Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 34

Глава 34

— Быть писателем для канцлера — это невероятный карьерный рост. Если бы кто-то мог порекомендовать тебя на это место, это было бы замечательно, правда?

Тогда у нас было бы больше денег, больше продуктовых карточек, и мы получали бы привилегии и товары, недоступные другим.

— Может, спросишь у старосты или священника, не могут ли они связать тебя с каким-нибудь надежным высокопоставленным офицером?

Но Йохан без колебаний покачал головой, даже не задумываясь.

На самом деле, я хотела, чтобы Йохан добился успеха, не только из-за бедности. Была причина гораздо важнее.

«Самый простой способ сделать тебя женщиной без мужа — отправить твоего мужа обратно в армию».

Жизнь Йохана.

«Теперь, когда ты здоров, майор может использовать свои связи и отправить тебя на передовую. Он на это способен».

Но если Йохан станет приближенным канцлера и заслужит его благосклонность, майор ничего не сможет сделать. Йохан понимал мои опасения, но работа спичрайтера его по-прежнему не интересовала.

— Не волнуйся, Лизе. Я не оставлю тебя одну и не пойду в армию.

У него есть какой-то план? Но даже если так, я всё равно не понимаю его равнодушия к такой должности. Работать на главу государства — мечта любого гражданина. Я знала, что Йохан скромен, но не думала, что у него настолько нет амбиций.

«Ты хочешь, чтобы я убил его? Если ты хочешь, я сделаю это».

Я думала, он готов на всё, чтобы защитить меня, нас. Неужели это были лишь пустые слова?

— Лизе, ни в коем случае не передавай никому мои тексты. И если он будет спрашивать о нас, не отвечай так просто, как сейчас. Если он будет строить странные догадки, расскажи мне.

Я рассказала о нелепых теориях майора: похищение невесты, побег мачехи с пасынком. Йохан слушал с серьезным лицом, но в конце концов не выдержал и рассмеялся.

— Ну и фантазия.

— Может, он тайком почитывает дешевые любовные романы в газетах?

— Или сам их пишет.

Я представила майора, тайком отправляющего пошлые рассказы в редакцию под псевдонимом вроде «Лила Кристалл», и рассмеялась. Мы вместе хихикали над его домыслами.

— Йохан, мы ведь не мачеха и пасынок, правда?

— А как же тогда наша встреча в детстве?

— Ну... ты увел первую любовь у отца... ой...

Улыбка исчезла с лица Йохана. Я поняла, что сморозила глупость. Даже в шутку выставлять его отца человеком, способным отбить девушку у сына, было некрасиво. Ему, наверное, неприятно.

— Йохан...

— Где кулон?

Я хотела извиниться, но Йохан перебил меня, взглядом указывая на мою шею.

— А... Забыла дома.

Это просто суеверие, но я боялась испачкать блестящее серебро в грязной спальне майора, поэтому сняла его перед уходом. А потом в спешке забыла надеть.

— Пожалуйста, носи его всегда, когда ты со мной, любимая.

— Хорошо.

— А это что?

Йохан снова улыбнулся и указал на баночку с десертом.

— Взбитые сливки с малиновым джемом.

Он открыл банку и протянул мне ложечку. Я отодвинула её и насильно вложила ложечку ему в руку.

— Давай вместе. Я съем пару ложек, и мне станет приторно, одна не осилю.

Йохан не любил сладкое и жирное. Если бы это было только для вида, можно было бы не есть, но я заставила его доесть то, что осталось после моих двух ложек. Я волновалась.

«Кажется, он похудел».

Если он худеет уже сейчас, что будет к концу зимы? И станет ли лучше с едой, когда зима закончится?

«До конца зимы еще далеко, а до конца войны — тем более».

Лжец.

Я невольно вспомнила слова майора. Он наверняка лжет, не стоит поддаваться.

Я посмотрела в окно на играющих детей и попыталась найти надежду вместо отчаяния. Родители отправляют детей в школу, учителя учат. Все продолжают жить обычной жизнью, как будто ничего не происходит.

