Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 36

Глава 36

— ......

Я не повиновалась приказу, продолжая смотреть на майора.

— Чего ждешь? Сама же сказала, что готова пожертвовать телом ради скорого конца войны. Я не прошу тебя отдать всё тело, а всего лишь показать грудь. И даже этого жалко? Предательница.

Если я не покажу грудь офицеру, я предательница. Видимо, война не заканчивается именно потому, что в верховном командовании сидят люди, у которых мозги находятся на кончике члена.

— Вы хотите сказать, господин майор, что если я покажу вам свое тело, война закончится раньше?

Майор попытался что-то сказать, но я не дала ему вставить слово.

— Значит, вы намеренно затягиваете войну, которую можно было бы закончить раньше, и обрекаете миллионы граждан на смерть и страдания только ради того, чтобы увидеть грудь замужней женщины? Кто же тогда настоящий предатель родины?

— ......

Блеск в глазах майора, которому так нравилось издеваться надо мной, померк. Он нахмурился и достал сигарету.

— Глупая баба, а иногда строишь из себя умную.

Я продолжила уборку, прерванную майором, а он принялся за свое обычное занятие, когда я затыкала ему рот и портила настроение.

— От одного раза не убудет. Эгоистка. Один солдат рассказывал, что, когда он уходил на фронт, самая красивая девушка в деревне лишила его девственности в благодарность за то, что он идет её защищать. А ты, живая только благодаря мне, даже спасибо сказать не можешь.

Словесный понос.

— Господи, пошли изобилие на столы всех хайландцев, но пусть на столе четы Леннер будет только пыль. Эта женщина еще недостаточно наголодалась, раз не хочет раздеваться.

Господи, почему Ты приделал ему задницу вместо рта?

— Хм...

Теперь он смотрел на меня прищурившись, делая руками движения, будто мнет что-то в воздухе. Оценивал размер моей груди.

— Плохо, если от голода она уменьшится... Хотя нет. Ты и сейчас худая, а грудь большая. Значит, даже если похудеешь, сиськи останутся.

— ......

— В тот раз в лесу, когда ты стонала под мужем, я кое-что разглядел в просвет одежды.

Значит, он все-таки видел? Я занервничала, но постаралась не подать виду. И правильно сделала, судя по его следующим словам.

— Но руки твоего мужа всё закрывали. Вцепился, как в своё, и не отпускал.

Цок. Майор разочарованно причмокнул.

— Я ждал, когда ты начнешь раздеваться, но ты остановилась.

Какое счастье.

— А я так надеялся. Сиськи большие, интересно, соски тоже большие?

Говорит как фермер, выбирающий корову.

— Бывает, сиськи огромные, а соски — с мизинец. Сосать нечего, тьфу. Хм, а у тебя как? Торчат, чтобы удобно было сосать? Если стесняешься сказать, покажи на пальцах, какой толщины.

Теперь даже когда майор выливал на меня ушаты грязи прямо мне в лицо, я не чувствовала стыда, только скуку.

— Ни один мускул на лице не дрогнул. Тьфу, скучно.

Цель майора — моя реакция. Сегодня я не реагировала, и он сам угомонился.

— Принесла сочинения учителя Леннера?

— Нет.

— Почему? Он запретил?

Да, потому что твои намерения кажутся подозрительными.

— Я искала, но не нашла ни одного его сочинения.

— Тогда хоть переписанные тексты или заметки.

Требовать то, что даже не является его сочинением, еще подозрительнее. Что он собирается с этим делать?

«Может, собрать образцы почерка?»

Как только эта мысль пришла мне в голову, я начала подозревать, что майор хочет подделать почерк Йохана, чтобы что-то сфабриковать.

— Этого тоже нет. Бумага дорогая.

— У меня в кабинете полно лишней, дать?

Какой настойчивый.

— Если дадите, с радостью приму.

Я не стала отказываться, чтобы не вызвать подозрений, что специально не приношу тексты.

— Взамен принеси писанину мужа.

— Но зачем вам так нужно рекомендовать моего мужа в спичрайтеры к канцлеру? Вам же нет выгоды от того, что мой муж сделает карьеру.

— Как это нет выгоды? Если твой муж разбогатеет и бросит тебя ради молоденькой жены, ты перестанешь быть личным туалетом Йохана Леннера и станешь общественным. Когда дверь откроется, я тоже зайду справить нужду.

Ложь.

— Хорошо, я принесу.

И это тоже ложь.

***

Каждый раз после визита к майору мне казалось, что мои уши осквернены. Сегодня я шла в церковь, чтобы омыть их святой водой, но на полпути свернула, обнаружив нечто более священное.

