На улицах уже вовсю играли рождественские песни. По засыпанным белым снегом тротуарам прогуливались стайки учеников в темных пальто, а я наблюдала за ними из окна библиотеки. Зима в Эрратуме была очень холодной. Не зря зимние каникулы здесь длились на неделю дольше, чем в других школах.

Сидя за столом возле батареи, я писала эссе и ждала Ремингтона, который обычно появлялся в библиотеке в это время. Я то и дело ерзала на стуле, когда кто-нибудь входил, и вдруг мистер Бенджамин, подошедший со спины, спросил:

— Ждете кого-то?

— А, нет.

Я торопливо перевела взгляд на ноутбук и сделала вид, что печатаю, но продолжала чувствовать на себе его пристальный взгляд.

— Ремингтона ждете?

— Нет.

Быстро возразила я, но мистер Бенджамин, потирая жесткую бороду, усмехнулся.

— Говорят, сегодня заседание студсовета затянется. Я слышал, как Анжела жаловалась. Так что Ремингтон появится здесь разве что к вечеру.

— Я... я правда просто пришла писать эссе!

— Ну да, ну да. Если собираетесь ждать его до вечера, помогите пока расставить эти книги. Их много.

— Я, конечно, могу помочь, но я правда не ждала Ремингтона!

Вспылила я, захлопнув ноутбук. Мистер Бенджамин громко рассмеялся и накинул мне на шею библиотечный фартук.

— Вы же Родерсон, нужно держать лицо. Негоже вести себя как щенок, которому приспичило в туалет.

— Это правда недоразумение! Я... О, Дункан! Я искала Дункана. Он всё не шел, вот я и волновалась. Почему так долго, Дункан! Я же ждала!

Я помахала рукой Дункану, который как раз попался мне на глаза, и широко, даже немного преувеличенно, улыбнулась мистеру Бенджамину. Библиотекарь лишь усмехнулся, найдя это забавным, и ушел.

— Я смотрю, ты уже мастерски научилась меня использовать?

Съязвил Дункан, бросив сумку на пол. Вместо ответа я подтолкнула к нему тележку с книгами, которые нужно было расставить.

Пока я сидела в библиотеке, делая уроки и дожидаясь Ремингтона, я часто сталкивалась с Дунканом. Он говорил, что отрабатывает часы общественных работ за нарушение школьных правил. Для него это было сущей мукой. Парню, который даже не знал, что его имя упоминается в «Макбете», приходилось тратить все свои вечера на расстановку книг.

— Дэни, если хочешь увидеть Ремингтона, сходи в кабинет директора. Этот ублюдок в последнее время туда частенько захаживает.

Я расставляла книги по просьбе мистера Бенджамина, когда Дункан, бросив свой участок, подошел ко мне. При этом он опасно жонглировал книгами толщиной со словарь.

— У меня нет никакого желания его видеть.

— А зачем тогда так раздражающе косишься по сторонам? Я же могу неправильно понять.

— ...Просто отвлекаюсь на проходящих мимо людей.

— Да? Ну, тогда ты и глазом не моргнешь, если я скажу, что вчера нашел галстук Ремингтона под диваном в кабинете директора. Там еще его инициалы были так красиво вышиты.

— …….

Моя рука, скользящая по корешкам книг, замерла в воздухе. Я посмотрела на Дункана: он расслабленно напевал что-то себе под нос, засунув книги под мышку. На его лице читалось удовлетворение от того, что я наконец-то обратила на него внимание. Он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Если не веришь, приходи сегодня вечером ко мне в комнату. Я тебе его прямо под нос суну.

— …….

— Пф. Че за лицо? До сих пор не веришь? Дэни, моя мамочка обожает таких молодых красавчиков, как Ремингтон. Она из тех женщин, которые даже заказывая баранину, обязательно уточняют, молодого ли барашка ей подадут. А уж от телятины вообще без ума!

— ...Если всё, что ты говоришь, — правда, твоей матери будет трудно удержаться на посту директора. Ее ждет суровое наказание.

— Да мне насрать на будущее женщины, которая меня бросила.

Дункан подбросил книгу высоко вверх, как баскетбольный мяч, и поймал ее, явно рисуясь. Я отвернулась, сделав вид, что не заметила. Как хорошо, что рядом никого не было. Если бы кто-то услышал этот бред... какой кошмар.

— Видела часы, которые Ремингтон носит в последнее время?

