно тебя стереть?
У меня три пижамы, но если я надену две за раз, это покажется странным. С полотенцами та же беда. Возьму лишнее — отругают за расточительство.
Я держу существование Нао в секрете и от мамы, и от папы. Прекрасно это понимая, она едва заметно кивнула.
— Ага, можно.
Глаза Нао влажно блестели, щёки пылали. На кончике носа бисеринками выступил пот, ко лбу прилипли растрёпанные пряди.
Возможно, мне лишь показалось, что в её взгляде промелькнуло одиночество. Почувствовав лёгкий укол вины, я добавила:
— Как только вытрусь и переоденусь, сразу тебя позову. Жди меня, ладно?
Убедившись, что Нао согласно кивнула, я скомандовала:
— Нао, исчезни.
В то же мгновение её фигура растворилась в воздухе.
Уже привыкшая к подобному, я выбралась из опустевшей ванны и взяла заранее приготовленное полотенце.
Сперва просушила тяжёлые от влаги каштановые волосы. Затем — плоскую грудь, живот и ноги вплоть до кончиков пальцев. Капли воды, облепившие тело, в мгновение ока впитались в ткань.
Поспешно натянув бельё и пижаму, я вновь произнесла:
— Появись.
Стоило мне моргнуть, как передо мной снова стояла реплика. Всякий раз, глядя на неё, я убеждалась: эта девочка мне не двойняшка, не сестра и даже не родственница.
…То, что выглядит в точности как оригинал, но им не является, называют репликой.
«Кто-нибудь, помогите. Помогите мне».
Когда я поссорилась со своей лучшей подругой Рит-чан, мне было так больно и тяжело, что я в отчаянии взмолилась о помощи. И именно тогда передо мной появилась реплика.
Она пошла к Рит-чан вместо меня и извинилась. Помирилась с ней за меня. После этого маленького чуда мы должны были попрощаться.
Но на следующий день я позвала её снова.
Когда я пошла в начальную школу, мама снова вышла на работу. Тоску от того, что в пустом доме некому сказать «с возвращением», я решила заполнить репликой.
Я решила назвать её Нао. Окружающие всегда называли так меня, а она стала звать меня Сунао. Я подумала, что это идеальный вариант.
— …Сунао.
Сразу после призыва Нао посмотрела на меня и радостно улыбнулась.
Похоже, будучи стёртой, Нао погружается в небытие. Она всегда пробуждается только от моего голоса. Но воспоминания о том, что произошло, пока её не было, передаются ей мгновенно. Пару раз моргнув, она перевела взгляд на мои насквозь промокшие волосы и перехватила влажную прядь.
— Сунао, ты не высушила волосы?
Я показала ей язык:
— Потому что мне лень. Высуши их за меня, Нао, ты же моя реплика.
Я прекрасно знала, что она согласится, но всё же добавила:
— Как закончишь, давай вместе съедим заварные пирожные.
— Угу!
Как я и думала, Нао энергично закивала.
Она достала из ящика в ванной фен. Пока Нао вставляла вилку в розетку и включала прибор, я чинно уселась на стул перед зеркалом.
Мощность потока — на максимум. «Ву-у-у», — непрерывно ревел фен, обдавая тёплым воздухом не только волосы, но и кожу головы и шею. Злой волк, сдувший соломенный домик поросят, наверняка дул гораздо сильнее. Но для нашей техники это был предел.
Направляя струю от корней к кончикам, Нао аккуратно орудовала расчёской. Сушить волосы самой — жуткая скука и лень, но когда это делает кто-то другой, ощущения совершенно иные. Отдавшись заботливым рукам Нао, я легко могла почувствовать себя настоящей принцессой.
Спустя пару минут я склонила голову набок:
— Нао, тебе бы и свои волосы высушить.
Моя голова уже подсыхала, но у Нао всё оставалось по-прежнему. Пропитанные влагой пряди плотно облепили её шею, а воротник пижамы намок.
— Но сперва нужно высушить твои, Сунао. Иначе простудишься.
