Контент удален!

Сюй Янь впервые пришёл к нему семь лет назад, когда он ещё пел на ночных рынках. Тогда он и услышал в первый раз о компании «Чэньсин».

В то время в его глазах все агентства в индустрии были одним миром мазаны. Он ненавидел всю эту сферу и сторонился всех, кто в ней вращался.

Второй раз он столкнулся с «Чэньсин» в тренировочном зале «Чжунтянь», когда Чжао Цзиньцзинь ежедневно присылала в класс своего ассистента с холодными напитками. В тот раз он тоже без всяких церемоний отверг её доброту.

Но сейчас, вспоминая об этом, он понимал: присылать ему напитки с двойным сахаром — совсем не в духе взрослого мужчины, каким был Сюй Янь.

Явные намёки были уже тогда.

Да и кто ещё стал бы покупать ему молочный чай с двойным сахаром?

Неужели она боялась ему признаться из-за его нескрываемой неприязни? Боялась, что его ненависть к «Чэньсин» перекинется и на неё? Кажется, всё внезапно встало на свои места.

Безграничная снисходительность и терпимость «Чэньсин» по отношению к нему, их двухсотпроцентная искренность, несметные ресурсы.

Кто ещё в этом мире стал бы так к нему относиться, кроме неё?

Значит, и то, что «Чжунтянь» смягчились и расторгли контракт, тоже её рук дело? Что ещё она делала все эти годы там, где он не мог её видеть?

Но почему?

Почему она так добра к нему?

Просто потому, что она его фанатка?

Или она считает, что вырастить айдола — это большое достижение?

Да, он не мог найти никакого основания для этих поистине глубоких чувств — всей этой симпатии, поддержки, присутствия. Она словно из ниоткуда возникла перед ним, стала повсюду его преследовать и дарить ему тепло.

Он даже не мог придумать для неё оправдания.

Единственной причиной было то, что ей это нравилось.

Но даже эта симпатия была не той, которой он желал.

Она обманывала его столько лет.

И все, кто её окружал, помогали ей в этом обмане.

Он всегда отличался ясным мышлением и холодным рассудком, но сейчас, стоя в пустом коридоре, он чувствовал, будто его мозг опутали тысячи нитей, разрывая его на бесчисленные куски.

И тут из другого конца коридора донёсся знакомый, лёгкий, весёлый напев.

Она напевала его новую песню, «Странствие».

Зрение постепенно сфокусировалось. Он медленно поднял взгляд и посмотрел вперёд. Сюй Чжайсин вышла из уборной, держа в руках телефон. Она напевала, играя в игру, и на её лице играла весёлая улыбка.

Пройдя несколько шагов, она, кажется, заметила кого-то впереди боковым зрением и подняла голову.

Одного взгляда хватило, чтобы её улыбка стала ещё ярче. Она убрала телефон и радостно подбежала к нему.

— Гэгэ, почему ты вышел?

Цэнь Фэн на миг прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, то уже спрятал бушующую в них бурю эмоций, оставив лишь тёплую нежность в улыбке:

— Я принёс тебе пирожные.

Сюй Чжайсин восторженно ахнула, опустила голову и принялась разглядывать их, а потом радостно объявила:

— Хочу клубничное!

Цэнь Фэн с улыбкой протянул ей клубничное пирожное и сказал:

— Пойдём есть в комнату.

Они вместе вернулись в комнату отдыха.

Сюй Чжайсин присела на корточки у дивана и принялась ложечкой есть пирожное, время от времени поднимая взгляд на своего айдола, который сидел на диване и, опустив глаза, наблюдал за ней.

Она, закусив ложечку, спросила:

— Гэгэ, что с тобой? У тебя неважный вид. Тебе нехорошо?

Цэнь Фэн покачал головой:

— Нет, просто выпил немного, слегка опьянел.

Она тут же встревожилась, отложила пирожное и поспешно встала:

— Я сейчас сбегаю, куплю тебе лекарство от похмелья!

Цэнь Фэн схватил её за запястье.

Он сжал его совсем легко, его пальцы были прохладными. Он тихо произнёс:

— Не нужно, отдохну немного, и всё пройдёт. Ешь пирожное.

Но Сюй Чжайсин всё равно волновалась. Она налила ему стакан горячей воды и с тревогой наблюдала, как он пьёт, и только после этого снова присела на корточки перед кофейным столиком и продолжила есть своё пирожное.

А Цэнь Фэн просто молча смотрел на неё.

Он обнаружил, что не может на неё злиться.

