Это было чувство, о котором она не знала даже, когда оно началось. И всё же, если дать ему имя, можно было бы, постыдно, назвать это любовью.
Но Адель не была настолько смелой, чтобы признаться ему в этом, когда рядом находилась предназначенная ему судьбой пара, появившаяся словно в насмешку над ней. Хотелось спросить: «Что ты обо мне думаешь? Знаешь ли ты, насколько все эти твои действия заставляют меня заблуждаться?»
Без тени раздражения он присматривает за мной, сам ухаживает за мной, хотя я то и дело падаю от укачивания, и всегда думает обо мне в первую очередь — это поистине странно.
Я даже подумывала: не заявить ли ему, что во всём виноват он, поэтому пусть берёт ответственность? Тогда он, возможно, покорно согласится. Не из такой любви, как у меня, а из чувства долга, заботясь обо мне так же безупречно, как сейчас.
Вероятно, это была бы повседневность, не сильно отличающаяся от нынешней. Если бы я сказала, что действительно стану наложницей, и попросила не принимать эрцгерцогиню, как обещано, он бы наверняка так и сделал. Ему часто придётся уходить на поле боя, но, поскольку он герой с гарантированным счастливым концом, он так или иначе вернётся живым и невредимым. Глубоко скрывая в сердце чувства к Валентине.
Когда я представляла такое будущее, сердце болело так, что перехватывало дыхание.
Однажды осознанное чувство росло безудержно. Теперь даже от одного взгляда на его затылок, когда он выглядывал в окно, сердце болезненно колотилось.
Когда Алехандро, словно призрак, замечал взгляд и оборачивался, я поспешно отворачивалась, но он без колебаний касался моей горящей шеи и нежно спрашивал.
— Сильно тяжело?
— ...Нет.
— Не похоже. У тебя лицо красное.
Что хорошего в парне, который бесцеремонно трогает моё тело, спрашивая, не заболела ли я? Сколько ни спрашивай себя, ответа не было. Словно так было с очень давних пор, словно это было слишком само собой разумеющимся. Из-за тряски кареты желудок подкатывал. Пустой живот, который я так старательно опорожняла, жгло, головная боль не прекращалась, и кружилась голова.
Это было действительно странно.
И всё же там, где он касался меня, не болело. Хотя именно он был главным виновником всего этого.
Валентина, которая всё же сопровождала их до Раскаласа, быстро адаптировалась в замке Каллан.
Как и в оригинале, среди множества гостевых комнат ей выделили хорошую комнату недалеко от спальни эрцгерцога. Конечно, это выбрал не он; Мануэль сам подобрал её, получив указание дать просто приличную комнату.
Но это не значило, что Мануэль приветствовал Валентину.
— Кх, кхм! Рад познакомиться, леди Аргонес. Я Мануэль из Альвареса, личный адъютант его светлости эрцгерцога.
Мануэль, получивший только телеграмму о том, что они сразу возвращаются, был ошеломлён неожиданной спутницей, но быстро взял себя в руки и церемонно поклонился.
— Я Валентина из Аргонеса. У меня есть дело, о котором я должна лично попросить его светлость эрцгерцога, поэтому я, презрев приличия, сопровождаю вас в Раскалас. Прошу отнестись снисходительно.
— С нетерпением жду, насколько важным окажется это дело. Надеюсь, вы быстро закончите и вернётесь, чтобы граф и графиня не начали ничего подозревать.
Испуганный словами Алехандро, открыто выражавшего недовольство, Мануэль поспешно перехватил конец его фразы.
— Мы позаботимся, чтобы во время вашего пребывания не было неудобств. Итак, сюда.
Убедившись, что Валентина исчезла вместе с дворецким, Мануэль тяжело вздохнул.
— О таком можно было бы предупредить заранее?
— Это то, что стоит предупреждения?
— Да. Мои нервы, в отличие от ваших, не из стальных жил.
— Я и не знал.
И он сразу направился в кабинет. Мануэль быстро зашагал следом за Алехандро и, глядя на Адель, оставшуюся одну в холле, цокнул языком: «Пф-пф».
— Что?
В глазах Мануэля, что крайне раздражало, наполовину смешалась жалость к Адель. Такой взгляд, будто он смотрит на жену, которая преданно служила, а потом стала ненужной тряпкой. Конечно, до сих пор преданным был не она, а Алехандро, но настроение от этого не улучшалось. Как всё сложится дальше — неизвестно, но раз никаких объяснений не было, он явно неправильно понял отношения Валентины и эрцгерцога Каллана.