Нао увлечённо вещала это моей макушке. Её лицо, отражавшееся в зеркале, оставалось воплощением серьёзности.
По правде сказать, стоило мне произнести слово «исчезни», как Нао тут же пропала бы вместе с мокрой головой, так что своя логика в этом была. Но ходить с сырыми волосами всё равно неприятно.
Наблюдая за ней через зеркало, я обронила:
— Нао, ты прямо как собачка.
— …Это ты меня так хвалишь?
— Совсем чуть-чуть.
«Щёлк», — раздался звук. Нет, это не собака лязгнула зубами, это фен издал тревожный щелчок.
Не успела я понять, в чём дело, как Нао приподняла мои волосы и прижала сопло к самым корням.
— Эй, холодн-о-о! Воздух же ледяной!
Довольная удавшейся шалостью, Нао хитро ухмыльнулась.
Возмутившись, я резко обернулась и выхватила фен из её рук.
— Ответный удар!
— Хья-а!
Получив струю холодного воздуха прямо в лицо, Нао издала нелепый писк и отшатнулась. Я звонко рассмеялась:
— Всё, дурачиться запрещено. Теперь я буду тебя сушить.
Вдоволь насладившись местью, я подала сигнал поменяться местами. Улыбнувшись, Нао торопливо уселась на стул.
— Клиент, сидите смирно, пожалуйста.
— Хорош-о-о, — пропела Нао, пока я с феном и расчёской наготове изображала парикмахера.
В приподнятом настроении я перевела взгляд на зеркало. Естественно, в нём отражались две девочки с абсолютно одинаковыми лицами.
Я встретилась взглядом с четырьмя глазами, смотревшими на меня из зазеркалья. В этот момент у меня вдруг слегка помутилось в голове. На мгновение я перестала понимать: кто из нас Айкава Сунао, а кто — реплика.
Пока я стояла в оцепенении, моё отражение на переднем плане медленно приподняло уголки губ и улыбнулось.
— …
Сердце гулко ёкнуло в груди. Мне показалось, будто я сама непроизвольно улыбнулась в этот момент — и от этого стало жутко.
— Сунао? Что случилось?
Нао с обеспокоенным лицом обернулась ко мне, глядя уже вживую, а не через зеркало.
Под этим пронзительным взглядом моё сердце вновь забилось в неровном ритме.
— …Ничего.
Покачав головой, я опустила глаза. Я ни за что не смогла бы признаться, что на долю секунды Нао показалась мне жутким монстром.
Не замечая моего состояния, она весело покачивала плечами и болтала ногами, с нетерпением ожидая, когда я продолжу.
Я медленно выдохнула. Словно отгоняя прочь жутковатые мысли, резким движением включила фен.
На часах — четыре дня. До маминого возвращения ещё долго.
Выйдя из ванной, мы направились в гостиную. Если быть точнее, нашей главной целью был холодильник на кухне.
Мама работает фармацевтом в аптеке и иногда покупает уценённые заварные пирожные. Я всегда с нетерпением жду этого лакомства, поэтому втайне молюсь, чтобы покупатели разбирали их как можно реже. Уж не знаю, в моих ли молитвах дело, но пирожные там и правда продаются из рук вон плохо. Узнай мама о моих мыслях, непременно бы отругала, так что это мой маленький секрет.
— Нашла. Это же «Двойное шу».
Открыв дверцу холодильника, мы радостно дали друг другу «пять». Я одной рукой выудила пирожное, мирно дремавшее между яйцами и плавленым сырком.
Наполнив до краёв два стакана молоком, мы перешли в гостиную. В окно било яркое закатное солнце, поэтому я поспешно задёрнула шторы.
С улицы из-за забора нас, скорее всего, не было видно, но бережёного бог бережёт. Окажется совсем некстати, если по округе поползут слухи, будто в семье Айкава живут двойняшки.
Усевшись на ковёр, я разломила пополам пирожное размером больше моей ладони. В прошлый раз кусок побольше достался мне, поэтому сегодня я решила отдать половину с лишним кремом Нао.
