Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 20

Глава 20

С затягиванием войны жизнь, которая и так была несладкой, когда мы только обосновались здесь в начале года, стала ещё тяжелее. Люди ожесточились, а цены взлетели до небес. Поэтому уезжать в место, где у нас никого и ничего нет, казалось самоубийством.

Нам и здесь-то было трудно прокормиться, так что даже думать о переезде стало непозволительной роскошью.

Надежды людей на то, что сезон урожая принесёт изобилие, были обмануты. Государство ввело карточную систему на продукты первой необходимости.

Пайки были ничтожно малы, поэтому муку и сахар, которые и раньше было непросто достать, теперь стало практически невозможно купить.

Люди сходили с ума, пытаясь запастись едой до наступления зимы. Мы тоже при любой возможности ходили в лес за грибами, ягодами и кореньями.

— Йохан! Смотри сюда.

Сегодня, возвращаясь с фермы, мы снова зашли в лес. Зайдя глубже обычного, мы обнаружили нетронутое ореховое дерево. Пока я выбирала целые грецкие орехи, Йохан собирал хворост для растопки.

— Ах, Йохан... м-м, здесь нельзя.

Я всего лишь хотела помыть руки в ручье перед тем, как идти домой. Но мы начали брызгаться водой, дурачиться, и, прежде чем я успела опомниться, уже лежала на ворохе опавших листьев.

— На улице уже прохладно...

Но я не стала отталкивать Йохана, нависшего надо мной. Снаружи было прохладно, но внутри дома нас ждал ледяной приём хозяйки.

Мы снимали комнату на третьем этаже над пекарней, рядом со школой. Владелица здания и пекарни, фрау Беккер, в отличие от добродушной фрау Бауэр, была женщиной строгой и придирчивой.

«Лизе, куда это вы?»

«На чердак, в кладовую. Что-то не так, фрау Беккер?»

«Нет, ничего».

К тому же, обладая скверным характером, она, пустив нас к себе жить, держалась с нами отчужденно, словно мы были незваными гостями, и каждый раз, стоило нам открыть дверь, допытывалась, куда мы идём.

Только пожив у фрау Беккер, я поняла, насколько фермеры были терпимы и свободны в вопросах секса.

«Воздерживайтесь от блуда! Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела! Блудники Царства Божия не наследуют!»

Стоило нам начать раскачивать кровать или стол, как снизу, из-под половиц, тут же доносился голос фрау Беккер, во всё горло цитирующей Библию.

Мы супруги, что плохого в том, что мы занимаемся любовью? Разве это наша вина, что полы тонкие и слышимость отличная?

В мыслях я была возмущена, но на деле её укоры действовали на нервы, и я не могла расслабиться. Из-за этого мы не занимались любовью по-настоящему уже больше месяца.

Месяц воздержания для молодожёнов — это слишком жестоко. Этого достаточно, чтобы превратить их в диких зверей, готовых спариваться в лесу средь бела дня.

— Можно не раздеваться.

Рука Йохана скользнула под мой кардиган, развязывая завязки жилета и расстёгивая пуговицы блузки.

— Ах-х...

В тот момент, когда его влажная от речной воды рука сжала мой сосок, я почувствовала головокружительный трепет и потёрлась бёдрами.

— М-м... ха-а... ох...

Губы, подарившие мне поцелуй, от которого перехватило дыхание, ласкали мою щеку, а затем спустились к шее. Ожидание того, что он вот-вот возьмёт в рот мой сосок и начнёт сосать, стало уже привычкой.

— Ха...

Узнав, что сегодня этого не будет, я разочарованно вздохнула. Разочарование было таким сильным, что я готова была передумать.

Не замёрзну же я насмерть, если разденусь ненадолго.

— Ах, Йохан... потрогай еще.

К тому же его холодные руки оказались неожиданно приятными. Настолько, что я сама начала тереться затвердевшими сосками о его прохладные ладони.

«Может, и холодный лесной воздух будет приятен?»

Я представила, как мой сосок, сначала оказавшийся в теплом рту Йохана, а затем, влажный от слюны, встречает холодный ветер... От одной мысли об этом между ног стало мокро.

Перестав колебаться, я сама потянулась к пуговицам кардигана. Но не успела расстегнуть и половину...

— Ты уже мокрая.

— Ах!

Пальцы, скользнувшие под панталоны, провели по липкой от влаги промежности, заставив меня вскрикнуть и замереть.

— А, Йохан... м-м, ох... я сейчас кончу...