«Ещё нет!»
Хотя скоро так и будет.
Может, потому что я уже знала предопределённую историю, силы как-то разом покинули меня. Адель, на которой сосредоточился тревожный взгляд Хуаны, изо всех сил сделала вид, что всё в порядке, и собрала лицо.
Закон клише (1)
Судьба была поистине удивительна.
Она накладывала случайность на случайность и в конце концов создавала
неизбежность.
Адель терпела скуку и бессмысленно перелистывала страницы.
Оранжерея из стекла, построенная в саду недалеко от спальни эрцгерцога, всё ещё была прекрасна, но, в отличие от прошлого, проводить в ней день было не так уж весело. Я складывала по нескольку интересных книг, бесконечно читала, рисовала как умела, ела вдоволь любимые фрукты и десерты.
Но почему-то настроение Адель только ухудшалось.
Вероятно, из-за того, что день был слишком долгим. Не прошло и летнего солнцестояния, а дни становились всё длиннее. И Алехандро тоже становился всё занятее. Настолько, что мы не могли вместе поесть даже один раз в день.
За это время Валентина больше трёх раз удостоилась личной аудиенции у эрцгерцога. Если считать и те, что были при Мануэле, то, кажется, больше десяти.
«Раздражает!»
Считая эту разницу, я вдруг резко разозлилась. Раздражённо поставила чашку, которую держала, и со звуком «дзынь» хрупкая чашка раскололась пополам. Это было не нарочно, но одна из служанок, стоявшая рядом с Адель, подошла и слаженно начала убирать острые осколки фарфора.
Присмотревшись, это был совсем юный возраст, будто ей только-только исполнилось совершеннолетие. Служанка с круглыми глазами и пухлыми детскими щеками, из-за которых она выглядела младше своих лет, при ближайшем рассмотрении была одета немного иначе, чем другие служанки.
Похоже, она была кем-то вроде ученицы-служанки, и старательно убирала осколки чашки под Адель, удобно усевшейся в кресле.
Ещё недавно я сама была в положении, когда носила такую же форму служанки и вытирала полы тряпкой. А если считать по происхождению, то даже это было рабство в зависимой стране, за которое следовало благодарить.
И всё же юная служанка не показывала ни малейшего неудовольствия. Я знала, что это результат тщательного обучения у дворецкого Хуана и старшей служанки Хуаны, хотя сама всю жизнь не занималась никакой чёрной работой.
«Но всё же, когда такая юная служанка прислуживает тебе, это как-то...»
Быстрые, ловкие движения в перчатках, которыми она проворно убирала, отчего-то вызывали ещё более странное чувство. Казалось, будто я стала ничтожеством, который сорвал зло на ребёнке без денег и сил. Исключительно чтобы успокоить себя, Адель махнула рукой незнакомой служанке и сказала:
— Отойди.
Служанка, колебавшаяся и оглядывавшаяся по сторонам, немного отступила назад, следя за реакцией Адель.
«Ну и хорошо. Даже если запачкается травой, это будет не так заметно.»
Адель без колебаний протянула руку к осколку разбитого фарфора. Затем вовсе опустилась на колени на зелёную траву и начала всерьёз убирать разбитую чашку. Надетое сегодня домашнее платье было тёмно-синего цвета...
«Всё-таки есть от него польза.»
Когда эрцгерцог Каллан, устраивая показную трату денег, заказал целую кучу одежды, я цокнула языком, мол, я и половину не успею надеть до смерти, но это тоже было платье, выбранное им, так что крыть было нечем.
Чуть было не рассмеявшись, я снова почувствовала, как портится настроение при мысли об Алехандро, которого не было видно уже несколько дней. И тут я порезала руку об острый осколок.
— Ах! Леди, вы в порядке?
Было лишь слегка покалывающе, но на кончике пальца выступила круглая ярко-красная капля крови. Кровь скоро остановится, достаточно прижать и остановить кровотечение, но служанка рядом со мной перепугалась и подняла шум.
— Ох, э-э, что делать...! Кровь идёт! Подождите немного, я схожу к рыцарю вон там и...
— Не надо. И прекрати эти странные обращения вроде «леди» и прочего. Тебе ведь тоже это не очень приятно.