— Вау, выглядит потрясающе.
Глаза Нао радостно заблестели, и она приняла угощение.
— Приятного аппетита-а!
Хором пропев эти слова, мы одинаково широко раскрыли рты и разом откусили по куску.
— М-м, вкуснятина!
Я сполна насладилась сладостью крема, скрытого под тонким слоем заварного теста.
Увлёкшись едой, мы на какое-то время замолчали. Тишину нарушил внезапный вопрос Нао:
— Интересно, почему оно называется «Двойное шу»?
Едва не подавившись от неожиданности, я вперила взгляд в разорванную упаковку. Найдя там ответ, с облегчением выдохнула.
— Наверное, потому, что внутри два вида крема: взбитые сливки и заварной?
Стоило мне проглотить кусочек и ответить, как Нао восхищённо протянула: «А-а, вот оно что». Кажется, она совершенно не заметила моего жульничества.
Сама не зная почему, я озвучила внезапную мысль:
— Это похоже на нас. Два крема внутри одного пирожного.
Услышав это, Нао широко распахнула глаза, а затем просияла, словно цветок кислицы, согретый лучами солнца.
— Угу. Это пирожное прямо как мы.
Посмотрев на губы радостно щебечущей Нао, я обречённо вздохнула.
— Ну вот, ты вся испачкалась.
Протянув руку, я стёрла крем с её лица.
Нао, словно малый ребёнок, безропотно позволила мне это сделать. В такие моменты меня охватывает странное чувство: становится одновременно неловко и как-то щекотно в груди. Я чувствую себя матерью, заботящейся о младенце. Хотя, когда Нао сушит мне волосы, она, наверное, испытывает нечто подобное.
— Спасибо, Сунао.
— Мгм.
Слушая эту искреннюю благодарность, я слизала крем с кончика пальца. Два вида тающего, невероятно сладкого крема слились во рту воедино.
◇◇◇
На следующий день после уроков.
Купаясь в по-летнему тёплых лучах солнца, я бежала вприпрыжку, стараясь не отставать от плывущих над головой облаков, как вдруг заметила впереди знакомую спину.
— Рит-чан!
Рит-чан обернулась и расплылась в улыбке: «Нао-чан!». Я в шутку бросилась на неё с криком: «Е-е-ей!», и она поспешно поймала меня обеими руками.
Как-то само собой мы зашагали рядом по дороге из школы.
Рит-чан на год младше меня, она первогодка. У неё короткие волосы, собранные на затылке в два хвостика, и новенький ранец за спиной. А ещё её легко узнать по большим круглым очкам.
Перейдя широкую дорогу по зебре, Рит-чан порылась в школьной сумке, которую несла в руке.
— Нао-чан. Это тебе гостинец из зоопарка.
— Спасибо!
Машинально взяв подарок, я удивлённо моргнула.
— Но я ведь уже получала такую шоколадку позавчера, разве нет?
На обёртке небольшого батончика красовался слон. Я сразу узнала эту упаковку.
Два дня назад я уже получила такой же гостинец от Рит-чан — только передала его Нао. По правде говоря, мне хотелось бы принимать подарки от друзей лично, но жаловаться Нао нет смысла. В конце концов, я сама сглупила, попросив её сходить в школу вместо меня.
Тут Рит-чан озорно понизила голос и прошептала:
— Это потому, что ты особенная.
«Значит ли это, что я для Рит-чан — особенная подруга?» Эти слова меня очень обрадовали.
Пряча шоколадку в карман, я на радостях предложила:
— Слушай, пошли сейчас ко мне. Поиграем снова в «Сильваниан Фэмилис».
Но Рит-чан виновато сложила ладони перед грудью.
— Прости. Сегодня я уже договорилась погулять с другими девочками.
— Вот как…
Было жаль, но тут уж ничего не поделаешь. Когда мы с Рит-чан наедине — всё отлично, но если я вольюсь в компанию первогодок, это в любом случае будет выглядеть странно.
