Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 19

Глава 19

— Я буду помнить за тебя.

Так сказал Йохан, и лицо его исказила мука. Видимо, в моем прошлом действительно нет ничего, кроме боли.

Глядя на его лицо, я и сама начала бояться возвращения памяти. Поэтому я старалась не расспрашивать о прошлом и не пыталась его вспомнить.

«Давай забудем прошлое и будем жить настоящим».

Как и сказал Йохан, на месте забытого прошлого можно создать новые воспоминания.

— Интересно, канцлер жив? Говорят, он защищал столицу до последнего.

— А я слышал, что он сбежал самым первым.

— Канцлер? Быть того не может.

Разговор, начавшийся с моей амнезии, естественным образом перетёк к её причине — войне.

— Кто бы мог подумать, что фолклендские дьяволы захватят даже столицу...

Хозяин винодельни тяжело вздохнул, прицокнул языком и покачал головой.

— Что же будет дальше...

— Неужели фолклендцы доберутся и сюда?

Линия фронта была ещё далеко, но раз даже столица, считавшаяся оплотом безопасности, пала, то и наша горная деревушка в тылу больше не могла чувствовать себя в безопасности.

— Не дай Бог...

Я смотрела на мирную лесную дорогу, до которой ещё не дотянулись когти войны, и молилась.

Прошу, пусть этот мир не будет нарушен. Я только-только оправилась от несчастья и нашла своё счастье, не дай мне потерять его из-за новой беды.

В тот момент, когда я с жаром молилась, сложив руки, в конце дороги показалось что-то чёрное, несущееся в нашу сторону.

«Автомобиль?»

Машины были роскошью, доступной лишь богачам, к тому же правительство реквизировало их для нужд армии, так что они стали редкостью. В нашей глуши их и вовсе не видели.

Я недоуменно уставилась на приближающуюся точку и вдруг вздрогнула. Это был не просто автомобиль. Это был военный грузовик.

— Ох... С-смотрите туда.

На мой крик все обернулись. Вскоре все поняли, что эта штука, похожая на телегу без лошади, — военный грузовик, и побледнели.

— Н-неужели дьяволы Фолкленда добрались и сюда?

С нами были только один старик и молодые женщины. У нас не было ни сил, ни оружия, чтобы сопротивляться солдатам.

— Бежим в лес!

Я схватила за руку Анну, которая в панике хотела спрыгнуть с повозки.

— Стой. Не нужно.

Грузовик приблизился, и мы отчётливо увидели флаг, развевающийся на капоте. Это был флаг не Фолкленда, а Хайланда.

Конечно. Если они не свалились с неба, то невозможно, чтобы враги появились в нашей деревне без вестей о прорыве фронта поблизости. Мы так испугались, что на миг потеряли способность мыслить здраво.

— Это наши доблестные солдаты.

Лесная дорога была узкой, поэтому хозяин винодельни остановил повозку на обочине и отдал честь проезжающей колонне. Я смотрела на машины, проносящиеся мимо, и гадала.

«Но почему армия здесь?»

Говорили, что даже тыловые войска перебросили на передовую. Воинские части в округе стояли почти пустыми. Поэтому солдат здесь почти не видели.

«А?»

Среди грузовиков с солдатами ехал чёрный лимузин. Окна задних дверей были занавешены шторками, так что разглядеть пассажира было невозможно.

«Кто это? Что вообще происходит?»

Я в ещё большем недоумении провожала колонну взглядом, когда встретилась глазами с молодым мужчиной, сидевшим в военном автомобиле, следовавшем за лимузином. По коже пробежал мороз, и я поспешно отвернулась.

«Почему он так на меня смотрит?»

Его взгляд напомнил мне взгляд дикой собаки, которую я недавно встретила в лесу. Я перестала глазеть на машины и опустила глаза, растирая внезапно покрывшиеся мурашками руки.

— Мм? Случилось что-то?

Когда хозяин винодельни пробормотал это, любопытство пересилило, и я подняла голову. Одна военная машина отделилась от колонны и остановилась на обочине.

Я подумала, что у них поломка, но из машины вышел не водитель и не механик, а пассажир с переднего сиденья. Тот самый мужчина, с которым я встретилась взглядом.

Судя по форме и фуражке, это был не рядовой, а офицер. Прежняя я, видимо, разбиралась в воинских званиях, потому что, едва взглянув на погоны, я поняла: майор.

«Что он хочет сделать?»

Погоны становились видны всё чётче — офицер приближался. И шёл он, как назло, прямиком к нашей повозке. Когда хозяин винодельни отдал честь, офицер лишь пренебрежительно усмехнулся и достал сигарету.

