Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 25

Глава 25

На этот раз меня повели не в кабинет. Солдат, получив приказ, провёл меня мимо служебной зоны в жилой отсек для офицеров.

«Зачем меня ведут сюда?»

Когда мы остановились перед дверью с табличкой «Майор Фелькнер», мои худшие опасения подтвердились.

«Это же его спальня».

Как и предсказывал Йохан, я, видимо, потеряла бдительность. Голова закружилась, словно меня ударили. Если бы громкий стук солдата в дверь не вернул меня к реальности, я бы так и осталась стоять, оцепенев.

«Неужели он наконец решил показать своё истинное лицо?»

Ответа изнутри не последовало, но солдат приоткрыл дверь и жестом велел мне войти.

Кто в здравом уме войдёт в клетку к голодному псу по доброй воле?

Я замерла, умоляюще глядя на солдата, но он лишь молча и непреклонно смотрел на меня сверху вниз.

«Если попытаюсь сбежать, меня схватят».

Застрелить его и выбраться из бункера незамеченной, когда по коридору ходят офицеры, невозможно. Дрожащей рукой сжимая рукоятку револьвера в кармане пальто, я неохотно переступила порог.

Стены здесь толстые, звукоизоляция хорошая. Если выстрелить при закрытой двери, никто не услышит, и у меня будет время скрыться.

Раз я автоматически просчитываю такие вещи, значит, в прошлом я училась стрелять не ради забавы.

«А?»

Войдя, я растерялась — мои расчёты оказались неверны.

«Никого нет?»

Это действительно была спальня, но майора здесь не было. О том, что здесь кто-то был, говорил лишь царящий в комнате хаос.

«Может, он просто вызвал меня убраться, пока он на службе?»

Я с облегчением выдохнула и уже хотела вынуть руку из кармана, как вдруг...

— Сонное лицо возбуждает ещё больше.

Сзади раздался знакомый наглый голос. Обернувшись, я увидела майора, входящего в комнату. Он был в купальном халате, видимо, только что из душа.

Под халатом ничего не было. При ходьбе полы распахивались, открывая голые ноги. Пояс был завязан небрежно, обнажая грудь. Короче говоря, он был почти голым.

«А ведь он сказал...»

Может, он сейчас набросится на меня? Выход перекрыт, бежать некуда. Я снова сжала револьвер в кармане, настороженно глядя на него. Но майор прошёл мимо, не тронув меня, и плюхнулся в кресло напротив кровати.

Он сел, широко раздвинув ноги, и халат распахнулся окончательно. Бесстыдник даже не подумал прикрыться, выставив напоказ своё мужское достоинство.

«Хвастается, что ли? Чем тут хвастаться?»

Если бы он увидел, что у Йохана, он бы больше никогда не заикнулся о том, что мой муж «никчёмный».

Странно, но вид обнаженного мужчины меня не напугал. Скорее, вызвал безразличие.

«А ведь когда я впервые увидела гениталии животных в хлеву, я была в шоке...»

Неужели, работая медсестрой, я насмотрелась на мужские прелести? Мне не было ни страшно, ни стыдно, просто неприятно.

Поэтому я смотрела на него спокойно, и майор, который сначала наблюдал за мной с ожиданием, вскоре тоже заскучал.

— Чего встала как истукан, Лизе Айнеман? Ты уборщица, так убирай.

Майор достал сигарету из пачки на столе, закурил и кивнул на бардак вокруг.

— Приступай.

Оглядевшись внимательнее, я начала закипать.

На полу валялись три пустые бутылки из-под вина. Одна, видимо, была недопита, и на ковре расплылось большое багровое пятно. Что-то, бывшее когда-то тортом, было размазано по простыням и полу.

Пока мы скромно праздновали, экономя каждую крошку, майор устроил здесь разгульную оргию, транжиря дефицитные продукты.

А когда я поняла, что постель и ковёр испачканы не только едой, меня захлестнула ярость.

«Заставляет меня убирать следы его похождений. Грязное животное».

Видимо, в прошлом мне не приходилось убирать подобное. Подняв щипцами мужские трусы, с которых капнуло что-то вязкое, я не сдержала рвотный позыв.

— Ха...

Майор, наблюдавший за мной с сигаретой в зубах, фыркнул.

— Строишь из себя невинную девицу. Хотя нет. Если бы ты не знала, что это за следы, тебя бы не тошнило. Тошнит, потому что знаешь.

Он оскорбил меня, а потом сам же обиделся на мою реакцию.