Как раз к тому моменту, когда она закончила делиться впечатлениями от зоопарка, мы подошли к развилке. С улыбкой крикнув «До встречи!», мы помахали друг другу и разошлись.
Оставшись одна, я, словно опомнившись, сунула руку в карман. Только что подаренная шоколадка уже начала слегка подтаивать от тепла моего тела.
Убедившись, что вокруг никого нет, я разорвала обёртку. И забросила лакомство в рот.
— М-м, вкусно.
Тот же самый сладкий шоколад, который я пробовала два дня назад. Но, проглотив его, я вспомнила о Нао, и на душе вдруг стало неспокойно.
«Ничего страшного, что я съела обе шоколадки?»
— …Без разницы ведь, да? Я же сама получила обе.
Рит-чан подарила мне две штуки, потому что я её особенная подруга. А значит, само собой разумеется, что мне можно съесть обе. Но как бы я ни пыталась убедить себя в этом, на душе всё равно скребли кошки.
Склонив голову в сомнениях, я открыла ключом входную дверь. Вымыла руки и прополоскала горло в ванной, а заглянув в гостиную, нашла записку от мамы.
«Нао.
Спасибо, что позавчера сложила бельё.
Я забыла отдать тебе 50 иен в качестве награды, так что оставляю их здесь.
От мамы»
«…Но я этого не делала».
Осознание ударило меня ещё до того, как я успела произнести это вслух, и я осеклась. Точно. Позавчера, когда мама попросила помочь, мне было лень, и я поручила это Нао.
Если я о чём-то прошу, Нао никогда не отказывает. Всё в точности как в тот день, когда она появилась впервые. Стоит мне приказать, и каким бы утомительным или тяжёлым ни было дело, реплика обязательно выполнит его за меня. Я привыкла воспринимать это как должное, и Нао, уверена, считает так же.
Я снова перевела взгляд на монетку поверх записки. В гостиной с застоявшимся, тепловатым воздухом эта одинокая монета в пятьдесят иен казалась древней окаменелостью, тысячелетиями покоившейся в земле.
Тихо выдохнув, я робко подцепила её пальцами. А затем крепко зажала в ладони, словно желая прочувствовать лёгкость этой старой, продырявленной словно пончик монеты.
Пока я медленно поднималась по лестнице, тревога липла ко мне, словно тень. Сжатая ладонь быстро взмокла от пота.
«Никогда не бери и не давай деньги в долг», — мама повторяла мне это сотни раз.
Тогда чьи это деньги, если заработала их Нао?
Мои? Её? Или наши общие?
А потом я подумала ещё вот о чём: «Деньги, которые дали мне — принадлежат мне».
И новогодние подарки, и карманные расходы — это всё моё. Не Нао.
Но как же тогда быть с гостинцем от Рит-чан?
Эти мысли повисли в воздухе тяжёлым грузом, и мне стало совсем не по себе. Так и не найдя правильного ответа, я вошла в свою комнату и тихо пробормотала:
— Нао, появись.
Стоило моргнуть, как передо мной уже стояла реплика.
Не дав ей сказать и слова, я резко вытянула правую руку и медленно разжала пальцы. На вспотевшей ладони одиноко лежала пятидесятииеновая монета, повёрнутая вверх стороной с цветком.
— Вот.
Мой голос прозвучал на удивление жёстко даже для меня самой. Глядя на протянутую словно с отторжением ладонь, Нао замерла.
Похоже, ей требуется немного времени, чтобы получить воспоминания о том, что я видела и слышала. Сразу после призыва Нао обычно пребывает в полудрёме, словно только-только проснулась, и сейчас она, кажется, тоже ещё не до конца осознала ситуацию.
— А, спасибо.
Взяв монету, Нао подняла на меня глаза. Этот изучающий взгляд вызвал у меня острое, беспричинное раздражение.
— Что-то не так? — с вызовом бросила я.