— Кто находит удовольствие в зле, а не в добре...

Спустя некоторое время я сидела на корточках под окном класса Йохана, вслушиваясь в его мелодичный голос, доносящийся через щель.

— Кто чаще говорит ложь, чем правду, того Господь...

Это урок Закона Божьего? Слушая его красивый, правильный голос, я чувствовала, как смывается вся грязь, осквернившая мои уши. На душе стало легко и светло, и я невольно вздохнула.

«Надо делать так почаще».

Приходить каждый обед неприлично, да и Йохана это может поставить в неловкое положение. Но вот так, тайком послушать его голос, когда захочется, — почему бы и нет? Если меня не поймают.

— ...Немного поспишь, немного подремлешь, немного сложишь руки, чтобы полежать, — и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник.

Точно проповедь священника. В сон клонит. Я невольно закрыла глаза...

Шурх.

Звук шагов заставил меня распахнуть глаза.

— Ох...

Если бы я не зажала рот рукой, меня бы услышал не только директор, но и Йохан.

— Фрау Леннер? Что вы тут делаете?

Директор, появившийся из-за угла, подошел ко мне. К счастью, он говорил тихо, но он шел прямо мимо окна класса Йохана. Изнутри должно быть отлично видно, как директор разговаривает с кем-то под окном.

«Йохан, пожалуйста, не выглядывай».

Я поспешно оттолкнулась от стены и выпрямилась. Со стороны я, наверное, выглядела странно.

— Я не сумасшедшая, господин директор.

Я прижалась спиной к стене и попятилась от окна, шепча оправдания приближающемуся директору.

— Знаю. Вы жена учителя Леннера.

— И не ревнивая жена, пришедшая следить за мужем.

Только отойдя на расстояние, с которого меня не было видно из окна класса, я остановилась и повернулась к директору.

— Просто проходила мимо и захотела услышать голос мужа. Это в первый раз, я не делаю так каждый день.

Я хотела делать так каждый день, но меня поймали в первый же раз, так что теперь не получится.

К счастью, директор, похоже, не счел меня странной. Спросил, как давно мы женаты, и, узнав, что недавно, добродушно рассмеялся, сказав, что в это время молодоженам всегда не хочется расставаться.

— Пожалуйста, не говорите Йохану.

— Бесплатно?

Я пошарила в карманах, но там были только револьвер и кошелек. Никаких сладостей.

— Ох, сегодня у меня нет взятки.

— В кабинете директора этого добра навалом. Если не спешите, может, выпьете чаю со скучающим директором? Сегодня никого не выгнали из класса, так что мне нечем заняться.

— Почту за честь.

Слова о том, что в кабинете полно сладостей, оказались правдой. Директор сказал, что родители и ученики часто приносят угощения. А он раздает их другим родителям и ученикам. Я слушала его рассказы, жуя печенье с медом вместо дефицитного сахара.

— Учитель Леннер тоже скоро начнет приносить домой всякую всячину. Народ у нас щедрый. До войны бывало, я уходил домой с корзиной яблок и тремя мешками картошки, хо-хо.

От разговоров о щедрости местных жителей директор плавно перешел к тому, как мы, городские, приживаемся в деревне.

— Я, как коренной житель, горд тем, что вы решили обосноваться здесь навсегда, хо-хо. Но не скучаете ли вы по городской жизни?

— А... ну... я ведь ничего не помню, так что...

Разговор естественным образом перетек к моей амнезии. К счастью, директор был тактичным человеком. Он не стал слишком углубляться в подробности, задал пару вежливых вопросов и сменил тему.

— ...Так что сейчас я домохозяйка, и четыре-пять раз в неделю хожу убираться в бункере.

— А, моя жена и невестка тоже там убираются.

Значит, директор знает, что меня вызывает майор Фелькнер. И наверняка слышал слухи о том, что я с ним сплю.

— Если встретите их, пожалуйста, не говорите ради сохранения моей шевелюры, что я весь день бездельничал в теплом кабинете.

Но он тактично обошел эту тему, делая вид, что ничего не знает. Опытный, проницательный и добрый человек.

Я расслабилась, и за одной чашкой чая последовала вторая, третья... Мы увлеклись беседой.

Вжи-и-ик.

Снаружи послышался шум двигателя, шуршание шин и визг тормозов.

«Машина в школе?»

Директор, видимо, уже догадался, в чем дело. Он коротко цокнул языком, поставил чашку и подошел к окну. Я подошла следом и увидела роскошный лимузин, остановившийся перед зданием.