Самоотверженность, жертвенность, дух служения?
Неужели она стала военной, чтобы учиться всему этому?
Это было просто нелепо.
Если бы Аслин сказала, что выбрала армию, потому что хочет прославиться, получать пенсию или ненавидит империю, Геннадий ещё мог бы её понять. Но самоотверженность?
Он впервые слышал от офицера подобную чушь — будто кто-то действительно пошёл в армию ради того, чтобы воплощать в жизнь подобные идеалы.
«Она пришла сюда ради такой ерунды?»
На мгновение Геннадий подумал, не шутит ли Аслин.
Но её лицо оставалось предельно серьёзным.
Хм.
Уголок его губ сам собой искривился в насмешливой улыбке, словно обладал собственной волей и совершенно не желал подчиняться Геннадию.
Аслин требовательно посмотрела на него.
— Что? В моём ответе что-то не так?
Геннадий прекрасно понимал, что должен был ответить: «Ничего».
Но слова, подступившие к самому горлу, было слишком трудно удержать.
— Просто я не совсем понимаю, какое отношение имеют жертвенность и самоотверженность к тому, чтобы стать военным.
Стоило ему произнести это, как на безупречно спокойном лице Аслин появилась едва заметная трещина, и Геннадий ощутил лёгкое удовлетворение.
Но оно длилось недолго.
Она быстро овладела собой, пожала плечами и принялась нести очередную нелепость.
— Конечно, я тоже понимаю, что идеалы отличаются от реальности…
А затем последовало объяснение.
Война, которая должна была положить конец войнам, и всё в таком духе.
Насмешка снова готова была сорваться с его губ. Геннадий изо всех сил подавил её, и лишь самый кончик уголка рта едва заметно дрогнул.
«Одна-единственная война, которая положит конец всем войнам.
Что это вообще значит? Обезглавливание Беллора? Зачистка Арсула?
Каждый раз, когда империя и её союзники начинали очередную войну, или когда приходилось подавлять очередных „смутьянов“, следующих за Золотым Драконом, правительство Исты повторяло один и тот же лозунг, словно заевшая граммофонная пластинка.
Начинается „единственная война, которая предотвратит множество других войн“.
И ради этой единственной войны все должны объединиться.
Если бы это действительно было правдой, Геннадий и его товарищи давно остались бы без работы.
Одним словом — полная чушь.
И всё же перед глазами Геннадия сейчас сидела дура, которая в это верила.
«Вы издеваетесь надо мной?»
Ему хотелось немедленно спросить об этом.
Хотелось схватить Аслин за хрупкие плечи, встряхнуть её и спросить:
«Неужели я действительно кажусь вам настолько тупым, что ничего не понимаю?»
Но если она говорила совершенно искренне, всё становилось ещё хуже.
«Прийти в такое опасное место ради какой-то ерунды…»
Восток Фароса — фронт, на котором имперская армия относится к войне наиболее серьёзно. Да, сейчас здесь установилось шаткое равновесие, но достаточно одной искры — и всё может перерасти в полномасштабную войну.
Она находится прямо посреди фитиля, готового вспыхнуть в любой момент.
Может, хотя бы сейчас предложить ей перебраться в другое место?
«Тот драгоценный опыт, о котором вы говорите, можно получить и на другом фронте. Или даже в каком-нибудь штабе.»
За несколько секунд в голове мужчины промелькнуло множество мыслей и сомнений.
Остановить их смог лишь взгляд Аслин.
Как и прежде, она прямо и спокойно смотрела ему в глаза.
И в тот момент Геннадий лишился решимости.
Больше он ничего не мог сделать.
С его скромными познаниями и ещё более скромным красноречием любые слова наверняка дали бы обратный эффект. Вместо того чтобы убедить её, он лишь вызвал бы недопонимание.
«…Не моё дело вмешиваться».
Если они всё равно больше не встретятся…
Проглотив горечь, Геннадий решил вместо этого отделаться несмешной шуткой.
— Если война будет всего одна, я ведь останусь без средств к существованию.
Это действительно была совершенно несмешная шутка.
☽ ─── ❖ ─── ☾
До самого прибытия к траншеям Крана в вагоне поезда царила тишина.
Казалось невероятным, что ещё час назад эти двое беседовали без умолку.
Аслин молча смотрела в окно, за которым сгущались сумерки.
«Надеюсь, впредь мне больше не придётся сближаться с такими людьми, как сержант Билеф. Хотя, если честно, даже считать нас близкими было бы заблуждением».
— Я хотела сказать, что мы с вами разные, господин младший лейтенант.
После выхода из поезда и посадки в военный грузовик, прибывший за военнослужащими, вернувшимися из отпуска, они так и не обменялись ни единым словом.
Аслин украдкой взглянула на мужчину, который следовал за ней и забирался в кузов.
Он глубоко надвинул фуражку на глаза, и на его лице невозможно было прочесть ни единой эмоции. Тень скрывала область вокруг глаз, делая её тёмной, словно под маскировочным кремом.
Почему-то на душе стало тоскливо.
Тоскливо?
