В тишине салона патрульной машины ритмично раздавался лишь скрип стеклоочистителей. Доген уже несколько минут неподвижно наблюдал за тем, как дождевые капли разбиваются о лобовое стекло и оставляют длинные потеки, до боли напоминавшие ему влажные следы от слёз на её обнажённой коже.
«Нельзя оставлять всё как есть». Оперативники из первого отдела, конечно, установили наблюдение за Юн Сохэ, но при их вечной загруженности глупо было рассчитывать на круглосуточную охрану в режиме личного сопровождения.
Тот телефонный номер, который Доген продиктовал Хичхану, к счастью, действительно оказался обычным спамом. Успел ли Хичхан закончить допрос Юн Сохэ в качестве свидетеля? И дала ли Юн Сохэ те искажённые показания, которые он ей так настойчиво навязал?
Сколько правды в словах Юн Сохэ?
Действительно ли он принял решение безоговорочно верить этой женщине? Или он просто бьётся в конвульсиях, отчаянно пытаясь заставить себя поверить ей?
— Офицер, могу я обратиться? — осторожно нарушил тишину, в которой до этого хозяйничал лишь шум ливня, рядовой Ли.
Доген, не отрывая сухого взора от окна, бесстрастно бросил:
— Ты уже обратился.
— Как-то жутковато, товарищ лейтенант.
— Тогда завали хавальник и молчи.
— Так молчать тоже жутковато.
Только после этого Доген соизволил повернуть голову в сторону водительского сиденья. Видать, в его ледяном взгляде слишком отчётливо прочиталось нечто вроде: «И че мне делать, сука?», потому что рядовой Ли, поймав этот взор, испуганно вжал голову в плечи и поспешно замахал руками:
— Ах, нет-нет, ничего.
В салоне патрульного автомобиля снова воцарилась глухая тишина. В такие моменты Доген был бы рад любому, даже самому мелкому вызову, но жители района словно дружно укатили в запоздалый летний отпуск — на улицах не было ни души.
Пока следы от слёз Юн Сохэ, словно издеваясь над ним, продолжали множиться на лобовом стекле, машина замерла у здания начальной школы.
Резким, раздражённым движением Доген рванул ручку пассажирской двери, заставив скопившиеся на стекле капли разлететься мелкими брызгами. Выудив из багажника дождевик и светящийся жезл регулировщика, он встал прямо у пешеходного перехода в зоне детской безопасности.
Рядовой Ли, неловко переминаясь с ноги на ногу, тоже натянул дождевик и перешёл на противоположную сторону дороги, чтобы занять позицию. Строго говоря, на посту вполне мог остаться один человек, пока второй спокойно дожидался в сухой машине. Но рядовому, видимо, было просто совестно торчать в тепле, пока его начальник мокнет под ливнем.
Доген, развернувшись лицом к проезжей части, тупо уставился на мигающий светофор.
«Вокруг слишком тихо. Словно весь внешний шум перекочевал внутрь меня».
«Внутри всё бурлит так, что я сейчас с ума сойду. Дышать нечем, лёгкие словно тисками сдавило».
«Юн Сохэ, а ты ведь сейчас наверняка сидишь в своём тату-салоне с абсолютно спокойным, бездонным лицом и продолжаешь вбивать под кожу чужих людей пигмент, который останется с ними до конца их дней».
Они влили друг в друга слишком много эмоций за до смешного короткий срок. Так что нет ничего удивительного в том, что эти хрупкие отношения разлетелись в щепки при первом же ударе.
Проведя целую неделю в этой вынужденной изоляции, Доген наконец отчётливо всё осознал.
Он оказался куда более конченым ублюдком, чем думал сам, а для неё он и Чан У-чхоль были абсолютно одинаковыми объектами.
«И какая, к чёрту, уникальность? Языком только трепать горазда».
«Если уж я оказался таким трусом и побоялся сделать шаг навстречу, то ты, раз я для тебя так чертовски уникален, должна была сама прийти ко мне».
Раздался заливистый школьный звонок, возвещающий об окончании уроков. Буквально через пару минут из дверей хлынет бурный поток ребятишек, который закружатся вокруг Догена, окончательно выбив из него последние остатки мыслей.
Он от нечего делать принялся легонько постукивать светящимся жезлом по бедру. Глухой, влажный стук пластика о плотную ткань дождевика постепенно успокаивал его натянутые нервы.
Но это мимолётное умиротворение испарилось в ту же секунду, стоило ему опустить взгляд на глубокую лужу на асфальте — образ Юн Сохэ мгновенно заполнил весь его разум. В этой грязной воде не было абсолютно ничего, что могло бы напомнить о женщине, но его мозг упрямо цеплялся за её силуэт.
Словно пытаясь спасти Догена от этого наваждения, в кармане жилета яростно запульсировал мобильный. Он на автомате выудил телефон, скользнул взглядом по имени начальника отделения Сона и спрятал аппарат поглубже под капюшон дождевика.
— Да, лейтенант Доген на связи.
— Ты где там застрял и чем занят?
