— Я видела там одного мальчика из трущоб. Видимо, сбежал из дома, был ужасно грязным. Сейчас думаю: наверное, у него глаза были похожи на твои. Точно не помню... Но моя няня свято верит, что это был ты!

Я засмеялась, рассказывая это, но Ремингтон не поддержал мой смех. Выражение его лица в тот момент было... как у призрака. Призрака, который даже забыл, почему он умер.

— ...И что ты ответила?

— Сказала, что просто похожий человек. Что ты — тепличный мальчик из богатой семьи, который никогда не бывал в центральной части.

— …….

— Анна такая упрямая. Мне пришлось найти и показать ей фотографии вашего дома, которые публиковали в «Пеннсил-лейн». Но когда она увидела статью о том, что у твоей мамы больше двадцати человек прислуги, она всё же признала свою неправоту. У нас-то их всего десять. Отец любит скромность.

— ...Забавно.

Ремингтон кивнул, улыбнувшись. Той самой улыбкой-завесой, которую он обычно демонстрировал всем подряд. Внезапно между нами образовалась огромная дистанция. Я осторожно посмотрела на него.

— Прости. Тебя задело, что я сравнила тебя с мальчиком из трущоб? Мне вообще не стоило этого говорить...

— Нет. Я просто задумался о другом.

— Анна вечно всё путает. После того как посмотрела «Связанных насмерть», она долгое время верила, что Джереми Айронс на самом деле близнецы!

— Жаль. Если бы он был близнецом, это принесло бы миру больше пользы.

Он улыбнулся, и я успокоилась.

Мы продолжили обычный разговор. Перемывали косточки занудным учителям, шутили о популярных нынче телешоу. Ничего странного. За исключением того, что с тех пор Ремингтон больше ни разу не посмотрел мне в глаза.

***

Подделка не причинит мне вреда. У искусственного цветка нет ни шипов, ни яда. По-настоящему пугает только настоящее. Правда.

Поэтому не стоит бояться быть обманутым.

Потому что «настоящее» вовсе не так прекрасно, как мы думаем.

Жаль, что я не поняла этого раньше.

***

После того дня Ремингтон выглядел подавленным.

Он несколько раз отменял наши встречи, ссылаясь на занятость, и мы едва успевали пообедать вместе. Но даже за обедом он появлялся с уставшим лицом и ел почти молча.

Я до смерти испугалась, что мы вдруг вернемся к нашим прежним отношениям. Но я ничего не могла с этим поделать. Потому что даже не догадывалась, что сделала не так.

— Кэт, если кто-то постоянно обо мне заботится, заходит за мной и ждет меня, значит ли это, что я ему нравлюсь?

Спросила я, лежа на кровати и ожидая сообщения от Ремингтона. Кэсси, планировавшая маршрут путешествия на ноутбуке, отложила мышку и закатила глаза, но дельного ответа не дала.

— Наверное? Я же так с тобой делаю. Напоминаю выпить таблетки, вру за тебя на вечеринках, чтобы ты могла сбежать, и молча жду, когда ты по полчаса сидишь в туалете!

— Да не про это я. Я имею в виду... если парень так относится к девушке, означает ли это симпатию?

— Ты про Дункана или про Ремингтона?

— ...Я не о себе говорю.

От такого вопроса в лоб я отвернулась и отвела взгляд.

— О-одна моя няня любит одного мужчину, но она не уверена, нравится ли она ему. Судя по поступкам — они словно встречаются, но они никогда об этом не говорили.

— Вы переспали?

— Что? Нет! Разве можно так необдуманно!

Я резко села и уставилась на Кэсси. Она хитро заулыбалась. Она меня полностью раскусила.

— Дэни, о чем тут думать? Не знаю, Дункан это или Ремингтон, но будь я на месте этой твоей «няни», я бы пошла и призналась. Парни, которые мнутся и не могут определиться — это отстой!

Было очевидно, что она поняла, что речь обо мне. Сгорая от стыда, я пробормотала: «Понятно...» и снова легла, притворившись спящей.

Но спустя некоторое время Кэсси, щелкающая мышкой и продолжающая планировать поездку, тихо ахнула.

— О, Боже мой.

Я приоткрыла глаза и увидела Кэсси, которая чуть ли не носом уткнулась в экран ноутбука. Яркий свет от монитора освещал ее потрясенное лицо. Глаза, нос, рот — всё на ее лице расширилось до максимума.

— Ох, Дэни... Кажется, с Ремингтоном тебе ничего не светит.

— Что случилось? В чем дело?

— Кликни по ссылке, которую я тебе скинула.

С неохотой я поднялась и взяла телефон. Открыв ссылку от Кэсси, я попала на сайт таблоида. Чей скандал на этот раз? Но, дождавшись загрузки страницы, я тут же подскочила на кровати.

— Это...

Джулия Ховард и сенатор Родерсон замечены на романтическом ужине

***

На фотографии, украшавшей главную страницу таблоида, были отец и мать Ремингтона.

Они ужинали в шикарном ресторане. Отец улыбался, и казалось, вот-вот раздастся звон их чокающихся бокалов с вином.

Но если подумать спокойно, ничего страшного в этом не было. Это всего лишь ужин, а если бы всё было действительно серьезно, они бы не пошли туда, где их легко могли сфотографировать.

Но люди восприняли это серьезнее, чем я ожидала, и это всё больше выводило меня из себя.

— Джулия и Родерсон? Сенатор, видимо, очень привлекателен как мужчина. Сомневаюсь, что Джулия стала бы встречаться с кем попало.

— Жалко Джулию. Если они поженятся, ее благотворительную деятельность будут использовать в политических целях!

