С того дня я начала избегать Ремингтона. Даже если мы случайно сталкивались, я делала вид, что не замечаю его, и отводила взгляд, а он не пытался меня окликнуть. Казалось, мы вернулись к самому началу. К дружелюбному со всеми Ремингтону Ховарду и одинокой Дэйне Родерсон.

Дэниал, если бы ты это видел, то наверняка бы возмутился: «Что ты ведешь себя как трусиха?», но, честно говоря, я, наверное, боялась Ремингтона.

Всё неопределенное и неясное, не дающее точного ответа на вопрос, как правильно поступить, всегда вселяло в меня страх.

Мне было страшно от осознания того, что есть вещи, которых не добьешься одними лишь усилиями. Что мир не вращается так, как я хочу, и что на одних только чувствах далеко не уедешь.

***

Большую часть времени я пряталась в своей комнате в общежитии, а когда было неловко перед Кэсси — отсиживалась в подсобке мистера Бенджамина.

Это место больше походило на затхлую каморку, чем на кабинет, но здесь меня никто не мог найти.

— Вы не должны никому говорить, что я здесь. Договорились?

Мистер Бенджамин ни о чем не спрашивал, когда я вот так внезапно вваливалась к нему. Он просто молча менял мигающую лампочку на новую.

— Когда читаете, обязательно включайте свет. Зрение легко испортить, а вот вернуть — трудно.

У мистера Бенджамина было уютно. Прямо как в моей комнате до того, как я стала Родерсон. Тесное, темное, но уютное место.

В этой маленькой каморке я запоем читала книги или смотрела фильмы. Потому что, стоило мне хоть на секунду задуматься о чем-то своем, перед глазами тут же всплывал холодный взгляд Ремингтона, и казалось, что у меня остановится сердце.

Я безвылазно просидела там вплоть до самого выпускного. Мистер Бенджамин стал для меня хорошим другом и советчиком.

— Бывало ли у вас так, что вы думали, будто знаете всё, а оказывалось, что ошибались?

Спросила я мистера Бенджамина. Он сидел на маленьком табурете в старой белой футболке и осматривал резиновые насадки на своих костылях.

— Если речь о людях, то постоянно. Ведь узнать правду бывает очень нелегко.

Ответил он, снимая старую резиновую накладку.

— С правдой, видите ли, всё обстоит так. Если человек состоит из ста крупиц информации, то правда — это лишь одна из них. Но штука в том, что даже если мы видим девяносто девять крупиц, дотянуться до этой последней, которая и есть правда, не так-то просто.

— Почему?

— Обычно от нее исходит весьма дурной запах. Поэтому люди инстинктивно пытаются ее скрыть.

— Получается, если я не знаю эту единственную крупицу, значит, я не знаю человека?

— Как вам сказать.

Мистер Бенджамин, надев новые резиновые насадки, постучал костылями по полу и задумчиво посмотрел на меня. А затем произнес:

— Если вы не знаете эту крупицу, это всё равно что вообще не знать человека. Но даже если вы ее узнаете, ничего кардинально не изменится.

— Это еще как? Так эта крупица важна или нет?

Я ничего не поняла и, расстроившись, уронила голову на стол. Мистер Бенджамин посмотрел на меня и улыбнулся.

— Это значит, что какой бы важной она ни была, она уже не будет иметь значения. То, что вы так отчаянно пытаетесь узнать эту самую крупицу о ком-то, означает лишь одно — вы любите этого человека.

— …….

— Правда тяжела и болезненна. Но в то же время — она ничто. Потому что знание этой правды не изменит вашей любви.

***

Правда.

Что же я упускаю, когда дело касается Ремингтона?

***

Церемония выпуска проходила в часовне.

Поскольку это было событие, на которое собирались целыми семьями, в Эрратуме было шумно как никогда. Ученики заранее сходили с ума от чувства свободы, а разодетые родители были заняты тем, что без конца фотографировали своих детей.

Моя семья тоже приехала в Эрратум в полном составе: бабушка, отец, Боуэн и Максвелл, но никто из них даже не похлопал мне, когда я стояла в мантии выпускника.

Бабушка и отец были заняты тем, что принимали приветствия от других родителей, а Максвелл в солнцезащитных очках пялился на женские задницы, и ему не было до меня никакого дела.

— Какая милашка, Дэни. Тебе идет черный цвет.