Аслин сама не могла поверить, что испытывает подобное.
Сержант Билеф не был её непосредственным подчинённым. Они всего лишь однажды вместе участвовали в операции.
И, как он сам напомнил ей совсем недавно, впредь им вряд ли доведётся встретиться.
Тогда почему она испытывала эти совершенно ненужные эмоции?
«Наверное, всё потому, что у меня пока мало опыта».
Аслин попыталась утешить себя этой мыслью.
Наверное, всё дело в том, что она ещё неопытный офицер и поэтому слишком остро реагирует на каждое действие подчинённого.
Когда они наконец прибыли к траншеям Крана, солнце уже почти скрылось за горизонтом.
Ветер, который за последние несколько дней заметно похолодал, коснулся обеих щёк Аслин.
«Скоро наступит настоящая зима».
Восток Фароса славился тем, что зима здесь приходила внезапно.
Холод обрушивался без предупреждения, и всё вокруг замерзало так быстро, что люди не успевали даже подготовиться.
Впрочем, для Исты и союзной армии Звезды это было не только плохой новостью.
«Зимой имперской армии тоже не останется ничего другого, кроме как оставаться на своих позициях. Варбаросская империя страдает от холода ничуть не меньше. А значит, нынешняя линия фронта, скорее всего, застынет в том же положении вплоть до весны».
Для союзной армии Звезды, занимавшей оборонительную позицию и вынужденной сдерживать имперские войска, это могло оказаться скорее преимуществом.
Грузовик, трясясь на разбитой грунтовой дороге, наконец добрался до места назначения и остановился.
Аслин тут же спрыгнула на землю.
И именно в этот момент за её спиной раздался оживлённый голос:
— Командир взвода, вы только сейчас прибыли?!
Аслин растерянно обернулась.
И застыла на месте.
Перед её глазами предстала совершенно неожиданная картина.
Все бойцы четвёртого взвода стояли в идеально выстроенном строю и отдавали ей честь.
— Что?..
Она даже не успела сообразить, что должна ответить на приветствие, и машинально отступила на шаг.
«Почему вдруг?»
Но на этом странности не закончились.
— А, младший лейтенант Винтеркраун! Хорошо отдохнули в отпуске?
Неизвестно откуда появился капитан Гордон, командир роты. Он приближался к Аслин, потирая ладони.
Лишь заметив мужчину позади неё, Аслин неловко отдала честь.
— Господин капитан. Благодаря вам я хорошо отдохнула.
— Да-да. Что-то вы сегодня выглядите особенно хорошо, младший лейтенант.
Он подошёл ещё на шаг, наклонился и очень холодным шёпотом произнёс ей прямо на ухо:
— Почему вы не сказали, что ваш отец — герцог Винтеркраун?
— Что?
Капитан Гордон тут же отступил.
На его лице появилась подчеркнуто фальшивая улыбка, а тон мгновенно изменился.
— Нет, я понимаю. Но если у вас такой замечательный отец, можно было хотя бы раз упомянуть об этом между делом. Мы все были страшно удивлены.
— А…
Только теперь Аслин окончательно поняла, что произошло.
«Артур всё-таки устроил здесь настоящий переполох».
Она вспомнила его слова:
— Кстати, я только что заглянул к траншеям Крана — хотел хотя бы раз увидеть лицо сестрёнки. Но тебя там не оказалось.
— …
— Там какой-то майор сказал, что ты должна быть здесь, поэтому я снова воспользовался телепортацией и пришёл сюда.
«Вот же…»
У Аслин разболелась голова, а из глубины живота поднялся тяжёлый вздох.
Теперь ей предстояло разгребать последствия.
— Я не скрывала этого намеренно.
Это было правдой.
Она никогда специально не выставляла своё происхождение напоказ, но и скрывать его не пыталась.
Одно только то, что она продолжала носить фамилию «Винтеркраун», уже говорило само за себя.
Причина недоразумения вскоре прояснилась.
Капитан Гордон продолжил:
— Я это знаю, конечно. Но я и подумать не мог, что вы дочь самого герцога Винтеркрауна.
«Похоже, он думал, что я из боковой ветви рода».
С капитальной улыбкой, сведённой к одному лишь движению уголков губ, Гордон продолжил:
— Младший лейтенант, если впредь у вас возникнут какие-нибудь неудобства, сразу обращайтесь ко мне. В любое время, по любому поводу!
Аслин ничего не ответила и лишь спокойно смотрела на капитана.
Только когда выражение его лица заметно исказилось от неловкости, она наконец коротко ответила:
— Да. Благодарю за заботу.
Капитан несколько раз прочистил горло и перевёл взгляд с Аслин на стоявшего позади неё сержанта Билефа.
Его лицо дёрнулось.
Казалось, он увидел нечто такое, чего видеть совершенно не должен был.
Гордон поспешно отвёл взгляд от Билефа и, неловко продолжая разговор с Аслин, сказал:
— Младший лейтенант, после такой дальней дороги вы, наверное, проголодались. Идёмте скорее. Поужинаем втроём с командиром батальона.