— Красавчик.

Девушки зашептались, украдкой поглядывая на курящего офицера. Но я, напуганная тем взглядом, смотрела не на его лицо, а на пистолет на поясе.

Почему-то мне казалось, что он сейчас выхватит его и выстрелит в меня...

— Эй, блондинка.

Офицер поманил пальцем, в котором дымилась сигарета. В повозке было три блондинки, но я сразу поняла, что он обращается ко мне. Потому что его глаза смотрели прямо на меня.

Мне было страшно, но я покорно слезла с повозки и встала на дороге. Офицер направился ко мне.

Топ-топ.

Хотелось развернуться и убежать в лес. Это свои, почему же мне хочется бежать от них, как от врагов?

Топ.

Офицер подошёл вплотную и остановился. Я нервно смотрела на его сапоги, когда перед моим лицом возникла рука в кожаной перчатке, схватила меня за подбородок и подняла голову.

— А...

Мне снова пришлось встретиться с этим взглядом дикой собаки.

Мерзко.

Офицер голодным взглядом прошёлся по мне от лица до груди и выплюнул короткий приказ, словно лающий пёс:

— Имя.

— ...Лизе Леннер.

— Лизе. Означает «Бог — моя клятва» или «Бог есть изобилие». Тебе подходит.

Говоря это, он откровенно пялился на мою грудь. Хотелось прикрыться шалью.

«Но если я это сделаю, могу спровоцировать его на что-то худшее».

В итоге мне пришлось стоять и безропотно сносить его грязный взгляд.

— Где живёшь?

У меня было предчувствие, что если отвечу, случится беда. Я замешкалась, чем вызвала подозрение.

— Если ты не шпионка Фолкленда, то у тебя нет причин не отвечать доблестному офицеру армии Хайланда, где ты живёшь.

— Я... в деревне Мюленбах...

— В каком доме?

— Живу на ферме герра Бауэра.

К счастью или нет, офицер больше ничего не спросил. Но то, как он облизнулся, глядя на моё лицо, не предвещало ничего хорошего.

Он ещё долго пожирал меня глазами, а затем резко отпустил. Возвращаясь к машине, он бросил фразу, от которой у меня всё внутри похолодело:

— Ещё увидимся.

***

Жизнь во всех деревнях этой горной долины тихо перевернулась с ног на голову.

Кто бы мог подумать, что в лесу спрятан бункер. Что канцлер укрылся в этом бункере. Что правительство Хайланда и верховное командование перебрались в эту глушь.

Причиной того, что всё произошло тихо, без шума, был приказ о неразглашении, отданный старостам деревень, которых вызвали в штаб.

Но слухи все равно мгновенно разлетелись по округе. Ведь из бункера в окрестные деревни пришёл приказ о мобилизации рабочей силы.

Мужчин в штабе хватало, поэтому забирали в основном женщин. Нужны были прачки, уборщицы и прочий обслуживающий персонал.

Я почти не выходила из дома, прячась, чтобы меня не забрали в бункер. Не потому, что боялась тяжелой работы без оплаты. А потому, что мне было тревожно.

И наша тревога была не напрасной.

— Сегодня я встретила фрау Бауэр. Она сказала, что вчера приходил солдат и искал Лизе Леннер.

Некий майор Фелькнер приказал привести Лизе Леннер из дома герра Бауэра в деревне Мюленбах. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять: это тот самый офицер, которого я встретила на лесной дороге в день сбора винограда.

— Фрау Бауэр это тоже показалось подозрительным, поэтому она сказала, что не знает, куда мы переехали.

— Какое счастье. Спасибо ей.

Узнав о том, что в лесу обосновался штаб, мы сразу же переехали в съёмный дом рядом со школой.

Йохан не стал отмахиваться от моих страхов, что тот офицер может меня искать.

«Мы всё равно в том же районе. Узнать, куда мы переехали, — вопрос времени».

Йохан нервничал даже больше меня и предлагал уехать из этого региона совсем. Но я не решалась.

Мы только-только обустроились, и снова бросать всё и скитаться?

К тому же Йохан нашел здесь хорошую работу. В другом месте такой удачи может не быть. Я не могла позволить ему упустить этот шанс.

«Йохан, штаб может скоро переехать. Давай продержимся хотя бы эту зиму».

Тогда мои слова о том, что надо «продержаться», казались смешными. Ведь на тот момент тот офицер меня еще не искал.

«Ещё увидимся».

Из-за одной этой фразы мы с Йоханом, готовые сорваться с места, казались параноиками, страдающими манией преследования.

Но теперь паранойя становилась реальностью. И все же мы не могли уехать.