Только Боуэн поправила мою съехавшую шапочку-конфедератку и произнесла эти слова. Но мне повезло больше, чем другим. К таким, как Кэсси, например, вообще никто не приехал.

— Кажется, мы с Ремингтоном единственные, к кому не приехали родственники?

Шепнула мне Кэсси на ухо. Ремингтон как раз поднимался на сцену, чтобы получить награду как лучший выпускник. С аккуратно зачесанными назад волосами, полностью открывающими брови, он выглядел еще более строгим и серьезным, чем раньше. Это было красивое лицо человека, которого ждет исключительно блестящее будущее.

С трудом оторвав от него взгляд, я сжала руку Кэсси.

— Зато я поздравлю тебя в сто раз сильнее, Кэт.

— Расслабься. Мне плевать, приехал кто-то или нет. Кстати, твой отец и правда красавчик. Можно мне тоже пообедать с вашей семьей?

— Не лучшая идея. Гарантирую, через десять минут у тебя пропадет аппетит.

Категорично ответила я, но Кэсси, видимо, расстроившись, причмокнула губами и еще несколько раз оглянулась на мою семью. Сегодня мы виделись с ней в последний раз. Она уже собрала вещи и вечером должна была сесть на рейс в Европу.

— Было бы круто сходить вместе на торжественный ужин. Жаль.

— Как вернусь из путешествия — первым делом навещу тебя, Дэни.

Вместо ответа я легонько прижалась к плечу Кэсси.

Торжественный ужин начинался в пять вечера, но раз Кэсси не пойдет, мне там тоже делать было нечего. Всё равно там будут только трепаться о планах на выпускной бал или о том, кто с кем пойдет.

Но у отца всегда было свое мнение на мой счет.

— Вы уже уезжаете? А как же обед?

— С этим-то ты сама справишься?

Безразлично бросил отец, садясь в машину. Остальные уже тоже сидели по своим машинам. Максвелл опустил стекло и съязвил:

— Что, друзей нет? Может, мне остаться с тобой?

Я отвернулась, не удостоив его ответом. Я молча смотрела на отца, но он так и не сказал того, что я хотела услышать.

— Торжественный ужин — это последнее официальное мероприятие в Эрратуме. Так что будь добра, присутствуй.

— ...Это еще не конец. С сегодняшнего дня начинается неделя вечеринок. Поэтому и в общежитии можно оставаться до следующей недели.

— Завтра же собирай вещи и возвращайся домой.

— Но...!

Не успела я ответить, как окно закрылось. В черном тонированном стекле отразилось мое опустошенное лицо. Я чувствовала себя идиоткой. Вереница черных автомобилей во главе с машиной бабушки потянулась к выезду из Эрратума; лишь Боуэн приоткрыла окно и легко помахала мне рукой.

***

Я была уверена, что мы пообедаем вместе...

Мимо проходили ребята, громко смеясь и болтая со своими семьями. Я шла в противоположном направлении, и мне было стыдно. Стыдно за саму себя и за две порции лапши у меня в руках.

[Кэт, ты еще не обедала? Я взяла еду и иду в общежитие. Поедим вместе.]

Кэсси еще не прочитала мое сообщение. Но при мысли о ней я ускорила шаг. Как же она обрадуется, когда увидит меня, собирая вещи в одиночестве?

Но когда я подошла к двери, оказалось, что там уже был незваный гость.

— ...Делай, как велено...

Что?

Из комнаты доносился мужской голос. Я приложила ухо к входной двери и прислушалась.

— Заплатишь больше... и грязная работенка...

Что Дункан там делает?

Я не могла разобрать, о чем они говорили, но у меня появилось дурное предчувствие. Кэсси всё это время молчала — или просто говорила слишком тихо, — а после того, как Дункан долго что-то бубнил в одиночку, она вдруг сорвалась и крикнула:

— Я же сказала, плати больше! Я не дешевка!

— Ааа! Бесишь!

Разъяренно рявкнул Дункан. В моей голове тут же нарисовалась страшная картина.

Неужели Кэсси из-за денег теперь готова продать даже себя...

Минуты через три дверь резко распахнулась, и оттуда выскочил Дункан. Я поспешно спряталась за дверью. К счастью, он меня не заметил и побежал вниз по лестнице. Его силуэт в темно-синем поло и серых спортивных шортах быстро скрылся из виду.

Даже когда шаги Дункана окончательно стихли, я не сразу решилась сдвинуться с места. Было тяжело представить, как я посмотрю в лицо Кэсси.

— Привет, Кэт.

