Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 27

Глава 27

— Что там внутри?

— Женщина, которую я люблю.

Наверное, он нарисовал мой портрет.

Но когда я открыла медальон, внутри оказалось старое зеркальце с помутневшими краями. В чистом серебряном центре отражалось моё широко улыбающееся лицо.

— Ошибаешься.

Я развернула зеркальце к Йохану.

— Там мужчина, которого я люблю.

В этот момент улыбка исчезла с лица Йохана. Мужчина, который, казалось, должен был рассмеяться вместе со мной, выглядел так, словно готов заплакать.

— Ах, Йохан, м-м...

Он так крепко обнял меня и начал целовать, что я не смогла спросить, в чем дело. В конце концов, я, опьянённая поцелуями, и сама забыла, о чем хотела спросить. Мы едва не занялись любовью прямо на полу, рискуя вызвать гнев фрау Беккер.

Придя в себя, мы пообедали, сходили на прогулку, а потом читали книги или играли в карты, наслаждаясь бездельем. Давно мы не проводили вместе целый день, время летело незаметно.

Когда начало темнеть, мы задёрнули шторы и приготовили рождественский ужин. Блюд было немного, но целый запечённый окорок — разве это не пир?

— Помолимся.

Мы сели за стол, перекрестились и сложили руки в молитве.

«Благодарю Тебя за прошедший год. И прежде всего — за то, что позволил нам любить друг друга».

Этой весной Йохан каждый день молил Бога дать ему силы исполнить супружеский долг. Похоже, Господь с лихвой ответил на его молитвы.

«Я благодарна за все, но не могу понять Твоего замысла насчёт испытания, посланного нам в лице майора Фелькнера. Прошу, дай нам мудрости преодолеть это и пошли нам ещё больше счастья в следующем году».

Если война закончится, майор исчезнет, мы станем жить богаче, и нас станет трое — большего мне и не надо.

После долгой молитвы мы приступили к ужину, запивая окорок вином, которое нам дали на винодельне в благодарность за помощь.

Бутылки на двоих хватило, чтобы приятно захмелеть. Мы словно парили в облаках.

— Ах, Йохан...

Конечно, опьянев, мы поднялись не на облака, а на кровать.

— А, х-х... м-м...

Пока что мои стоны были тише звуков поцелуев и ласк. Но так как мои стоны никогда не бывают тихими, это означало, что звуки, с которыми Йохан вылизывал меня между разведённых ног, разносились по спальне очень громко.

— Ха-а... так хорошо...

Стыд давно испарился.

Когда он ласкает спрятанный в складках бугорок мягким языком, по телу разливается нега, как в тёплой ванне.

— Ах! М-м...

А когда я расслабляюсь слишком сильно, он острым кончиком языка поддевает клитор и начинает постукивать по нему.

От неожиданности я пытаюсь сжать бедра, но его большие мозолистые руки разводят их обратно. И я снова оказываюсь во власти его беспощадного языка.

— Ох...

В такие моменты кажется, будто меня, разомлевшую в горячей ванне, голую вытащили на мороз. От пронзительного удовольствия я застываю и дрожу всем телом.

— Х-х, ха-а...

А когда становится невыносимо, он перестаёт двигать языком и просто прижимается губами к самой чувствительной точке, успокаивая. И от этого нежного поцелуя напряжение снова тает, сменяясь истомой.

И бурные, и нежные ласки Йохана были божественны.

Этот мужчина невероятно чуток. Без слов, читая лишь реакции моего тела, он меняет ритм и силу нажима, чтобы я, слабая здоровьем, не уставала, а мои чувства не притуплялись, позволяя наслаждаться процессом бесконечно долго.

— М-м... ах... Йохан... х-х, как хорошо.

Отдавшись воле волн наслаждения, которые то поднимали, то опускали меня, я вдруг почувствовала, что готова бесстрашно отдаться цунами.

— Я сейчас, ах...

Я даже не успела попросить. Йохан напряг кончик языка и вонзил его в плоть. Теперь он не постукивал, а широко вращал языком вокруг клитора.

— Ах!

Какой же смелой я была.

— Ха-а-а...

Хорошо, что я такая смелая.

— М-м, м-м, м-м...

