— Фр-р-р.
— Вот так.
Сержант Билеф медленно поглаживал лошадь по загривку. Похоже, ей нравилось, когда её гладили его крупные ладони, потому что она довольно фыркнула.
Зрелище было одновременно забавным и каким-то по-домашнему уютным, так что Аслин невольно усмехнулась. Затем с лёгкой улыбкой повернулась к вознице.
— Похоже, вашим лошадям мой подчинённый пришёлся весьма по душе?
— ...
Щёки возницы вспыхнули багровым румянцем. Ему явно не нравилось происходящее, но, похоже, возразить ему было больше нечем. В конце концов он сердито развернулся.
— Живо садитесь!
Всю дорогу в трясущейся повозке Билеф молчал.
Аслин украдкой наблюдала за его бесстрастным профилем. Грубый шрам, пересекавший худощавую щёку, под ясным небом казался ещё заметнее.
«Он расстроен?»
И неудивительно. Конечно, ему было неприятно. «От него пахнет кровью», «зверь»... Кому понравится слышать подобное в свой адрес прямо в лицо?
— Не принимайте близко к сердцу.
Аслин произнесла это почти шёпотом.
— Это просто болтовня человека, который ничего не знает.
Билеф медленно моргнул. Похоже, её слова застали его врасплох.
— Вы про то, что сказал возница? Всё нормально.
Он продолжал смотреть вперёд. Когда же всё-таки повернул голову, на его лице не было ни тени недовольства.И от этого у Аслин возник прямо противоположный вопрос.
— Вам совсем не обидно?
— Что именно?
Мужчина ответил вопросом на вопрос.
— Ну... разве тебе не было неприятно?
— А с чего мне быть недовольным?
— Но если слышишь, что от тебя пахнет кровью или что рядом с тобой случится несчастье, разве не хочется разозлиться?
— Я не особо злюсь...
Он вдруг замолчал. А затем продолжил:
— Скорее, мне...
Уголки его губ едва заметно приподнялись.
— Понравилось.
— Что?
Взгляд сержанта полностью сосредоточился на Аслин.
Они встретились глазами, и тогда мужчина произнёс совсем тихо — настолько тихо, что услышать его могла только Аслин:
— Вы ведь сказали: «мой подчинённый».
— ......
— Поэтому мне понравилось.
И я совсем не разозлился. Аслин на мгновение потеряла дар речи. Разумеется, он её подчинённый. А кем же ещё?
Она собиралась именно это и сказать: пусть временно, но она действительно являлась его непосредственным начальником.
Однако в глазах Билефа, которые сейчас смотрели прямо на неё, горело что-то странное. Поэтому ответить сразу она почему-то не смогла. Словно каждое слово теперь требовало осторожности.
Аслин неловко кашлянула и пробормотала:
— Ну... тоже мне причина.
Примерно через час впереди наконец показалась железнодорожная станция, и повозка остановилась. Аслин и Геннадий спрыгнули на землю и сразу направились к вокзалу.
«Это та самая станция, на которой я вышла, когда впервые сюда приехала...»
С прошлого раза здесь почти ничего не изменилось. И неудивительно — прошло не так уж много времени. Но почему-то сейчас всё выглядело ещё более пустынным и безжизненным.
Когда они вошли на вокзал, у которого даже не было крыши, перед ними уже стоял поезд. Возможно, из-за того, что это была конечная станция, в первом классе, куда они сели, никого не было.
Ни военных, ни чиновников.
Остальные солдаты разошлись по вагонам третьего класса.
«Зато можно будет спокойно ехать.»
Устроившись рядом с Геннадием у окна — причём на довольно удобном месте, — Аслин достала из сумки тонкую книгу.
"О толковании древней рунической магии"
За время пребывания в траншеях у неё совершенно не было возможности спокойно читать, поэтому она решила воспользоваться отпуском и наконец закончить книгу.
Однако решимость продержалась недолго.
Стоило ей сесть, как сон навалился на неё волной.
☽ ─── ❖ ─── ☾
Посапывание.
Грудь, неглубоко и мерно поднимающаяся в такт тихому дыханию.
Волосы, слегка покачивающиеся от вибрации трясущегося поезда.
Геннадий посмотрел на женщину, сидевшую рядом.
Не поворачивая корпуса, он лишь до предела вывернул голову в её сторону. Аслин, скрестив руки на груди, глубоко зарылась в сиденье и спала.
Опущенные веки, расслабленные уголки губ — всё в её лице казалось таким безмятежным, что Геннадий даже боялся дышать слишком громко.
Вместо этого он мысленно цокнул языком.
«Слишком беспечная.»
Что тогда, что сейчас — ты совершенно не изменилась.
Вечно строишь из себя неприступную, а сама слишком легко доверяешь людям.
Вместе с тревогой в нём тлела горьковатая радость.
Геннадий подумал: возможно, только рядом с ним Аслин становилась настолько беспечной.
Конечно, это было безумной фантазией. Аслин даже не знала, кто он такой, и уж тем более не интересовалась им. К тому же причина её нынешней расслабленности наверняка была совсем в другом.
Впервые выбравшись из траншей и вернувшись в привычный комфортный мир, она вполне могла наконец позволить себе расслабиться.
Поезд продолжал мерно покачиваться, и каждый раз голова Аслин едва заметно двигалась из стороны в сторону.