Из-за того, что я его хладнокровно игнорировала, Дункан придвинулся ко мне вплотную и начал откровенно провоцировать. От него пахло лосьоном после бритья вперемешку с сигаретным дымом. Он обнял меня за плечи своей тяжелой рукой и прошептал:

— Эта модель выпущена тиражом всего в тысячу штук на весь мир. Недавно я слышал, что мама купила такие часы, и вот они чудесным образом оказались на запястье Ремингтона. Какое невероятное совпадение, правда?

— Отойди от меня...!

— Подожди немного, Дэни. Я принесу тебе те самые доказательства, о которых ты так умоляла, и ткну прямо в лицо.

Предвкушая этот момент, Дункан что-то вообразил и громко расхохотался. Наверняка вся библиотека сейчас смотрела на нас.

— Заткнись и отойди.

— Если бы тебя похитили со мной, а не с Ремингтоном, ты бы так не пострадала. Как жаль, какая жалость!

— И о чем же ты так жалеешь?

Последняя фраза принадлежала Ремингтону.

Обернувшись от неожиданности, я увидела Ремингтона в черном пальто. Со скривившимся лицом, словно глядя на брошенный на улице мусор, он снимал шарф, подходя к нам.

— Давно не виделись, Дункан.

— Тебе же было некогда. Ты был слишком занят: то в роли представителя выпускников блистал, то бросил Элеонору и развлекался с новой девчонкой.

— Допустим. Тогда не мог бы ты убрать руки от моей новой девчонки?

Ремингтон невозмутимо парировал выпад Дункана, схватил меня за запястье и притянул к себе. Тяжелая рука Дункана бессильно упала вниз.

Я прекрасно понимала, что он сказал это просто так, чтобы отшить Дункана, но от слов «моя девчонка» сердце заколотилось так сильно, что в голове помутилось. Он всё еще держал меня за запястье.

— Пойдем, Дэни.

— Вы оба трупы!

Не обращая внимания на детские вопли Дункана за спиной, Ремингтон, держа меня за руку, вывел меня из библиотеки.

Снаружи меня встретил морозный воздух, разительно отличавшийся от теплой атмосферы библиотеки. От ледяного ветра тело само собой сжалось. Ремингтон, заметив это, укутал меня своим шарфом.

— О чем вы говорили с Дунканом?

— Да так, ни о чем...

Я мельком взглянула на руки Ремингтона, повязывающего мне шарф. В глаза бросились часы на его запястье. Те самые дорогущие часы, о которых говорил Дункан? Я резко отвела взгляд, чтобы они исчезли из поля зрения.

— Ничего особенного. Сказал, что открылась новая закусочная с мясными пирогами, и предложил сходить. Ну, в общем, такое.

— Передай ему, чтобы забыл об этом. Таких пирогов я могу купить тебе хоть сотню.

Сказал Ремингтон тихим, обиженным голосом. Уши парня, плотно сжавшего губы, были такими красными, что, казалось, обожгут, если до них дотронуться. Мне это понравилось, и я едва заметно улыбнулась.

Дункан, ты ошибаешься. Мне хотелось побежать к нему прямо сейчас и высказать это в лицо.

Если речь идет о Ремингтоне, то я знаю его куда лучше тебя. Уж в этом я точно в сто раз проницательнее тебя.

***

— Может, пригласим Ремингтона на новогоднюю вечеринку?

Я сама предложила это отцу.

В этом не было ничего странного. Репортеры называли инцидент в Норвиче главной причиной этой беспрецедентной победы, и каждый раз, когда это упоминалось, публиковались наши с Ремингтоном фотографии, из-за чего мы естественно выглядели как главные герои этого триумфа.

Отец с радостью согласился на мое предложение и пригласил на вечеринку и семью Ремингтона.

— Добро пожаловать, мистер Ховард. Вы уже навещали Дэйну в больнице, так что наш дом вам не в новинку. Мне следовало пригласить вас раньше, но я рад видеть вас хотя бы сейчас.

— Спасибо за приглашение, сенатор. Для меня это большая честь.

Нарядно одетый Ремингтон был похож на принца из сказки. Даже Анна смотрела на него с нескрываемым удивлением. И это при том, что красивых людей она в своей жизни повидала немало.