Неважно, что у неё не было причин, неважно, что она растила из него айдола, неважно, что все вместе с ней обманывали его — всё это было неважно.

Если это была она, ему было всё равно.

Цэнь Фэн больше не вернулся на банкет. Когда Сюй Чжайсин доела пирожное, он стал играть с ней в игру, и она наконец прошла второй уровень, на котором застряла на несколько месяцев.

Вскоре вернулся и У Чжиюнь, притащив с собой ещё стопку визиток. В основном от малоизвестных режиссёров, которые надеялись через него наладить контакт с Цэнь Фэном и использовать его популярность и медийность для продвижения своих работ.

Вызвав водителя, они втроём спустились вниз и уехали. Как обычно, сначала отвезли домой Сюй Чжайсин.

Пока Госпожа была в машине, У Чжиюнь не поднимал тему актёрства. Только когда они высадили её у дома и снова сели в машину, он, подобрав слова, обратился к Цэнь Фэну:

— Те крупные продюсеры, что дали тебе визитки, — громкие имена в индустрии. У них в руках крупные проекты. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счёт?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Вообще-то, многие крупные проекты не хотят брать артистов без профильного образования, как ты. Боятся, что недостаток актёрского мастерства скажется на репутации работы. Но сегодня я видел, что те продюсеры очень тобой заинтересовались. Эх, что тут скажешь, не зря говорят: не сравнивай людей, а то от зависти помрёшь. Ты — само воплощение Звезды Цзывэй, тебе на роду написано стать знаменитым.

Он говорил с гордостью, но на самом деле всё это время наблюдал за выражением лица Цэнь Фэна.

Однако Цэнь Фэн всегда умел скрывать свои чувства, так что, понаблюдав за ним, У Чжиюнь так и не понял, что тот думает. Он снова протяжно вздохнул:

— Я, конечно, поддерживаю твоё увлечение музыкой, но не стоит складывать все яйца в одну корзину. Как ты узнаешь, что тебе это не подходит, если не попробуешь? На самом деле, играть — это довольно весело. Может, попробуешь и полюбишь это так же, как музыку?

Видя, как У Чжиюнь усердно его уговаривает, Цэнь Фэн наконец не сдержал на своём бесстрастном лице лёгкую улыбку.

Он сказал:

— Хорошо, я попробую.

У Чжиюнь чуть не подпрыгнул от радости.

Взрослый мужчина, а так разволновался из-за такой мелочи. Он схватил Цэнь Фэна за руку и несколько раз повторил:

— Поверь своему У-гэ, ты для этого рождён! Небеса подарили тебе такое лицо, чтобы его показывали по телевизору!

Цэнь Фэн с улыбкой вздохнул.

Наконец-то У Чжиюнь успокоился. Когда волнение улеглось, он уже начал прикидывать, есть ли среди недавно полученных предложений из кино и телевидения что-то подходящее для Цэнь Фэна, не нужно ли найти ему преподавателя для обучения актёрскому мастерству и не стоит ли пересмотреть его рабочий график.

Подъезжая к вилле, он вдруг вспомнил о чём-то ещё, хлопнул себя по лбу и сказал Цэнь Фэну:

— Хун Шуан вернулся в страну. Он ответил нам и согласился с тобой встретиться.

Хун Шуан был одним из ведущих музыкальных продюсеров страны, настоящей легендой. У Цэнь Фэна уже были идеи для следующего альбома, и они очень хорошо сочетались с привычным стилем Хун Шуана. Он хотел с ним сотрудничать и давно пытался связаться.

Но Хун Шуан позапрошлом году уехал на стажировку за границу, и за последние два года его почти не было видно в стране. Цэнь Фэн пытался связаться с ним уже некоторое время и только сейчас получил ответ. У Чжиюнь спросил:

— Мне договориться о встрече?

Цэнь Фэн покачал головой:

— Я сам с ним свяжусь.

У Чжиюнь больше не стал расспрашивать.

Через пару дней Цэнь Фэн договорился о встрече с Хун Шуаном. Место выбрал сам продюсер — элитный клуб за городом. Цэнь Фэн отправился туда один.

Хун Шуану сейчас сорок два, он холост. В частной жизни он слывёт человеком со странностями, а в индустрии известен как одержимый перфекционист. Его страсть к музыке отличалась от увлечённости обычных певцов и артистов. Однажды, работая над альбомом, он заперся в студии и провёл там трое суток без еды, питья и сна.