Кончики пальцев так и чесались придержать её голову.
И одновременно ему хотелось просто бесконечно на неё смотреть. Тёплый осенний солнечный свет, скользя по полям её шляпы, окрашивал кончик носа и губы.
Загипнотизированный этим зрелищем, Геннадий вдруг заговорил.
— Знаете...
Совсем тихо. Настолько тихо, что даже ему самому едва было слышно.
— Поначалу я разозлился.
Когда возница начал нести всякую чушь про то, что он зверь и всё такое, Геннадий почувствовал желание убить его. Не то деловитое, инстинктивное желание убивать, которое он испытывал на поле боя.
А конкретное, крайне жестокое намерение.
Столь сильное чувство он не испытывал уже очень давно.
— Да не в этом дело! Я за лошадей переживаю. Даже бессловесные животные всё прекрасно чувствуют. Неужели вы думаете, что любой, кто ходит на двух ногах, обязательно человек? В конце концов...
Дело было не просто в оскорблении его самого и его расы. На самом деле к подобным людям он давно привык до тошноты. И справляться с ними было проще простого.
Не нужно было даже ничего говорить.
Независимо от положения человека, многие проблемы можно было быстро решить, просто продемонстрировав силу.
И в этот раз всё закончилось бы так же: схватить мужчину за воротник, немного встряхнуть — и дело с концом.
Но...
— Увидят хотя бы тень оборотня — и всё, сдохнут! Я вам говорю!
В тот момент, когда возница произнёс это перед Аслин, внутри Геннадия словно что-то оборвалось. Давно забытое чувство — стыд — задело оголённый нерв, и жестокий импульс мгновенно вскипел внутри.
«Я хочу прямо сейчас схватить этого человека за голову и разбить её об пол.
Это ведь займёт всего несколько секунд. Ещё до того, как я успею швырнуть его на землю, его череп уже рассыплется у меня в ладони.»
Разумеется, он этого не сделал.
Оставшись настороже, Геннадий лишь сосредоточился на словах Аслин.
— Человек. Оборотень тоже человек. Он солдат Объединённых сил. И мой подчинённый.
И когда Аслин произнесла это, Геннадий на мгновение растерялся.
Стоило ему услышать её голос, твёрдо заявивший это за него, как кипевшая в нём ярость и жажда убийства, ещё секунду назад бушевавшие подобно степному пожару, мгновенно погасли. А вместе с его гневом успокоились и лошади, до этого беспокойно переминавшиеся рядом.
Вспомнив тот момент, Геннадий почувствовал одновременно ликование и невыразимо горькую эмоцию.
Он осторожно провёл клыком по нежной внутренней стороне щеки, подавляя горькую усмешку.
«Беспечный здесь я.»
Беспечный.
Выражение, которому его учили в наёмнической школе. Так говорили о траншее или минном поле, устроенных настолько паршиво, что любой мог без труда ворваться внутрь.
Именно таким сейчас был он сам.
Если бы инструкторы наёмнической школы или бойцы отряда Фенрир увидели его сейчас, они бы наверняка держались за животы от хохота.
За то, что он ведёт себя с человеком неоправданно мягко, его бы как следует отчитали. Но сейчас некому было над ним смеяться.
«Значит, можно ещё немного порадоваться? Совсем чуть-чуть...»
И в этот момент...
— М-м...
Аслин, до этого постоянно ворочавшаяся в поисках удобного положения, окончательно склонила голову ему на плечо.
Зрачки Геннадия резко сузились, а радужки расширились. И без того слегка напряжённая верхняя часть тела мгновенно окаменела.
Когда шляпа Аслин начала сползать, мужчина поймал её левой рукой.
Открылся аккуратно зачёсанный затылок.
«Хочется уткнуться в неё лицом.»
От Аслин по-прежнему исходил холодный, чистый аромат.
И ещё — едва уловимый запах кипариса.
Хотелось почувствовать этот запах ещё ближе. От внезапно нахлынувшего сильного желания мужчина сам того не заметил, как облизнул губы.
Пальцы, державшие шляпу, сжались сильнее, слегка смяв её.
— М-м...
И тут Аслин, не меняя позы, болезненно застонала.
— Прости... Прости.
Она проснулась?
Плечи Геннадия напряглись. Только что тлевшее где-то глубоко внутри желание исчезло без следа.
— Лейтенант?
— Больно.
— Всё в порядке...
— Больно... Больно...
Женщина снова всхлипнула.
Оставаясь прижатой лбом к плечу сержанта, она тихо пробормотала:
«Ей снится кошмар?»
Неужели первый бой оказался для неё настолько тяжёлым?
Уголки глаз Билефа заострённо сузились.
Незнакомое и неприятное чувство тревоги хлынуло в него с новой силой.
Через мгновение женщина снова тихо застонала от боли.
— Левая рука... Левая рука болит.
«А...»
Только тогда Геннадий заметил её левую руку. Пальцы беспорядочно дрожали, то сжимаясь, то разжимаясь.
Так вот оно что.
Аслин видела во сне не кошмар о штурме траншеи.
Причиной её кошмара...
«Я.»
Сердце Геннадия Билефа, до этого беззащитно распахнутое, в этот миг словно разлетелось на тысячи осколков.