— И чего тебя так воротит? Постель четы Леннер сейчас выглядит так же, разве нет?

Отвечу — он начнёт издеваться.

— А... неужели... Вчера ничего не было?

Промолчу — тоже даст повод для насмешек.

— Такая молодая, красивая, аппетитная...

При слове «аппетитная» он сделал жест руками, словно сжимает что-то круглое и мягкое. Мою грудь.

Сдерживая желание запихнуть эти грязные трусы ему в глотку, я швырнула их в корзину для белья.

— ...Жена лежит рядом в одной сорочке, а он ничего не делает? Бред. Не может, вот и не делает.

Надо скорее закончить и уйти.

— Лизе Айнеман, скажи честно. У мужа не стоит, да? Бедняжка. Как же тебя утешить?

Но что, если он, как и в кабинете, не отпустит меня даже после уборки? Только на этот раз мы в спальне.

И тут майор, словно прочитав мои мысли, выдал:

— Я вчера кончил десять раз, а он все ещё стоит. Может, мне сделать работу за твоего никчёмного муженька?

«Даже если вы будете долбить своим корнишоном, господин майор, я ничего не почувствую, потому что у моего мужа агрегат побольше вашего».

Хотелось ответить именно так, но я сдержалась. Это только раззадорит его.

Майор только болтал, но к действиям не переходил. Видимо, поэтому вместо страха я чувствовала всё нарастающий гнев. Я начала бояться не того, что он набросится на меня, а того, что я не сдержусь и пристрелю его.

— Будь я твоим мужем, в сочельник я бы нафаршировал тебя, как рождественского гуся, своей колбаской до отказа.

Он продолжал изливать потоки пошлости.

— Зажравшаяся скотина.

Похоже, он просто срывает на мне злость.

Я игнорировала его, продолжая уборку с каменным лицом, пока мой взгляд не упал на часы.

— Вам не пора на службу?

— К несчастью для фройляйн Лизе, которой так неприятно общество грубияна, в армии даже в военное время на Рождество дают выходной. Если ты не дежурный. А я, к твоему несчастью, сегодня не дежурю.

Значит, он собирается смотреть на меня до конца. Руки отяжелели — мне совсем не хотелось знать, что он прикажет делать, когда уборка закончится.

— А где мой подарок?

Видя, что его пошлости меня не трогают, майор сменил тему.

— В нынешние тяжёлые времена подарки — это роскошь, господин майор.

— А я-то думал, ты так усердно вяжешь носки, чтобы подарить парочку мне. Разочарован.

Честно говоря, я думала об этом. Не хотелось портить отношения с человеком, у которого есть власть, каким бы мерзким он ни был.

Но представив, как этот извращенец натягивает мой носок на свой член и демонстрирует мне, как он «отлично сидит», я передумала. И, судя по сегодняшнему поведению, правильно сделала.

«Кстати, откуда я знаю, что мужчины занимаются этим с носками?»

Йохан никогда так не делал, да и не стал бы.

— Боюсь, мои кривые носки вам не подойдут. У человека, который льёт вино на ковёр, наверняка носков в избытке.

— А, так ты недовольна тем, что я богат, а ты бедна? Намекаешь, чтобы я подарил тебе продуктовые карточки на Рождество? А что ты дашь взамен?

Спросил он, ложась на кровать, которую я только что застелила чистым бельём. Очередная грязная намёк.

— Я не приму ничего, даже если дадите.

Я отошла подальше от кровати, всем своим видом показывая, что не собираюсь торговать телом.

— А что подарил муж?

— Не знаю.

— Даже на Рождество ничего не подарил?

Почему он так старательно выставляет Йохана плохим мужем?

— Я просто ещё не открывала.

— Почему?

— Из-за вас, господин майор.

— Из-за меня?

— Вы вызвали меня ещё до того, как я проснулась, поэтому я не успела открыть подарок.

Майор, уже поднесший сигарету ко рту, замер и уставился на меня с недоумением.

— Зачем открывать рождественский подарок утром в Рождество?

— Потому что я умею терпеть.

Он прищурился.

— Лизе Айнеман, когда открывают рождественские подарки?

Зачем спрашивать очевидное? Я ответила, не прекращая подметать:

— Утром в Рождество.

После этого ответа майор замолчал и перестал меня доставать. Я не придала этому значения, но, убрав осколки бокалов и подняв голову, увидела, что он смотрит на меня с окаменевшим лицом.

— Господин майор, что с вами?

— ...Рождественские подарки открывают в сочельник.