В итоге этот альбом помог исполнителю завоевать награды «Лучший альбом года», «Самый популярный альбом года» и «Лучший певец года». Три награды в одном — это величайшее достижение для музыкального продюсера.

Гении всегда одиноки и эксцентричны.

Цэнь Фэн и сам был немного удивлён, что Хун Шуан согласился с ним встретиться.

Ведь в индустрии было полно певцов, мечтающих о сотрудничестве с ним, но они не могли достать даже его личные контакты.

Когда Цэнь Фэн вошёл, Хун Шуан уже был там. Он держал в руках чашку с чаем, но не пил, а лишь вдыхал аромат. Как только Цэнь Фэн вошёл, его покрасневшие, словно от бессонной ночи, глаза поднялись, он окинул его взглядом и с улыбкой сказал:

— Я слышал твою «The Fight», очень неплохо. А вот «Странствие» подкачало, слишком банально.

Цэнь Фэн сел напротив него:

— Это всего лишь зарисовки настроения.

Хун Шуан оказался не таким уж сложным в общении, как о нём говорили.

По крайней мере, за те два часа, что они обсуждали идеи для альбома, он понимал образы и чувства, которые Цэнь Фэн хотел передать через музыку, лучше, чем кто-либо из его окружения.

Возможно, в этом мире есть люди, от природы чувствительные к музыке.

В конце концов, он даже не спросил об условиях сотрудничества и сразу же принял решение:

— Завтра приходи ко мне домой, захвати с собой демо.

Сказав это, он встал и посмотрел на часы:

— Мой фильм скоро начнётся, я пошёл.

С этими словами он вышел, не оборачиваясь.

Цэнь Фэн усмехнулся, налил себе чашку чая из чайника, неторопливо допил и только потом встал, чтобы уйти. Едва он дошёл до двери, как боковым зрением заметил знакомую фигуру.

Сюй Чжайсин с несколькими людьми, смеясь и болтая, вышла из-за угла.

Она была одета в костюм в стиле Chanel, на ногах — чёрные туфли на высоком каблуке. Изысканный макияж, слегка завитые на концах волосы рассыпаны по плечам. Она шла, повернув голову и что-то говоря.

Дверь в отдельный кабинет была раздвижной. Цэнь Фэн отступил на шаг назад и закрыл её.

Группа людей прошла мимо.

Он услышал её голос:

— Господин Чжоу, «Хуатин» добровольно снизили цену на пять процентов. Этот проект — полностью ваша заслуга, поэтому я попрошу своего секретаря перевести эти пять процентов на ваш счёт в знак моей личной признательности.

Кто-то рассмеялся:

— Председатель Сюй слишком любезна. В таком случае, не смею отказываться. Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество.

Её голос звучал очаровательно-улыбчиво и в то же время естественно и уверенно — совсем не так, как у той маленькой девочки, что капризничала и мило себя вела рядом с ним.

Когда они прошли мимо, Цэнь Фэн медленно открыл дверь. Прямая и изящная спина Сюй Чжайсин мелькала среди остальных. Её изысканные чёрные туфли на каблуках стучали по полу: цок, цок, цок. Каждый стук отдавался в его сердце.

Он с непроницаемым видом натянул на голову шляпу, опустил её пониже и ушёл в другую сторону.

По дороге домой ему позвонил У Чжиюнь и торопливо спросил:

— Ну как переговоры?

— Успешно, — ответил Цэнь Фэн.

У Чжиюнь был удивлён и обрадован:

— Так легко? Похоже, если ты берёшься за дело, нет ничего невозможного. Чувствую, мне уже можно на пенсию.

Цэнь Фэн усмехнулся, а тот продолжил:

— Ты сейчас где? Можешь заехать в «Чэньсин»? Я оставил в офисе твой рекламный контракт, его нужно сегодня подписать.

— Угу, — промычал Цэнь Фэн. — Заеду.

Повесив трубку, он направился в «Чэньсин».

Забрав контракт из кабинета У Чжиюня, он спускался на лифте и встретил Чжоу Минъюя.

Когда двери лифта открылись, тот стоял, сморщив нос, и на что-то жаловался своему менеджеру. Увидев в лифте Цэнь Фэна, он изменился в лице и с радостным удивлением вбежал внутрь:

— Фэн-гэ! Ты чего здесь?!

Цэнь Фэн помахал файлом в руке:

— За этим заезжал.

Чжоу Минъюй подмигнул ему, затем повернулся к своему менеджеру и сказал:

— Я поеду с Фэн-гэ. На ближайшие два дня не ставь мне никаких планов, я хочу отдохнуть!

