Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 31

Глава 31

 — Господи, прости меня.

Это был поступок, недостойный человека, живущего по заповедям Божьим, поэтому он просил прощения.

«Неужели мы должны доходить до такого?»

Глядя на мешок сахара, который фрау Беккер насильно сунула мне в руки, я чувствовала смуту на душе. Обычное трение между хозяйкой и жильцами, которые не сошлись характерами, превратилось в сделку, на кону которой стояла жизнь. И всё из-за войны.

Я, не желающая связываться ни с кем, кроме мужа, но не имеющая возможности сопротивляться приказу о мобилизации.

Йохан, желающий жить праведно, но вынужденный идти на крайние меры, чтобы защитить жену.

Фрау Беккер, нарушающая собственные принципы ради спасения сына, пусть даже её манера навязывать другим аскетизм и была сомнительной.

Война заставила всех нас предать свои убеждения. Все мы стали жалкими.

— Фрау Беккер, не нужно нам этого.

Если я приму этот сахар, это будет равносильно вымогательству дефицитного товара. Чувствуя себя неловко, я вернула мешок. Йохан, похоже, думал так же и не возражал.

— Мы съедем так быстро, как только сможем.

Йохан передал ей решение, к которому мы пришли за завтраком. Но, видимо, даже эти слова прозвучали для неё как угроза.

— Нет, нет. Не делайте этого.

Фрау Беккер начала нас уговаривать остаться. Она даже снизила арендную плату, хотя мы об этом не просили. Она боялась, что если мы уедем, то донесем на её сына. А мы боялись, что если уедем, ситуация только ухудшится.

— Клянемся Богом, мы будем молчать. Но и вы, фрау Беккер, прошу, прекратите распространять беспочвенные сплетни о моей жене.

— Я тоже клянусь Богом.

В итоге, приняв мешок сахара и поклявшись друг другу в молчании именем Господа, мы заключили эту неприятную сделку. Не знаю, что фрау Беккер думала о нас на самом деле, но после этого она затихла. И теперь даже эта тишина казалась мне зловещей.

«Хочу уехать».

Теперь и я начала думать так же, как Йохан.

***

Но мысли не переросли в действия. Среди множества причин, по которым мы не могли уехать, была одна-единственная хорошая новость, пришедшая через десять дней.

Герр Леннер возвращался к преподаванию.

Но в этот знаменательный день я не смогла проводить Йохана на его первый урок. Мне пришлось выйти из дома раньше него. Майор Фелькнер вызвал меня с первыми лучами солнца.

Как и в прошлый раз, он вызвал меня в спальню. Я стояла перед закрытой дверью с ведром и тряпкой, ожидая, когда меня пустят. Дверь открылась только после того, как мимо меня прошли пятеро офицеров, спешащих на службу.

Скрип.

Из комнаты вышла молодая женщина. Волосы её были небрежно собраны, словно наспех расчесаны. Лицо было мне знакомо. Я уже видела её здесь утром первого января.

— ......

— ......

Раньше мы приветствовали друг друга громко и радостно, но после того случая лишь коротко кивали и неловко отводили взгляды.

— Эм... Фрау Леннер...

Но сегодня она не прошла мимо, а подошла ко мне. С лицом, полным тревоги, она достала из кармана новенькую продуктовую карточку и протянула мне.

— Возьмите.

— Зачем это мне?..

— Я дам вам это, только прошу, никому не рассказывайте обо мне, хорошо?

Это была плата за молчание. Я отказалась от карточки, которая, несомненно, была платой за услуги, оказанные Фелькнеру.

— Не волнуйтесь. Я никому не говорила и не скажу.

— Фрау Леннер, спасибо вам огромное. Умоляю, и впредь храните это в тайне.

— Взамен я тоже хочу попросить вас об одолжении.

— Говорите.

— Если поползут слухи, что я сплю с майором, прошу, опровергните их. Скажите, что я просто уборщица.

Ты скажешь правду, а я скрою истину.

— Скажите, что я просто убираю кабинет, куда заходят все.

Я добавила ложь к сделке.

Не ради своей чести, а ради Йохана. Если он узнает, что я убираю спальню майора, да еще и сразу после того, как тот развлекался там с женщиной, это его убьет.