— Джулия просто сорвала джекпот. Это же Родерсон. К тому же красавчик.

Казалось, вся школа Эрратум только и обсуждала эту сплетню. Я позвонила Анне, но ее ответ лишь усилил мою тревогу.

— Ну, знаете, он может жениться в любой момент, и это не будет странным. Прошло много времени с тех пор, как он овдовел.

— И всё равно это неправильно!

Впервые в жизни я грубо оборвала разговор с Анной и бросила трубку. К горлу подступил ком обиды.

Так нельзя... Грызя ногти, я бродила вдоль озера. Озеро, отражающее небо, было ультрамариновым, а из-за высаженных в ряд деревьев казалось, что над головой плывут облака из белых магнолий.

В этот момент кто-то схватил меня за руку, которую я нервно кусала.

— Испортишь ногти. Не делай так.

Это был голос Ремингтона. Я даже не заметила, как он подошел, и с радостным лицом обернулась к нему.

— Давно ты здесь?

— Шел в студсовет и увидел тебя. Пошел следом.

Он тепло улыбнулся, но мне показалось, что он выглядит уставшим. Под глазами залегли темные круги, и лицо немного осунулось по сравнению с тем, что я видела в последний раз.

— Тяжело писать прощальную речь выпускника?

— Нет. Всё нормально. Ты поела?

— Ага. Поела.

— Много съела?

— ...Угу.

Он улыбнулся, сказав, что я молодец, но на душе скребли кошки. Человеком, которому нужно было плотно поесть, выглядела не я, а Ремингтон.

Мы немного прогулялись вдоль озера. Ремингтон молчал, а я шла рядом, то и дело поглядывая на него. Внутри всё сжималось.

Я подумала, что было бы здорово, если бы пошел дождь. Грязный, кислотный дождь. Если бы он пошел, я бы открыла рот и ловила капли. Смочила бы горло этой грязной водой и промокла до нитки.

— Ты тоже видел?

Внезапно выпалила я.

— Фотографию твоего отца и моей матери в «Пеннинге».

— ...А.

С опозданием на полсекунды Ремингтон невозмутимо кивнул. Его неожиданно спокойная реакция заставила меня занервничать еще сильнее.

— И что ты об этом думаешь?

— О чем?

— Мы можем стать сводными братом и сестрой.

— Ну, если это действительно произойдет... Думаю, я буду лучшим старшим братом, чем Максвелл.

Я резко остановилась.

— То есть тебе всё равно, если мы станем братом и сестрой?

Сама того не замечая, я повысила голос. Подул ветер, и голубое озеро, отражающееся в глазах Ремингтона, покрылось рябью. Он тихо ответил:

— Я не верю тому, что пишут в желтой прессе.

— Я спрашивала не о том, веришь ты или нет.

— …….

— Если это правда, если всё действительно так и будет, я спрашиваю: тебе и тогда будет всё равно?

Я ждала, что он скажет что-то вроде: «Я тоже не хочу быть твоим братом», но Ремингтон, помолчав, произнес:

— Дэни, мы с тобой совершенно разные люди.

Снова этот взгляд. Непроницаемый, покрытый десятками слоев тумана.

— ...Что это значит?

Неужели то, что мы стали ближе — это лишь моя иллюзия?

В его темных, синих глазах, смотрящих на меня, было скрыто так много историй. Я хотела, словно ребенок, роющийся в коробке с игрушками, запустить туда руки, вытащить все истории Ремингтона и рассмотреть их каждую.

Расскажи мне всё.

Ничего от меня не скрывай.

Но Ремингтон отвел взгляд.

— Ты возвращаешься в общежитие? Я провожу.

Ремингтон потянул меня за руку. Послушно идя за ним, я опустила взгляд на свою руку, сжатую в его ладони.

Почему ты так добр ко мне?

Почему ты сбиваешь меня с толку?

Почему ты не даешь мне уверенности?

— Я так не хочу...

Я просто остановилась как вкопанная. В груди всё клокотало. Чувства рвались наружу. Ремингтон тоже остановился и медленно обернулся.

— Ты мне нравишься.

Эти слова вырвались у меня сами собой. Казалось, я слышу грохот собственного сердца. Грудь вот-вот разорвется.

— ...Я не хочу быть твоей сестрой.

Озеро, поглотившее мое признание, оставалось безмолвным. Маленькие птички с щебетанием пролетели по небу.

Ремингтон молча смотрел на меня, и его синие глаза, виднеющиеся из-под аккуратно зачесанных волос, становились еще темнее, чем раньше.

Как то большое круглое озеро.

Я опустила голову и посмотрела на озеро справа от себя. Как выглядел этот искусственный водоем до того, как стал озером? Понравилось ли ему то, что ему придется стать озером? А может, он хотел стать чем-то другим?

— Тебе только кажется, что я тебе нравлюсь.

Услышав этот голос, я медленно подняла голову. Ремингтон смотрел на меня.

— Ты меня не знаешь.

С лицом, которое отталкивало меня и отворачивалось.

С лицом, которое отказывалось быть прочитанным, которое отказывалось быть раскрытым.

***

Лежа на кровати, я смотрела на висящий на потолке крест. Коричневый крест на фоне темно-синих обоев.

С каких пор это началось? Каждый раз, глядя на этот крест, я вспоминала Ремингтона. Это означало, что моя последняя мысль перед сном и первая мысль после пробуждения — о Ремингтоне. Я больше не вспоминала об отце.

Но я его не знаю.

Я так долго думаю о нем.

Думаю о тебе больше, чем о самой себе.

И всё равно я тебя не знаю.