Услышав этот намеренно резкий вопрос, Нао явно растерялась. Невнятно пробормотав что-то себе под нос, она сунула пятьдесят иен в карман.
— Я пойду в туалет.
Нахмурив брови, я сверлила взглядом её удаляющуюся спину.
В такие моменты я начинаю слегка себя ненавидеть. Мне кажется, что я куда хуже и злее мачехи со сводными сёстрами из любой сказки.
Тяжело вздохнув, я вдруг задумалась: «И что Нао собирается делать с этими пятьюдесятью иенами?»
Пока я ломала над этим голову, Нао вернулась. Похоже, повисшая в воздухе неловкость давила на неё так же сильно, как и на меня, поэтому мы старательно отводили глаза.
Чтобы хоть как-то развеять напряжение, я заговорила первой:
— Спасибо, что помогла маме.
Лицо Нао тут же просияло.
— Не за что! Я только рада, если смогла оказаться полезной для Сунао.
Глядя на это совершенно невинное лицо, я почувствовала, что история с монетой уже не имеет никакого значения. Благодаря тому, что Нао помогает по дому, мне больше не приходится выслушивать мамины нравоучения. И если посмотреть на ситуацию под таким углом, то всё складывается как нельзя лучше.
— Наверное, я буду просить тебя и впредь.
— Когда угодно! Я сделаю вместо Сунао всё, что нужно.
На мою небрежную реплику, брошенную в шутку, она ответила с неожиданным, искренним жаром.
«Вот как», — кивнула я и смешно надула губы. Нао, заметив, что ко мне вернулось привычное настроение, спросила с горящими глазами:
— Сладости от Рит-чан были вкусными?
Ни выражение её лица, ни тон голоса не выражали ни капли упрёка, отчего я окончательно сбилась с толку. Кажется, ей даже в голову не приходило на меня обижаться.
— Угу.
— Я очень рада.
На мой растерянный кивок Нао ответила мягкой улыбкой. Она выглядела такой счастливой, будто сама только что съела этот шоколад.
Глядя на неё, я подумала: «Всё-таки стоило с ней поделиться. Мы ведь всегда делим заварные пирожные пополам».
«В следующий раз так и сделаю». Пока я мысленно давала себе это обещание, Нао нетерпеливо переступила с ноги на ногу:
— Слушай, во что поиграем сегодня?
«Ну, даже не знаю», — задумалась я. Обычные способы убить время — это игрушки или телевизор. Салочки, прятки или «камень-ножницы-бумага» — тоже неплохо, но сегодня не было настроения бегать. А делать уроки — тем более не вариант.
— Тогда давай вот это.
Покопавшись на полке с детскими книжками, я вытащила ту, что первой попалась на глаза.
— Это же «Гури и Гура»!
Увидев обложку, Нао преувеличенно радостно ахнула. Казалось, она вот-вот захлопает в ладоши от восторга.
— Чур, первая читаю я.
Как только устану — поменяемся. Иметь реплику всё-таки до безумия удобно. Она выручает даже тогда, когда задают чтение вслух на дом, так что мне искренне жаль тех детей, у которых реплики нет.
Главные герои этой сказки — братья-двойняшки, полевые мышата. Гури носит синюю шляпку и комбинезон, а Гура — красные. Они не разлей вода и просто обожают вкусно поесть.
Раскрыв красочную книжку перед Нао, чьи глаза сияли в предвкушении, я почувствовала себя совсем взрослой — мамой, читающей ребёнку сказку. Я намеренно читала медленно и с выражением, чтобы ей было проще воспринимать историю на слух.
— Когда наберём полную корзину каштанов, сварим их до мягкости и сделаем крем!
Пока они шли по дороге и болтали…
Ого! Прямо посреди тропинки лежало огромное яйцо.
— Ух ты, какое гигантское яйцо! Из него выйдет яичница размером с луну! — воскликнул Гури.
На этом моменте Нао вдруг ткнула указательным пальцем себя в лоб.
— Это яйцо прямо как лоб Рит-чан!