— Что?! Мне, я?
— Ну... если честно, такое ведь должна делать я.
— Не говорите так! Честно, вы же знаете, что госпожа Адель с самого начала была не такой, как мы.
На улыбающемся лице не было и тени насмешки.
— Мы тоже соображаем! Хотя мы с Луизой никогда не встречались с мужчинами. Но всё же много чего наслушались краем уха. Есть довольно много людей, которые получают у меня любовные советы, знаете?
— Вы ведь заметили, да?
— Эмиль и Карлос тоже попросили у меня совета и успешно признались. В общем, госпожа Адель, вы, наверное, и сами знаете, но с тех пор как его светлость эрцгерцог привёз леди, мы между собой говорим, что дела идут как-то необычно.
— Что? Привёз? Меня приволокли, как багаж, и я несколько раз падала в обморок.
— Да ладно, если бы у его светлости не было ни малейшего интереса, вы бы вообще не ступили на землю Раскаласа.
Это было так. И всё же не похоже, чтобы он с самого начала проявлял интерес к рабыне «Адель». Даже после прибытия в замок Каллан я долго не могла с ним встретиться.
Нина, словно уже догадавшись о мыслях Адель, наморщила кончик носа и продолжила.
— Ты, наверное, не хотела это признавать! Сейчас-то я знаю, что леди не такая, но вообще-то его высочество наследный принц…
— Знаю. Я тоже.
— Ахаха. Ты всегда так и норовишь сожрать его светлость эрцгерцога. Хотя они двоюродные братья. Половина убийц, которых подсылали к его светлости эрцгерцогу, тоже была подослана его высочеством наследным принцем. Мы между собой называем его чокнутым ублюдком.
Из-за юного возраста Нина не прошло и пяти минут, как она выложила все свои откровенные мысли. И на что она только полагается? Похоже, она даже не думает, что рыжеволосая рабыня перед ней — шпионка наследного принца.
— Но ведь запретная любовь всегда особенно пронзительна! Даже в книгах чем более неосуществимая любовь, тем сильнее она пылает.
— Не знаю. Эрцгерцог, вообще-то, не настолько аскетичен, как о нём говорят.
— Что? Где вы вообще такое слышали? В прошлом году семейный врач, доктор Перейра, увидев, что его светлость до таких лет не знал женщины, сказал, что будет относиться без предрассудков, так что пусть хотя бы мужчину обнимет, вот до чего дошло, знаете? Мы между собой всерьёз беспокоились, не случилось ли у его светлости проблем с телом и не прервётся ли законная линия дома эрцгерцогов Каллан. Продолжить?
В каком-то смысле это была личная жизнь Алехандро. К тому же дело прошлое и очень интимный разговор о постели. Пока я думала, что лучше — услышать это или жить дальше, не зная, Нина ещё тише и без умолку трещала.
— Даже до приезда госпожи Адель чокнутый наследный принц несколько раз уговаривал его светлость эрцгерцога провести с какой-нибудь женщиной ночь. К этому присоединилась и знать, метившая на место эрцгерцогини, — был полный хаос. И всё же его светлость даже глазом не моргнул!
— Это правда. До сих пор единственная, кто провёл ночь с его светлостью, — госпожа Адель.
Значит, все эти слухи были правдой. Тук-тук. Бестолковое сердце снова начало колотиться как вздумается.
— …Правда?
— Правда! Как я посмела бы сказать леди ложь!
— Не то чтобы… просто не верится. Не ты — его светлость ни разу ничего такого не говорил.
— Поймите. Его светлость, по меркам Раскаласа, не очень-то откровенен. Но как он обожает госпожу Адель, видно даже по глазам. Конечно, и поступками он это показывает чрезвычайно.
Адель пожала плечами и ответила.
— Ну, раз я рабыня, он и обращается со мной как с рабыней. Когда захочется, осыпает лаской, а когда интерес пропадает, как сейчас, оставляет без внимания.
— Да ну. Это не так. Это ведь из-за той леди, что приехала из графского дома, верно?
— Всё из-за этого.
Однако Нина оборвала речь и с «хык!» закрыла рот. Адель резко нахмурила брови и накинулась на Нину.
— Что? Не томи.
— Что тебе так любопытно?
В этот миг послышался голос, заточенный, как лезвие. Адель, как и Нина, плотно сжала губы.