С этими словами он нажал кнопку закрытия дверей под укоризненным взглядом менеджера.

Двери лифта закрылись. Цэнь Фэн спросил:

— Что случилось?

Чжоу Минъюй надул губы:

— Я же говорил, что не хочу участвовать в этом заумном шоу, я в таком не силён, а он всё равно меня записал. Пару дней назад вышел выпуск с моим участием, и в комментариях меня сплошь поливают грязью! — он говорил всё более возмущённо. — Сказали, что с моим IQ мне не место в вузе из «Проекта 985»! Это уже слишком!

Цэнь Фэн усмехнулся.

Чжоу Минъюй обиженно воскликнул:

— А ты ещё смеёшься, я чуть не помер от злости. Эх, я так жалею. Не хочу больше быть звездой, лучше бы я остался обычным студентом.

Его настроения часто менялись, поэтому Цэнь Фэн не стал комментировать.

На парковке они сели в машину. Чжоу Минъюй, пристёгивая ремень безопасности, не переставал ворчать. Как только машина тронулась, он вдруг сказал:

— Эй, это не…

Он оборвал фразу на полуслове, быстро опустил голову и сделал вид, будто ничего не произошло.

Но Цэнь Фэн уже всё увидел.

Неподалёку от них Сюй Чжайсин вышла из машины и направилась к лифту. Рядом с ней шли двое мужчин средних лет в костюмах. Цэнь Фэн их видел раньше — это были топ-менеджеры «Чэньсин». Они на ходу показывали ей какие-то документы.

Сидя за рулём, Цэнь Фэн проводил её взглядом до самого лифта и вдруг почувствовал желание рассмеяться.

Раньше, когда он не знал, он никогда с ней не сталкивался.

Теперь, когда он всё узнал, такие случайные встречи вдруг участились.

Неужели это и есть закон Мёрфи?

Чжоу Минъюй украдкой наблюдал за выражением лица Цэнь Фэна.

Он явно всё видел, но его лицо оставалось бесстрастным, отстранённым и спокойным. Неужели он не заметил ничего странного? Не может быть. У Фэн-гэ ведь не такой IQ, как у него. А нет! Тьфу, тьфу, тьфу!

Цэнь Фэн завёл машину и выехал с парковки.

Только когда они выехали на эстакаду, Чжоу Минъюй, терзаемый внутренними противоречиями, наконец нерешительно заговорил:

— Фэн-гэ… ты… ты уже знаешь?

Цэнь Фэн спокойно смотрел вперёд:

— Знаю о чём?

Чжоу Минъюй сглотнул:

— Ну… только что Чжайсин… ты же видел? Ты знаешь, да?

Он знал тех двух топ-менеджеров, так что не было причин, по которым Цэнь Фэн мог их не узнать.

Цэнь Фэн слегка повернул голову, бросил на него взгляд и холодно произнёс:

— Если даже ты знаешь, почему я не могу знать?

Чжоу Минъюй вздрогнул всем телом.

«Сюй Чжайсин, ах, Сюй Чжайсин, это не я проболтался, это ты сама по неосторожности себя выдала, так что не вини меня!»

Воздух в машине вдруг стал неловким.

Чжоу Минъюй теребил пальцы, ковырял ногти, дёргал ремень безопасности и, наконец, не выдержав, заговорил:

— Фэн-гэ, ты злишься? Ты ведь не перестанешь теперь общаться с Чжайсин? Я не специально тебя обманывал!

Цэнь Фэн молча вёл машину, глядя вперёд.

Видя это, Чжоу Минъюй забеспокоился:

— Фэн-гэ, не злись на нас! То есть… на меня ладно, ты на Чжайсин не злись! Если ты перестанешь с ней общаться, она точно умрёт от горя!

Он в отчаянии схватился за волосы:

— Она неправильно поступила, что обманула тебя, и хотя я не знаю, почему она тебе не рассказала, но она действительно всем сердцем за тебя. Она влюблена в тебя с десятого класса, и за столько лет её чувства не изменились…

Не успел он договорить, как машина резко свернула вправо и затормозила.

К счастью, они уже съехали с эстакады, и машина благополучно остановилась у обочины. Чжоу Минъюй, испуганный резким торможением, ещё не пришёл в себя, как услышал низкий голос Цэнь Фэна:

— Что значит — с десятого класса?

Чжоу Минъюй замер.

«…Кажется, я сказал что-то лишнее?»