Все мои чувства сосредоточились там, где он ласкал меня. Извиваясь от невыносимого удовольствия и постанывая, я откинула голову назад.

И встретилась взглядом с мужчиной, который смотрел на меня сверху вниз. Это был не Йохан.

Майор Фелькнер?

— А-а-а!

Я закричала, вскочила и спряталась за спину Йохана. Йохан мгновенно схватил лежавший рядом топор и встал между мной и мужчиной, загораживая меня собой.

— Что вам нужно?

Спросил Йохан с вызовом, но ответа не последовало. Мужчина, стоявший на вершине склона, смотрел не на Йохана, а на меня, сжавшуюся за его ногами.

Когда он успел подойти так бесшумно и как долго наблюдал за нами? Я дрожащими руками судорожно запахивала кардиган и блузку.

Чирк.

Раздался звук зажигаемой спички, и лишь спустя время, раскурив сигарету, офицер заговорил.

— Гадал, куда ты пропала, а ты, оказывается, валяешься под другим мужчиной.

Я, до этого боявшаяся, что офицер причинит вред мне, теперь испугалась другого — в его словах сквозила ярость и чувство предательства.

«Он может навредить Йохану».

Сначала он игнорировал Йохана, словно того не существовало, но теперь перевёл на него ледяной взгляд. И даже заговорил с ним.

— Герр Леннер?

— Да, это я.

Услышав сухой ответ Йохана, офицер усмехнулся, словно поражённый нелепостью ситуации.

— Ха, думал, ты девица, а у тебя, оказывается, есть муж.

Значит, он всё это время искал меня, думая, что я не замужем?

— А обручальное кольцо куда дела? Продала?

Офицер швырнул недокуренную сигарету на землю и яростно растоптал её. Его нервозность пугала меня всё больше. Заметив это, мужчина ухмыльнулся.

— В маленьких горных деревушках слухи летят быстрее пуль. Наверное, ты уже слышала, что я бабник. Это правда. Но замужних женщин я не трогаю, так что можешь расслабиться.

Не знаю, можно ли верить этим словам, но майор заявил, что просто следит за теми, кто ходит здесь, так как бункер недалеко.

— Поэтому спрашиваю...

Майор протянул руку и пошевелил пальцами.

— Документы.

Получив наши удостоверения личности, майор внимательно изучил их, сверяя с лицами.

— Йохан Леннер.

Он пронзительным взглядом сравнил Йохана с фотографией в документе.

— В жизни выглядишь немного иначе. Ну, это бывает. Чёрные волосы, зелёные глаза. Рост... хм... Похоже, это ты.

Убедившись в личности, майор, однако, не вернул документы, а начал допрос.

— Чем занимаешься, Йохан Леннер?

Вопрос о профессии прозвучал с издёвкой. Услышав, что сейчас Йохан разнорабочий, а со следующего года будет учителем, майор усмехнулся, но тут же стал серьёзным и спросил с нажимом:

— Как избежал призыва?

Все здоровые мужчины Хайланда в возрасте от 20 до 50 лет подлежали призыву.

— Я был призван два года назад, но комиссован по болезни.

— Какой болезни?

— Туберкулез.

— Сейчас, похоже, здоров?

Майор посмотрел на Йохана так, словно хотел отправить его обратно в армию, раз он выздоровел, а затем поднёс моё удостоверение к моему лицу.

— Лизе Леннер. Девичья фамилия Айнеман. Лизе Айнеман мне нравится больше.

Это прозвучало так, будто ему не нравится, что я замужем.

— Лизе Айнеман, значит, ты вышла замуж за Йохана Леннера, когда он был болен туберкулезом? Не заразилась?

— ......

Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я по привычке, когда меня спрашивали о прошлом, бросила взгляд на Йохана, но майор счёл это подозрительным.

— Почему не отвечаешь, а смотришь на мужа? Пытаетесь согласовать ложь?

— Моя жена год назад получила тяжёлую травму головы во время бомбёжки и потеряла память. Поэтому она просто не может ответить на ваш вопрос, господин майор.

— Потеряла память?

Майор уставился на меня. Долго и неприятно. Лишь услышав от Йохана, что я не болела туберкулёзом, он швырнул нам документы и отвернулся.

— Если не хочешь, чтобы твою молодую аппетитную жену сожрали голодные псы, иди домой.

Очень надеюсь, что любопытство, мелькнувшее в его глазах перед тем, как он отвернулся, мне просто почудилось.