Капитан Гордон раздражённо отвёл руку Аслин.

— Не надо.

— ...Что?

По помещению будто повеяло ледяным холодом.

В следующее мгновение все присутствующие перевели взгляды на Аслин и капитана Гордона. ОН недовольно обратился к растерянной девушке, которая ещё не понимала, что происходит.

— С сегодняшнего дня никаких приветствий. И никаких обращений по званию — ни к командиру батальона, ни к командиру роты.

— ...Поняла.

По спине Аслин пробежал холодок. Не потому, что приказ показался ей непонятным.

Наоборот.

Она слишком хорошо понимала, что он означает.

На передовой давно было запрещено отдавать честь, обращаться к командирам по званию и даже носить знаки различия. Всё это делалось для того, чтобы не выдавать офицеров вражеским снайперам и наблюдателям.

Но если подобный приказ внезапно ввели именно в траншее Кран, где раньше таких ограничений не было...

— Неужели противник совсем рядом?

И дурное предчувствие Аслин вскоре подтвердилось.

Максимально понизив голос, капитан Гордон произнёс:

— Разведчики доложили, что имперцы вырыли новую траншею совсем недалеко отсюда.

— ...Что?

— Прямо посреди ничейной территории.

Глаза Аслин широко распахнулись.

Если это правда, положение гораздо серьёзнее, чем она думала. Вражеские окопы появились практически у них под носом.

Как такое вообще могло случиться?

Капитан криво усмехнулся.

— Смехотворно. Неужели наша разведка настолько разболталась, что никто даже не заметил, как враг роет траншею прямо перед нами?

— Возможно, они использовали магию иллюзий, чтобы скрыть работы.

— Даже если так, это непростительно.

— Верно...

Аслин с трудом проглотила слова, готовые сорваться с языка. Разведка здесь действительно была поставлена из рук вон плохо.

Даже если приходилось выходить на ничейную территорию, патрули двигались только по давно известным маршрутам, лишь в случае крайней необходимости, а отчёты были расплывчатыми и поверхностными.

Впрочем, говорили, что раньше всё было иначе.

По слухам, нынешняя осторожность появилась после того, как во время разведки пропал без вести предшественник Аслин — лейтенант Колсон.

С тех пор среди солдат укоренилось простое правило:

«Нечего зря соваться на ничейную землю. Наткнёшься на чудовище — сдохнешь ни за что. Значит, будем делать только самый необходимый минимум».

— И вот к чему это привело, — мрачно продолжил капитан.

— Если начальство узнает, что мы проморгали строительство вражеской траншеи, нам всем конец. В лучшем случае отделаемся дисциплинарным взысканием.

На всякий случай Аслин быстро осмотрелась. К счастью, поблизости никого не было.

Ни солдат, ни сержанта Билефа.

Похоже, они намеренно отошли, чтобы не слышать разговор командиров.

Капитан Гордон продолжил:

— Но у нас ещё есть шанс. Их траншея пока не достроена.

Аслин вновь посмотрела на него.

— Вы хотите... атаковать их окопы?

Капитан наконец улыбнулся. Похоже, он был доволен тем, что она сразу всё поняла. Он слегка похлопал Аслин по плечу и кивнул.

— Именно. Рад, что ты быстро сообразила. Всё-таки не зря ты маг.

Это была первая похвала, которую она услышала с тех пор, как прибыла на фронт.

— Понимаешь, зачем я пришёл? Возглавить этот рейд должна именно ты.

— ...!

Это было боевое задание, о котором Аслин мечтала с самого начала службы.

Она должна была обрадоваться. Но почему-то первой эмоцией оказалось вовсе не воодушевление, а тревога.

Штурм окопов.

То есть лобовая атака на хорошо укреплённые позиции противника.

Задача куда опаснее обычной разведки.

И если капитан говорит о штурме сейчас, значит, речь наверняка идёт о ночном рейде.

А это означало лишь одно:

Рассчитывать на поддержку из тыла не придётся.

Аслин осторожно открыла рот.

— Ах...

«Но разве это не слишком опасно?»

Именно это Аслин и собиралась сказать. Безусловно, именно это.

— Хорошо.

Однако с её губ сорвался совершенно неожиданный ответ.

В отличие от Аслин, поражённой собственными словами, капитан Гордон заметно приободрился. Он удовлетворённо кивнул и, словно рассуждая вслух, произнёс:

— Хорошо. Собери отряд примерно из десяти человек. Больше не нужно — слишком многочисленная группа только повысит риск быть обнаруженной. Сегодня вечером, перед выходом, зайди в штаб роты. Я передам тебе информацию о расположении вражеских окопов и всё, что удалось выяснить разведчикам.

— Есть, сэр.

Напоследок капитан Гордон ободряюще похлопал Аслин по плечу и тихо сказал ей на ухо:

— Если всё пройдёт успешно, можешь рассчитывать на медаль.

С этими словами он скрылся за поворотом траншеи.

И почти сразу за спиной Аслин раздался тихий голос:

— Нельзя.

— Ах!

От неожиданности Аслин вздрогнула всем телом и резко обернулась.

И тут же испытала новый шок.

Сержант Билеф, которого ещё мгновение назад нигде не было видно, стоял прямо у неё за спиной.

На его лице застыло самое грозное выражение, какое ей доводилось видеть. Казалось, не хватало лишь обнажённых клыков — настолько он походил на зверя, готового в любой миг броситься на добычу.

Однако странным было другое. Его взгляд был прикован не к ней, а к её левому плечу.

Туда, куда всего несколько секунд назад легла рука капитана.

Но Аслин не стала придавать этому значения.

В конце концов, нет занятия бессмысленнее, чем пытаться понять, о чём он думает.

Она недовольно пробормотала:

— Ты меня напугал. Если подходишь со спины, хотя бы предупреди.

После этих слов напряжение, исходившее от сержанта, немного ослабло.

Поджав губы, он вновь посмотрел на неё своими янтарными глазами и повторил:

— Всё равно нельзя.

— Что именно нельзя?

— Штурмовать окопы. Без подготовки... нельзя.

— Вы что, подслушивали?

— Даже если не хочу, всё равно слышу. Ничего не поделаешь.

— ...Что?

— В любом случае нельзя.

По вискам Аслин ударила тупая пульсирующая боль. У неё не осталось сил даже спрашивать, почему он вдруг так себя ведёт.

Похоже, сам сержант тоже пытался подобрать слова.

Тихо прорычав себе под нос, он на мгновение замолчал, а затем отчётливо произнёс:

— Если вы выйдете сейчас, погибнут все. Особенно вы. Без исключений.

— Что?..

Одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы раздражение мгновенно сменилось гневом.

Аслин понизила голос почти до шёпота.

— У оскорблений тоже есть предел.

Даже для оборотня, знакомого с человеческими нормами, это было уже слишком.

Но Геннадий, похоже, вовсе не считал свои слова оскорбительными.

Склонив голову набок, он спокойно ответил:

— Я не хотел вас оскорбить. Я лишь говорю то, что вижу.

— Правда? И что же, по-вашему, я должна была сделать? Упасть перед капитаном на колени и сказать, что не справлюсь?

— Да. Если бы это было необходимо, именно так и следовало поступить.

«Ах ты...»

К горлу подступили такие ругательства, каких Аслин не произносила ни разу в жизни. Но она невероятным усилием воли проглотила их.

Как бы высоко ни было её звание, перед ней стоял ветеран — опытный унтер-офицер. Обращаться с ним как с новобранцем она не могла.

— Значит, это был не упрёк, а совет? Очень любезно с вашей стороны. А вам не приходило в голову, насколько это самонадеянно?

Она шагнула вперёд и подняла голову. Из-за огромной разницы в росте ей пришлось почти запрокинуть шею, но она не отвела взгляда.

Инстинкты буквально кричали, заставляя отступить, однако Аслин стояла неподвижно. Она больше не могла позволить себе уронить авторитет командира.

Стиснув зубы, она произнесла:

— Не ведите себя так, будто имеете право вмешиваться в дела четвёртого взвода. Вы сержант другого подразделения.

Янтарные глаза Геннадия едва заметно дрогнули.

Он шевельнул потрескавшимися губами и после короткой паузы тихо ответил:

— ...Да. У меня нет такого права.

Такой спокойный ответ заставил Аслин невольно нахмуриться.

Геннадий продолжил:

— Но я бесчисленное количество раз видел, чем заканчиваются подобные штурмы. Можно сказать откровенно?

— ...

— Если вы пойдёте сейчас, то даже если кто-нибудь вернётся живым, это будет настоящим чудом.

Густые брови сержанта болезненно сошлись на переносице. Увидев его лицо, Аслин неожиданно замолчала. То же самое выражение она уже видела неделю назад — во время того странного рукопожатия.

Будто человека пронзила острая боль.

Нет...

Это было лицо, полное тревоги.

«Не может быть... Почему он вообще должен беспокоиться обо мне?»

Наверняка всё гораздо проще.

Как опытный ветеран, он просто не может спокойно смотреть, как неопытный офицер собирается отправить людей на бессмысленную смерть.

Да.

Наверное, только поэтому. Тем временем Геннадий уже вновь надел привычную бесстрастную маску и спокойно продолжил:

— Нам нужно хотя бы полдня на подготовку. Провести разведку местности, определить расположение вражеских постов, проверить колючую проволоку и минные поля.

Его речь звучала удивительно чётко и последовательно. От прежней отрывистой манеры говорить не осталось и следа.

«Неужели он всегда умел так излагать свои мысли?..»

Пока Аслин слушала его доводы, она постепенно осознавала, насколько необдуманным было её решение. Её охватили страх и стыд.

Не выдержав, она тихо возразила, словно оправдываясь:

— ...Но капитан приказал выступить сегодня ночью.

— Я вам помогу.

Аслин резко подняла голову.

Она не могла поверить собственным ушам.