Невыносимо хорошо, кажется, я умираю. Выгнувшись дугой, как в предсмертной агонии, я изо всех сил старалась сдержать крик, чтобы фрау Беккер не услышала.

Я должна тратить все силы на то, чтобы вознестись в рай, а приходится тратить их на то, чтобы не спалиться перед дьяволом с нижнего этажа. Это так утомительно.

Мы супруги, почему мы должны прятаться в собственном доме?

— М-м-м...

Поэтому, как и всегда в последнее время, я лишь заглянула в рай одним глазком и рухнула обратно на землю. Но взгляд мужчины, который, не отрываясь от моих ног, пристально смотрел на меня снизу вверх, был таким возбуждающим, что я осталась довольна. Опьяненная вином и страстью, я улыбнулась...

Чмок.

Губы с непристойным звуком оторвались от моей плоти. Йохан поцеловал мой мокрый лобок и спросил:

— Тебе было хорошо?

— Ха-а...

У меня не было сил ответить, я лишь слабо кивнула.

— Не расслабляйся.

— М-м...

— Это еще не конец.

— Ах...

Язык скользнул вниз по ложбинке и вонзился во влагалище. Толстая мышца начала входить и выходить с хлюпающим звуком.

— О, х-х, Йохан, эт-это...

Мне все ещё немного стыдно. Проникновение языка кажется более «диким», чем обычный секс.

Секс — это то, что заповедал Господь, но язык... Даже животные так не делают. И этот благопристойный мужчина делает такое со своей женой...

— М-м-м...

Но это не значит, что мне не нравится. Йохан знает это, поэтому не останавливается.

— Ах!

Наоборот, он приподнял мои бедра, чтобы удобнее было проникать глубже.

— М-м-м-м...

Губы плотно прижались к входу, и язык толкнулся внутрь. На этот раз глубоко. Мягкая, но сильная мышца ворочалась внутри, задевая чувствительные стенки, которые после оргазма стали ещё нежнее. Дрожь удовольствия докатывалась даже до клитора снаружи.

— Ох...

Я и так уже умирала от наслаждения, а Йохан, словно дразня меня, протянул руку, которой держал моё бедро, и коснулся клитора. Видимо, сегодня он решил испробовать всё.

Два пальца, мокрые от слюны и смазки, зажали бугорок и начали крутить его. Я извивалась, не находя себе места, а Йохан в ответ ещё яростнее работал языком внутри.

— Ах...

Каждый раз, когда он задевал клитор, низ живота сжимался сам по себе. Мышцы сокращались, пытаясь вытолкнуть инородное тело, но Йохан с силой вдавливал язык обратно. Движения внутри стали тяжелее и настойчивее.

— Ха-а, Йохан, м-м...

Меня терзали изнутри и снаружи, и я, не в силах сдержать подступающий оргазм, зажала рот рукой и забилась в конвульсиях.

Чмок.

От моих рывков губы соскользнули с громким звуком, и поток влаги хлынул по бёдрам.

Я, наверное, залила всю кровать, но мне было не стыдно. Не только из-за экстаза. А из-за взгляда Йохана, который смотрел на моё содрогающееся тело с благоговением, словно на чудо.

Он покрыл мелкими поцелуями внутреннюю сторону моих бёдер, словно поклоняясь телу, которое сам же довёл до исступления, и только потом опустил меня на простыни. Я обняла его за шею и притянула к себе для поцелуя. Вдоволь насладившись вкусом его языка, пропитанного запахом нашей страсти, я отпустила его.

— Хочешь... ха... еще раз?

Спросил Йохан, тяжело дыша. Я покачала головой. С его помощью я села, а затем перебралась к нему на колени, лицом к лицу.

С тех пор как мы переехали, Йохан старался удовлетворить только меня, а сам сдерживался, чтобы не шуметь. Я знаю, как сильно он хочет. Даже если он не показывает этого. Ведь на ферме он был готов наброситься на меня в любой момент.

— Теперь я сделаю тебе хорошо.

Я начала расстёгивать его брюки, и он не стал меня останавливать — значит, его желание действительно на пределе.

«Привет, мой друг. Давно не виделись».

Я просунула руку в белье и сжала горячую плоть. Пока он был в штанах, он казался мягким, но стоило достать его, как он мгновенно затвердел и встал дыбом. Словно радуясь встрече со мной.