— А чем мне ещё быть занятым? Я на смене, несу службу.
— Какую ещё службу?
— Патрулирую школьную зону.
— Короче, оставляй там своего рядового Ли за главного, пускай один дежурит, а сам пулей дуй в отдел.
— Да что опять стряслось?
— Тут тебя одна роскошная мисс дожидается.
Доген, до этого тупо созерцавший лужу под ногами, мгновенно распахнул глаза.
— ...Кто?
— Я же говорю, какая-то красотка припёрлась прямиком в дорожный отдел и сокрушительно требует исключительно лейтенанта Догена. Ждёт тебя, аж горит.
Связь оборвалась. Сдёрнув с головы капюшон, Доген крикнул дежурившему на той стороне дороги рядовому Ли:
— Мне нужно срочно в отдел. Остаёшься за старшего, продолжай патрулирование!
Оставив недоумевающего напарника послушно кивать ему вслед, Доген прыгнул за руль патрульной машины. Из-за плотного потока развернуться на этой двухполосной дороге было невозможно, пришлось пилить до самого перекрёстка, и эта задержка заставляла его сердце бешено колотиться от нарастающей колющей тревоги.
«Зачем она пришла? Неужели назначили повторный допрос?»
«Или решила окончательно сорвать с меня погоны?»
Едва эта мысль оформилась в голове, как внутри шевельнулось мрачное подозрение: возможно, Юн Сохэ решила, что если оставить этого копа на свободе, он станет слишком опасной угрозой для её безопасности.
Он прекрасно понимал, что появление Юн Сохэ в полицейском участке не сулит ему абсолютно ничего хорошего, но, несмотря на все доводы разума, его сердце продолжало вести себя как безумное, вырываясь из груди от сладкого предвкушения.
Наткнувшись на запрещающий красный сигнал светофора, Доген рванул тумблер сирены. Стоило ему с силой вдавить педаль акселератора в пол, как из-под днища кузова раздался мощный, утробный рокот набирающего обороты двигателя. Любой прохожий сейчас был абсолютно уверен, что экипаж мчится на перехват по экстренному вызову.
С визгом затормозив у здания управления, Доген одним точным движением вогнал машину в узкий зазор между припаркованными авто. Крупные, тяжёлые капли начавшегося ливня с размаху полоснули по его лицу, едва он выскочил из салона.
Он ещё не успел взбежать по ступеням, но в лихорадочной спешке уже на ходу сорвал с себя мокрый дождевик и перекинул его через локоть. Небрежно тряхнув насквозь промокшими волосами, Доген ворвался в здание филиала и принялся перескакивать через две-три ступени за раз.
Распахнув массивную стеклянную дверь с вывеской «Отдел дорожной безопасности», Доген замер: первым, что открылось его взору, был аккуратный профиль Ёнджэ, которая сидела за столом для посетителей, бережно сжимая в пальцах бумажный стаканчик с кофе.
Из его груди помимо воли вырвался короткий, опустошённый смешок: «Ха».
Появление Догена вышло слишком шумным и эффектным, так что сидевший в глубине кабинета начальник Сон поднялся со своего места и выразительно ткнул пальцем в сторону стола:
— Дочь начальника управления тебя уже битый час караулит.
— ...Ага. И где тут красотка, интересно?
Доген с явным раздражением швырнул свой сочащийся водой дождевик прямо на спинку рабочего кресла. Начальник Сон, с брезгливостью проследив за тем, как сухая обивка мгновенно начала полыхать влажными пятнами, лишь недовольно повёл плечами. Поняв, что пауза затягивается, Ёнджэ решила вмешаться:
— Я сама попросила начальника Сона так тебе сказать. Скажи он, что пришла я — ты бы точно под любым предлогом не приехал. А вот на «роскошную мисс» твоё любопытство сработало безотказно.
— Да пошла ты. Видать, все красотки в этом городе вымерли, раз под это определение подходишь ты.
Ёнджэ сделала маленький глоток из бумажного стаканчика, поставила его на стол и поднялась с места, подхватывая свой коричневый кожаный саквояж.
— Была тут по делам и вспомнила о тебе. Пошли, я угощаю.
Пытаясь подавить волну закипающего раздражения, Доген принялся яростно массировать затекшую шею. Демонстративно игнорируя приближающуюся к нему девушку, он устремил на начальника Сона взгляд, полный немого укора. Тот, покосившись на настенные часы, лишь выразительно махнул рукой в сторону выхода:
— Обеденный перерыв как раз начался. Живо дуй отсюда и без обеда не возвращайся.
— А как же рядовой Ли? У него даже машины нет под рукой. Вы предлагаете ему сейчас под этим грёбаным ливнем в одиночку давиться сухим треугольным кимбапом из супермаркета?
— Слышь, щегол. Я, между прочим, твой непосредственный начальник. Поучи меня ещё тут, а? Сам поеду и куплю твоему рядовому нормальный горячий суп в заведении. Ну и дерзкий же ты тип, глаз да глаз за тобой нужен.
— Ну надо же. Вот она — истинная сила дочки генерала. Заставила нашего неподъёмного начальника лично на выезд сорваться.