Но стоит прилететь бомбардировщикам, и всё...

— Ох...

Я вздрогнула и очнулась от мрачных мыслей. В рот мне залетела ложка. Йохан скормил мне последнюю порцию десерта, пока я витала в облаках.

— Это же было для тебя...

— Не надо было зевать.

Йохан сложил ложку и пустую банку в корзину и спросил:

— О чем ты так глубоко задумалась?

— А... Смотрела на детей за окном.

Это не ложь. Я хотела скрыть свои мысли, поэтому сменила тему.

— Как прошел первый урок?

— Не провалился.

Йохан улыбнулся, отвечая как ученик после экзамена, а не как учитель.

— Для первого и второго классов они довольно смирные и послушные.

Школа была одна на три деревни в долине Айзенталь, но детей было немного, поэтому первый и второй классы учились вместе.

— А, кстати, у меня в классе младшая дочь фрау Бауэр.

— Правда?

Младшей дочери фрау Бауэр было шесть лет, она пошла в первый класс.

— Сначала она растерялась, увидев «дядю Йохана» вместо учителя.

— Как мило. Но...

У меня в классе?

— Разве ты не должен был вести только уроки литературы с пятого по десятый класс?

— Так и было, но директор попросил взять еще и объединенный первый-второй класс.

— О... Видимо, учителей совсем не хватает.

Наверное, это было неизбежно. В сельской школе мало классов, и держать по учителю на каждый предмет — роскошь.

К тому же выяснилось, что учительница начальных классов уволилась и уехала домой, узнав о размещении здесь штаба и правительства. До прихода Йохана уроки вели директор и другие учителя по очереди.

Слова директора про «спасителя» не были преувеличением.

— Так что придется вести и другие предметы. Чтение, Закон Божий, даже географию...

Первые два еще ладно, но география...

— Будет тяжело.

— Зато зарплата и паек больше, так что это к лучшему. Может, Бог мне помог. Директор не повесил на меня математику и естествознание, это точно знак свыше.

Мне нравится, что Йохан умеет смеяться над трудностями.

— Учитель Леннер, вы ведь могли бы преподавать и рисование.

— Фрау Леннер, если не хотите стать вдовой, умоляю, не говорите об этом директору.

Недавно я была разочарована отсутствием у него амбиций, но ведь именно эта способность молча и без жалоб делать свое дело — и есть его очарование.

Мы проговорили весь обеденный перерыв и вышли из школы за десять минут до звонка. Достаточно было проводить меня до выхода, но Йохан хотел проводить до дома.

До дома пять минут ходьбы. До урока меньше десяти. Ему придется бежать обратно. Нельзя.

— Йохан, я не первоклашка, которую нужно водить за ручку.

Мое упрямство победило, но Йохан настоял на том, чтобы перевести меня через дорогу перед школой.

В основном здесь ездили повозки, иногда военные машины, но сейчас двухполосная дорога была пуста. Переведя меня на другую сторону, Йохан наказал:

— Ты устала с самого утра. Ужин приготовлю я, так что дома не работай, отдыхай. Можешь даже вздремнуть.

Но я намусорила на кухне, пока готовила обед, надо убрать. Йохан, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Кухню оставь как есть. Я уберу. И даже не думай мыть котелок. Это моя работа.

Он и так отчитал меня за то, что я таскала тяжелый котелок без него. Если он будет делать за меня всё тяжелое, как я накачаю мышцы, чтобы расколоть десять поленьев?

— Обещай, Лизе.

— А что будет, если нарушу, учитель Леннер?

— Получишь очень суровое наказание.

— Положите на колено и отшлепаете?

— Это слишком мягко для такого проступка.

— Тогда не выпустите из постели все выходные...

— Перепишешь Библию пятьдесят раз. От Ветхого Завета до Нового.

— ...Учитель Леннер, вы действительно жестоки.

Даже услышав от жены, что он жесток, Йохан широко улыбнулся, довольный. И с этой «жестокой» улыбкой на губах несколько раз нежно поцеловал мои руки.

Какой плохой учитель.