— Конечно. Разумеется.

Как только женщина ушла, дав обещание, я вошла в спальню майора. И не просто вошла, а оставила дверь распахнутой настежь, подперев её тяжелым ведром. Чтобы все, проходящие мимо, видели: между мной и майором не происходит ничего предосудительного.

— Чего не заходила, шепталась там с кем-то? Кости мне перемывали?

Майор лежал на кровати полуголый, прикрытый лишь простыней ниже пояса. Он спросил, о чем мы говорили с той женщиной, но закрыть дверь не потребовал.

«Я не войду, пока вы там, господин майор».

Когда меня вызвали в спальню во второй раз, я устроила забастовку в коридоре, и это сработало. Мое первое требование — не входить, пока он внутри, — было отвергнуто, но я добилась компромисса: дверь остается открытой, пока я там.

— Если вы не планировали мое убийство, то что это за секреты? А? Фрау Леннер, вы замышляете покушение на офицера?

Под давлением его угроз мне пришлось признаться.

— Мы просто договорились сделать вид, что не видели друг друга здесь.

Я ответила уклончиво.

— А, ну да. Если пойдут слухи, что леди посещает спальню жалкого армейского майора, её репутация будет втоптана в грязь.

Я сделала вид, что слишком занята уборкой, чтобы отвечать. В коридоре не смолкал топот сапог, но майор, похоже, не собирался на службу, продолжая наблюдать за мной.

— Уже болтают, что ты со мной спала?

— ......

— Обидно, наверное.

Раз понимаете, что обидно, могли бы и опровергнуть. Но просить о порядочности стоит только порядочных людей. Я продолжала молчать.

— Леди Лизе, хотите снять с себя ложные обвинения? Я помогу.

Майор поманил меня пальцем.

— Раздевайся и залезай на меня.

То, что он снова начнет домогаться, я поняла еще тогда, когда его рука скользнула под простыню и начала ритмично двигаться. С тех пор как он стал вызывать меня в спальню, его предложения стали более откровенными. Но он только предлагал, не принуждал.

Первые несколько раз я не была в этом уверена и держалась настороже. Держать дистанцию и сжимать пистолет в кармане было разумно, но вот пытаться взывать к его совести было пустой тратой времени.

«Разве вы не говорили, что не трогаете замужних женщин?»

«Разведись и приходи. Переспим, а потом снова сойдетесь. Тогда это не будет изменой, верно?»

«Любая связь вне брака — это прелюбодеяние».

«А, ну тогда я сделаю фрау Леннер фрау Фелькнер».

«Отказываюсь».

«Сам Дитрих Фелькнер так хочет тебя трахнуть, что готов даже жениться, а ты отказываешь без тени благодарности? Жестоко».

«Надеюсь, вы сделаете предложение той, кто сочтет это за честь».

«От того, что я тебя пару раз трахну, ты не сотрешься. А если бомба накроет, твое тело все равно станет куском гнилого мяса. Дай хоть разок перед тем, как сгнить».

«Боже мой... Господи...»

Чем разумнее были мои доводы, тем безумнее были его ответы. Похоже, ему просто нравилось меня дразнить. Поняв это, я перестала реагировать. И сегодня, услышав «раздевайся», я продолжила мести пол как ни в чем не бывало.

— Обидно, что не спала, а слухи ходят? Так переспи по-настоящему, и обидно не будет. Логично?

Майор хихикал, довольный своей «гениальной» идеей, даже не получая от меня реакции. Пепел с сигареты упал на простыню, он перестал смеяться и затушил окурок в пепельнице на тумбочке.

Я думала, раз перекур после секса окончен, он начнет собираться, но майор не встал. Вместо этого он взял со столика пачку плотной бумаги. Это были продуктовые карточки. Видимо, приготовил, чтобы расплатиться с той женщиной.

— Лизе Айнеман, нужны карточки?

Он помахал пачкой перед моим носом.

— Сколько тебе отсыпать?

— Не нужно.

Бесплатно он их точно не даст.

— Видимо, не сильно голодаешь.

Майор цокнул языком, услышав мой решительный отказ, и бросил карточки обратно в ящик. Но сдаваться он не собирался.