Глубоко вздохнув, я открыла дверь; Кэсси, направлявшаяся в ванную с жидкостью для полоскания рта в руках, испуганно замерла.

— Ого! Как ты так быстро вернулась, Дэни?

— Семья сказала, что они заняты. А ты чем занималась?

— Я? Да так...

Кэсси сделала глоток ополаскивателя, и ее глаза забегали из стороны в сторону. Никогда не видела человека, который так неумело врет.

Я посмотрела на полоскающую рот Кэсси и в итоге спросила прямо в лоб:

— Я только что видела, как отсюда выходил Дункан.

— Урхк.

Кэсси проглотила ополаскиватель, схватилась за горло и закашлялась.

— Видела Дункана? Да не может быть. О чем ты?

— Я стояла под дверью. Вы о чем-то серьезно говорили, вот я и не стала мешать.

— ...А ты слышала, о чем мы говорили?

— Нет.

По лицу Кэсси пробежало явное облегчение. Она суетливо забегала глазами, неловко рассмеялась и выхватила у меня из рук пакет.

— О, как я проголодалась! Как здорово, что свой последний обед в Эрратуме я проведу с тобой, Дэни. К тому же это моя любимая яичная лапша!

— Кэт.

Я схватила Кэсси за руку и посмотрела ей в глаза.

— Каким бы способом ты ни зарабатывала деньги, я всё равно буду считать тебя своей подругой. Но ты должна беречь себя.

Каким бы забавным и дурашливым ни казался Дункан в моем присутствии, он был настолько неконтролируемым парнем, что Элеонора отговаривала меня с ним встречаться. Если он попытается использовать Кэсси в плохих целях, я этого так не оставлю.

— Я не знаю, о чем вы говорили и что вы здесь делали. Но если вдруг случится что-то плохое, обязательно посоветуйся со мной. Дункан не плохой парень, но он в любой момент может стать опасным. Понимаешь?

— …….

— Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. И еще больше не хочу, чтобы ты позволяла обращаться с собой как с мусором.

— ...Дэни.

По усыпанным веснушками щекам Кэсси градом покатились слезы. А ведь она даже на «Титанике» ни слезинки не проронила. Растерявшись, я тут же обняла ее.

— Кэт? Ты чего плачешь. Я сказала что-то не то?

Кэсси уткнулась лицом мне в плечо и просто долго всхлипывала. Когда в этой всегда казавшейся такой веселой девочке скопилось столько слез? Как же мало я знаю о тех, кто мне близок.

«Если вы не знаете эту крупицу, это всё равно что вообще не знать человека. Но даже если вы ее узнаете, ничего кардинально не изменится».

В голове то и дело всплывали слова мистера Бенджамина.

Я подумала о том, как же смешно утверждать, что ты «знаешь всё» о ком-то. Я часто бывала смешной.

***

Даже во время обеда Кэсси сидела с озабоченным лицом. Я молча помогла ей собрать вещи, а когда закрывала крышку последнего чемодана, на глаза навернулись слезы.

— ...Вот и всё.

— Спасибо, Дэни. Ты теперь пойдешь на ужин?

Спросила Кэсси, обнимая меня. Я кивнула, и она, легонько похлопав меня по плечу, отстранилась.

— Тебе придется несладко. Пока поднимешься пешком на 12-й этаж, совсем без сил останешься.

— Зато ужин покажется в сто раз вкуснее.

— …….

Кэсси пошевелила губами, словно хотела что-то сказать. Но в итоге промолчала и взялась за ручку чемодана.

Посадив Кэсси в такси, я в одиночестве направилась к Блэр-холлу. Несмотря на то что было уже пять часов, на улице было светло как днем, напоминая о приближающемся лете. Приятный весенний ветерок мягко развевал подол юбки вокруг моих колен.

Перед лифтами толпились нарядно одетые выпускники. Покрутившись неподалеку, я всё же осторожно направилась к запасной лестнице. Если бы я рискнула поехать на лифте и у меня начался бы приступ на глазах у всех — это была бы катастрофа.

— Угх...

Но дверь на лестничную клетку оказалась тяжелой, как каменная глыба. Я навалилась на нее плечом, кряхтя от натуги. Дверь с трудом поддалась. В образовавшуюся щель я увидела до боли знакомые, аккуратные черные туфли. Это же...

В тот момент, когда я, округлив глаза от удивления, подняла голову, из-за двери протянулась рука и распахнула ее настежь.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver