Придя в себя, Аслин отвела взгляд в сторону и негромко кашлянула.

— Со мной всё в порядке.

— Сейчас — да. Но кто знает, что будет через пару часов? Не стоит потом клевать носом во время командования… Лучше поспите.

Этот человек с поразительной лёгкостью переходил от грубости к заботе и обратно. Аслин никогда прежде не встречала никого подобного.

Хотя…

Был Федерин. Но если Федерин, даже подтрунивая, всегда чувствовал границы дозволенного, то Геннадий, казалось, вовсе не признавал никаких границ.

Аслин невольно вздрогнула. Ей стало не по себе от того, что она бессознательно сравнивает Федерина с Геннадием.

«Похоже, я и правда не в себе…»

Пожалуй, сержант Билеф был прав.

Ей действительно стоило поспать хотя бы час-другой.

— Хорошо. Вы правы. Я немного отдохну.

— Отлично.

— Но вам тоже не помешало бы поспать. Вы ведь всё это время были на ногах.

Мужчина пару раз удивлённо моргнул.

Словно ему впервые в жизни задали подобный вопрос.

— А… Со мной всё в порядке.

— Вы же сами сказали: сейчас всё хорошо, но что будет через несколько часов — неизвестно.

— Я оборотень. Даже если не спать трое суток, ничего страшного не случится.

— Ах, вот оно что…

Верно.

Он ведь не человек.

И действительно, сержант Билеф вовсе не выглядел уставшим. Наоборот — казалось, сейчас он выглядел даже свежее, чем при их первой встрече.

— Разбудите меня через два часа. Вы ведь знаете, где моя палатка?

— …Да.

Палаткой Аслин служила небольшая комнатка, вырытая в глубине траншеи.

Она была тесной и убогой, но по сравнению с землянками рядовых, кишевшими крысами и блохами, казалась настоящим раем. Да и сама траншея выглядела настолько чистой и ухоженной, что с трудом верилось, будто это передовая.

 [Орлрот]

Едва переступив порог, Аслин сняла перчатку с левой руки, описала указательным пальцем короткий жест и произнесла заклинание.

На тыльной стороне ладони на миг вспыхнул полупрозрачный магический барьер, после чего комнату окутал свежий аромат кипариса.

На самом деле именно с помощью магии Аслин поддерживала здесь чистоту. Поначалу её мучила совесть: использовать священную магию всего лишь для уборки…

Но перед полчищами крыс, блох и грязной жижи чувство вины быстро исчезло. Вместо этого она решила думать иначе.

«На войне самое важное — не храбрость и не талант полководца, а чистота.»

И это было недалеко от истины.

В траншеях множество солдат погибало вовсе не от пуль, а от болезней.

Брюшной тиф.

Холера.

Большинство заражалось из-за антисанитарии. Осознав это, Аслин уже несколько недель тайком очищала магией питьевую воду и воду для купания, а также уничтожала демонических крыс, разносивших заразу.

— Странно… Не кажется, что в последнее время демонические крысы и гнильщики почти исчезли?

— Может, это оборотни их распугали?

— Нет. Они пропали ещё раньше.

Никто не догадывался, что всё это было заслугой Аслин.

Впрочем, её это нисколько не волновало. Она ведь занималась этим вовсе не ради признания. Настоящий маг должен молча исполнять свой долг там, где его никто не видит.

Закончив с очищением комнаты, Аслин прижала к воспалённым векам носовой платок. Сдерживаемая до этого сонливость хлынула на неё, словно приливная волна. На этот раз она не стала сопротивляться. И безропотно погрузилась в объятия сна.

☽ ─── ❖ ─── ☾

Двенадцать лет назад.

В тот день была годовщина смерти прежней герцогини Винтеркраун.

Талии Винтеркраун — покойной матери Аслин.

Она происходила из рода Анпанте, прославленного своей магией огня, и девять лет назад внезапно скончалась от тяжёлой болезни.

Тогда её смерть потрясла всё магическое общество Исты.

И неудивительно.

Талия была символом союза между домом Винтеркраун, прославившимся абстрактной магией, и домом Анпанте — величайшими мастерами магии огня.

По правде говоря, эти два рода издавна находились в непримиримой вражде. Можно сказать, их взаимная неприязнь насчитывала несколько столетий. Маги абстрактной школы презирали стихийников, считая их магию «слишком поверхностной».

А стихийные маги, в свою очередь, насмехались над адептами абстрактной магии, называя их «болванами, которые только и умеют чертить треугольники да витать в облаках».

Винтеркраун и Анпанте были главными представителями этих двух направлений. Поэтому брак Талии Анпанте и Генри Винтеркрауна стал символом примирения между двумя школами.

Разумеется, это был брак по расчёту.

Образцовый политический союз, заключённый исключительно ради выгоды двух семей.