К тому же мать Ремингтона была одной из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречала. В глазах Ремингтона, который всю жизнь смотрел на такую красоту, я, наверное, выгляжу совершенно ничтожной. Какое счастье, что я Родерсон. Пусть даже это украденное имя.

— У вас замечательный сын. А в жизни вы еще прекраснее.

— Благодарю вас. А это мисс Родерсон? Очень хотела с вами познакомиться. И вот, наконец-то мы встретились. Реми мне много о вас рассказывал. Говорил, что вы красивая и умная девушка.

Услышав это, Максвелл шепнул мне на ухо: «Ух ты, умная Дэни?» и усмехнулся. Я незаметно, но с силой наступила ему на ногу.

— Давайте сделаем совместное фото. Мистер Ховард, встаньте рядом со мной. Макс, отойди.

Отец решительно прогнал Максвелла. Так тебе и надо.

Грег сфотографировал нас вчетвером: меня, отца, Джулию и Ремингтона. Мы выглядели как настоящая семья, а Ремингтон органично вписался в старомодную атмосферу нашего дома. Я улыбалась в камеру, как подобает леди. Максвелл, наблюдая за нами, хлопал с кислой миной.

Сделав с полдюжины снимков для прессы, отец увел Ремингтона и Джулию, чтобы познакомить их с остальными гостями.

— Вас многие хотят увидеть. Позвольте мне лично вас представить.

В этот раз роль брошенной досталась мне.

Я стояла, словно забытая игрушка, и только Ремингтон обернулся ко мне. Меня это не задело, но, когда наши взгляды встретились, я почувствовала себя жалкой девочкой, и на душе стало как-то странно.

«Я в порядке».

Я одними губами прошептала это, чтобы успокоить Ремингтона, но он, даже скрывшись в толпе, оборачивался еще несколько раз.

Члены семьи Родерсон должны понимать, когда нужно появиться, а когда — уйти в тень. Отец уже достаточно поводил меня за собой по вечеринкам, давая возможность рассказать, каким страшным и ужасным было похищение в Норвиче, и теперь моя роль была просто исчерпана.

Я тоже затерялась среди гостей. Потягивая напиток, я наблюдала за людьми. За теми, кто пытается угодить; кто рисуется; кто не может закрыть рот; кто ищет выгоду; кто просто пришел повеселиться.

Здесь были самые разные люди, но почему не было никого похожего на Ремингтона? Это была загадка. Человек, чьи истинные мысли скрыты, но именно эта загадочность пробуждает непреодолимое желание докопаться до его настоящего «я».

Почему Ремингтон такой один? Какими бы роскошными драгоценностями ни были увешаны остальные гости, никто из них не вызывал у меня ни капли любопытства. Ремингтон. Кроме Ремингтона...

— Блядь, бесит меня эта семейка.

Я на время спряталась в углу, когда ко мне подошел Максвелл, чье лицо перекосило от злости.

— Эта баба, Джулия, полностью очаровала отца. А этот твой хахаль перетягивает на себя всё внимание, которое по праву должно принадлежать мне!

— Выбирай слова. Между мной и Ремингтоном ничего нет.

— Вы не переспали в тот день?

— Ты с ума сошел?

— А что? Ты же уже совершеннолетняя.

Максвелл мерзко захихикал.

— О, Дэни. Если между вами ничего нет, советую поскорее это исправить. Потому что, когда отец сожрет мамочку этого пацана, отношения станут сложными. Вы станете родственниками. И спать с ним будет всё равно что тебе спать со мной. А ты ведь ненавидишь инцест.

Максвелл скользнул пальцами по моим ключицам, открытым вырезом платья, и сально улыбнулся.

Прямо над ними висел крест, но этот мерзавец не знал стыда. Из-под его дорогих часов виднелся синяк, но я, сделав вид, что не заметила, холодно отшвырнула его руку.

— Зачем отцу лезть к Джулии? Он бы так не поступил.

— Какая же ты дура. Ты вообще ничего не знаешь об отце. Думаешь, раз он читает молитву перед едой, значит, он какой-то там аскетичный святоша?

Я проигнорировала слова Максвелла. Ему нельзя верить. Только я собралась вернуться на вечеринку, как увидела отца, идущего в мою сторону. С пугающе жутким выражением лица.

— Не знаю, что стряслось, но походу тебе пиздец.

Шепнул Максвелл мне на ухо и торопливо скрылся. Трусливый ублюдок... Я стояла как вкопанная и смотрела только на отца.