В памяти тут же услужливо всплыло лицо подруги. А точнее, её большой открытый лоб.
Я читала «Гури и Гура» уже сотню раз, но подобных ассоциаций у меня никогда не возникало. Подыгрывая этой по-детски наивной фантазии, я весело хихикнула.
— Ага, а если сварить его вкрутую и почистить от скорлупы, сходство будет просто идеальным.
— Точно!
Дойдя до момента, где мышата начали смазывать сковородку маслом, я передала книгу Нао.
Огромная, пушистая жёлтая кастелла со страниц книги так и манила, заставляя глотать слюнки. Некоторые ребята говорили, что она похожа на толстый блин, но мне она всегда напоминала пышный омлет. Казалось, ткни в неё пальцем — и она лопнет, развеявшись, словно сон. Даже прикасаться боязно.
Но Гури и Гура знают, что это реальность. Без малейших колебаний они набрасываются на лакомство, делятся с лесными зверьми и вместе наедаются кастеллой до отвала…
— Слушай, а может, попробуем сами испечь кастеллу?
Это предложение вырвалось у меня само собой.
Если взять ингредиенты и смешать их так же, как мышата в сказке, наверняка получится вкусно. Никаких ножей брать не придётся, так что мама ругаться не станет.
— Я бы предпочла не кастеллу, а заварное пирожное! То самое, половину которого мне всегда даёт Сунао!
Радостно выпалив это, Нао тут же осеклась.
— …Но если Сунао захочет испечь кастеллу, я обязательно помогу.
Я невольно рассмеялась.
— Да брось. Мне заварные пирожные тоже нравятся больше. …Ты ведь в курсе, Нао? Ты же моя реплика.
Нао довольно сощурилась и словно эхом повторила:
— Я люблю то же, что и Сунао. Мне нравится то же самое, что и тебе.
От этих простых слов на душе почему-то стало невероятно легко и спокойно.
Вернув книгу на полку, мы вышли из комнаты и гуськом спустились на первый этаж.
Распахнув дверцу холодильника, мы синхронно переглянулись.
— Есть!
Я ухватила заветное заварное пирожное, а стоявшая рядом Нао вытащила пакет молока. Наполнив стаканы, мы рядышком устроились на ковре в гостиной. Сквозь задёрнутые шторы пробивалось совсем мало света, поэтому в комнате стоял уютный полумрак.
По праву раздающего я забрала себе половинку чуть больше. Аккуратно разломив пышное тесто надвое, я протянула кусок Нао.
Она с радостью приняла угощение, и мы почти синхронно вгрызлись в сдобу.
Однако в этот раз всё оказалось иначе.
— Тут только заварной крем!
Уставившись на срез пирожного, Нао завопила так, словно наступил конец света. Это выглядело до того уморительно, что я прыснула от смеха.
Второй крем не растворился в воздухе. И растяпа-кондитер вовсе не забыл его добавить.
Подобрав пустую обёртку, я помахала ею перед носом реплики.
— Это потому, что сегодня мама купила не «Двойное шу». В этом виде всегда идёт только заварной крем.
Видимо, на полке не оказалось наших любимых пирожных, и мама взяла то, что было. Такое случается сплошь и рядом.
— А, вот оно что…
Разгадав эту страшную тайну, Нао облегчённо выдохнула и расслабила плечи.
После этого мы жевали в удивительной тишине. То ли она ела аккуратнее, то ли дело было в меньшем количестве начинки, но в этот раз губы Нао остались чистыми, и мне не пришлось их вытирать.
— Вкусно.
Нао проронила это совсем тихо, словно упала крохотная капля дождя. Я самодовольно кивнула:
— Вот видишь. С одним кремом тоже отлично. К тому же тут попадаются зёрнышки ванили.
— …Угу. И правда.
С того дня в нашем холодильнике почему-то стали появляться исключительно пирожные с заварным кремом.
Сама я благополучно забыла о «Двойном шу» уже на следующий день. А вот что тогда почувствовала Нао, я не знаю до сих пор.