В реплике Догена, который коротко и ехидно хмыкнул, сквозила откровенная, ядовитая спесь. Ёнджэ подошла к нему почти вплотную, заглянула прямо в глаза и тихо, размеренно произнесла:
— Это просто обычный обед.
В её застывшем, упрямом взгляде сквозила какая-то липкая, жалобная мольба, которая против воли пробиралась под кожу. Абсолютно всё вокруг в этот день умудрялось скрести его душу и действовать на нервы.
Все, кроме безмолвной Юн Сохэ. Ты одна продолжаешь хранить мёртвое молчание.
— Но почему ты так бежал сюда? Неужели всерьёз рассчитывал встретить здесь какую-то другую красотку? — Ёнджэ со стопроцентной точностью зафиксировала ту безумную, лихорадочную спешку, с которой он ворвался в кабинет.
Её проницательный, острый взор словно пытался выудить из глубин его растерзанного сознания само имя Юн Сохэ. Почувствовав эту опасность, Доген принялся яростно тереть ладонями мокрые волосы, пытаясь смахнуть капли воды.
— Ладно. Пошли пожрём. В конце концов, это действительно просто обычный обед.
Услышав этот вынужденный, неохотный ответ, Ёнджэ расплылась в довольной улыбке, обнажая ярко-алые, покрытые помадой губы.
— Правильное решение.
Ливень за окном припустил с новой силой. Доген сидел в итальянском ресторанчике прямо напротив полицейского управления и брезгливо косился на дорогой саквояж Ёнджэ, который та небрежно бросила на самый край стола.
— Твоя сумка насквозь промокла, не жалко?
Ёнджэ оторвалась от изучения меню и украдкой проследила за его взглядом. Дорогая кожа действительно пошла тёмными, некрасивыми пятнами от дождевой сырости. С самым невозмутимым видом она захлопнула папку:
— Если пятна не сойдут, просто выброшу её, делов-то.
Доген едва сдержал короткий, самокритичный смешок. Медальон на замке этой сумки украшал логотип элитного бренда, который был прекрасно знаком даже такому далёкому от мира роскоши человеку, как он. Эта безделушка стоила добрых несколько десятков миллионов вон, не меньше.
— Что будешь заказывать?
Доген лениво перехватил меню и принялся с унылым видом пробегаться глазами по строчкам, как вдруг в самом низу страницы его взгляд намертво наткнулся на слово «Будвайзер»*( «Будвайзер» (버드와이저) как триггер — важнейший психологический момент главы. Увидев название пива в меню, Доген мгновенно переносится мыслями в тот день, когда он впервые пришёл в тату-салон к Юн Сохэ, стёр с её губ капли этого пива и впервые познал «вкус табака».). Эта надпись словно обрела объём, выпирая над остальным текстом.
Одно лишь это слово мгновенно вытащило из его памяти яркую, обжигающую сцену, заставив его губы жёстко сжаться в тонкую линию.
— Я в этой херне ничего не понимаю. Закажи на свой вкус. Только не пасту, возьми что-нибудь с рисом.
Стоило Догену швырнуть меню обратно на стол, как Ёнджэ плавным жестом подозвала официанта. Пока она диктовала заказ, Доген замер, тупо уставившись на бушующий за панорамным окном шторм.
— Хесу замуж выходит.
Доген, который всё это время отрешённо перебирал пальцами дужку своей серьги, силясь воскресить в памяти её физические очертания, безучастно бросил:
— Когда?
— В третью субботу сентября. Сказала обязательно притащить тебя с собой.
— С какой стати она передаёт мне приглашение через тебя, а не вручила лично в руки?
— А-а. Это потому, что я запретила девчонкам связываться с тобой напрямую.
— ...Чего?
Только теперь Доген наконец оторвал взгляд от залитого потоками воды окна и в упор посмотрел на сидящую напротив девушку. Ёнджэ лукаво прищурилась, подалась всем телом вперёд и кокетливо опустила подбородок на сложенные лодочкой ладони.
— Ты не знал, да? Ещё в университете абсолютно все девчонки сначала спрашивали моего разрешения, прежде чем просто заговорить с тобой.
— Откуда мне, бля, об этом знать? Ты мне только сейчас об этом сподобилась рассказать.
— А зачем мне было говорить об этом тогда? Чтобы ты меня возненавидел?
— Ну, судя по тому, что ты вываливаешь это сейчас, теперь тебе абсолютно плевать на мою ненависть.
— Ага. Мне кажется, ты меня и без этого повода знатно презираешь.
— Я тебя не презираю, я держу дистанцию и защищаюсь. Потому что ты и твоя матушка постоянно пытаетесь злоупотребить служебным положением и властью, чтобы силой сделать из меня ручного зятька.
Ёнджэ коротко и мелко задрожала плечами, заливаясь тихим смехом, хотя Доген говорил абсолютно серьёзно, без тени улыбки. При каждом её движении тончайшая шёлковая блузка белоснежного цвета смещала свои складки, напоминая плавное течение речной воды.