Без любви.

Без чувств.

Обычный контракт.

Если же коротко, то история сводилась к одному. Талия Винтеркраун была всего лишь символом. Живым воплощением союза двух родов. Поэтому после её смерти людей больше заботило не горе, а совсем другое.

«Как выразить соболезнования, чтобы соблюсти приличия?»

«Что надеть на похороны?»

Именно подобные, совершенно поверхностные вещи занимали их мысли. Как и любой символ, Талия очень быстро исчезла из людской памяти.

Старый герцог Винтеркраун умер.

Его место занял Генри.

Затем он женился на своей родственнице Джанет. И жизнь продолжилась.

Теперь, спустя девять лет после смерти Талии, казалось, о ней уже никто не вспоминал.

Даже род Анпанте.

Даже её собственная дочь.

Аслин.

— Я... уже совсем ничего не помню.

Глядя на лёгкую рябь, бегущую по поверхности озера, Аслин тихо прошептала:

— Я не помню лица мамы...

Это не было чем-то удивительным. Чтобы не забывать прошлое, нужно хранить воспоминания.

Аслин никогда этого не делала. За все годы она ни разу специально не доставала фотографии матери.

Ни разу не лежала ночью без сна, пытаясь представить её лицо. На подобную сентиментальность у неё попросту не оставалось времени. Слишком тяжёлое бремя лежало на её плечах.

«Маленькая герцогиня Аслин».

Так называли её люди. Хотя у неё был младший брат Артур, а наследник рода ещё не был официально назначен.

Поначалу это было всего лишь шутливое прозвище.

Так взрослые ласково называли слишком серьёзную не по годам девочку. Но чем старше становилась Аслин, тем меньше в этом прозвище оставалось шутки. Лучшим доказательством тому была реакция её мачехи.

Стоило кому-нибудь назвать Аслин «маленькой герцогиней», как герцогиня приходила в настоящую ярость.

Впрочем, сейчас всё это осталось далеко.

Аслин было всего четырнадцать.

Сбежав от скучных родственников и назойливого младшего брата, она наслаждалась тишиной у озера, где не было ни души.

Длинные густые золотые волосы мягко колыхались на ветру. Она медленно моргнула длинными ресницами, подставляя лицо прохладному ветерку. Её тонкие, благородные черты омрачала лёгкая печаль.

«Через год я уже не увижу этот пейзаж...»

В следующем году ей предстояло поступить в Магическую академию Истарии.

Оставался лишь заключительный вступительный экзамен. Но с нынешними способностями Аслин он не представлял никакой сложности. Она бы поступила даже с несколькими сломанными пальцами на левой руке.

«Когда начнётся учёба... я долго не смогу сюда вернуться.»

Конечно, мысль наконец покинуть надоедливую мачеху и вечно следующего за ней хвостиком младшего брата её радовала.

Но расставаться с этим озером было жаль. Не из-за самого пейзажа. Это было единственное место, где сохранились воспоминания о матери.

Ах да...

Мама всё же оставила ей ещё одну память...

 [Атураура.]

Аслин подняла указательный палец левой руки и произнесла заклинание.

На миг вспыхнули магические контуры. Над кончиком пальца родился крошечный язычок пламени.

И тут же исчез. На губах Аслин появилась тихая улыбка.

Магия огня.

Единственное заклинание, которому её успела научить мать.

Тогда она сказала маленькой Аслин:

────────────

────────────

Лица матери Аслин уже не помнила.

Но её голос навсегда остался в памяти.

Тихий.

Слегка дрожащий. Размытая улыбка по ту сторону танцующего пламени.

И...

Гр-р-р...

«Гр-р?..»

Услышав незнакомое рычание, Аслин резко обернулась. И застыла. Перед ней стоял огромный чёрный пёс. Такого она никогда прежде не видела.

— ...

«Хотя... это вообще собака?»

Скорее чудовище.

Цербер?

Или ликос?

Мысли беспорядочно метались. Инстинктивно она выставила вперёд левую руку.

☽ ─── ❖ ─── ☾

— А-а-а!

С криком Аслин распахнула глаза.

Левую руку жгло так, словно её охватило пламя. Всё тело было покрыто холодным потом. Не успела она окончательно прийти в себя, как кто-то яростно заколотил в деревянную дверь.

— С вами всё в порядке?!

Это был сержант Билеф. Казалось, ещё немного — и он просто вышибет дверь.

Застигнутая врасплох, Аслин поспешно крикнула:

— Всё в порядке! Я в порядке, перестаньте стучать!

Пока она торопливо вытиралась сухим полотенцем и надевала форму, её руки продолжали мелко дрожать.

К счастью, боль в левой руке уже почти утихла.

Но потрясение, которое она испытала, всё ещё не отпускало её.