— На истском языке.

{Язык драконов}

[Язык активации магии]

「Барбаросский язык」

☽ ─── ❖ ─── ☾

— С дороги! Если не хочешь, чтобы тебе голову разнесло!

— Блять! Донована подстрелили!

— Когда уже прибудет эта проклятая воздушная поддержка?! Тут целая стая грёбаных виверн!

— Ядовитая магия! Маски! Где маски?!

— Санитара! Санитара сюда!

С оглушительным взрывом перед глазами вспыхнул ослепительный свет. Следом раздался пронзительный звон, будто разрывающий барабанные перепонки.

Среди перегруженных чувств Аслин подумала:

«Неужели мне снится кошмар?»

Ещё совсем недавно она была на балу. Отец смотрел ей прямо в глаза и обнимал её. Говорил, что гордится ею. Что она достойна стать следующей главой рода.

Под конец праздника она дважды танцевала с Федерином...

— Госпожа младший лейтенант! Госпожа младший лейтенант, вы меня слышите?! Придите в себя!

Один танец был вальсом в обычном ритме, другой — в ломаном. Все смотрели на них и аплодировали. Отец тоже обнял её.

— Госпожа младший лейтенант? Нет, так нельзя. Очнитесь! Очнитесь же!

Этот неприятный голос вновь настойчиво звал её.

Грубый. Резкий.

Нахмурившись, Аслин покачала головой.

«Тихо...»

— Если так продолжится, у меня не останется выбора!

«Тихо. Я сказала, тихо! Не мешай. Просто оставь меня в покое!»

В следующий миг перед глазами сверкнуло, словно ударила молния. Затем щёку пронзила жгучая боль, будто её обожгли раскалённым железом.

И тогда Аслин поняла. Её только что ударили по лицу. Этот удар окончательно вернул её к реальности. Она не спала. Место, где сейчас находилась Аслин, было самым центром поля боя. Вся рота, включая её взвод, оказалась окружена войсками Империи.

☽ ─── ❖ ─── ☾

Придя в себя, Аслин быстро оценила ситуацию.

Она находилась на войне.

Точнее — в траншее, подвергшейся внезапной атаке имперской армии. Противник обрушивал на их позиции всё, что только мог.

Магические атаки. Артиллерийский огонь. Даже кавалерию на вивернах. Одним словом — настоящий ад.

— Чёрт...

С губ Аслин сорвался стон.

Ситуация казалась настолько безнадёжной, что ей хотелось снова потерять сознание. И тут за её спиной раздался низкий голос, глубокий, словно рокот пещеры:

— Госпожа младший лейтенант.

— ...

— С вами всё в порядке?

— А, ах да... там был тот парень.

Когда Аслин подняла голову, перед ней стоял тот самый человек, который только что отвесил ей пощёчину.

Сержант Геннадий Билеф.

— ...

При виде сержанта Аслин невольно вздрогнула.

И неудивительно.

Этот мужчина выглядел устрашающе даже в обычное время, а сейчас и вовсе напоминал демона или кровожадного якшу.

Впрочем, возможно, это было не таким уж преувеличением. В конце концов, Геннадий Билеф и правда был «в некотором смысле» зверем.

Оборотнем.

Зверем, облачившимся в человеческую кожу. Такова была его природа.

— Сержант Билеф.

Когда Аслин окликнула его, словно тяжело вздохнув, в густой тени сверкнули янтарные глаза сержанта.

Слегка разомкнув плотно сжатые губы, он снова спросил:

— Госпожа младший лейтенант, вы пришли в себя? С вами всё в порядке?

В этот момент по уголку её губ скатилась тёплая капля крови. После удара внутренняя сторона щеки оказалась рассечена. Чёрные зрачки сержанта Билефа проследили за каплей крови.

Заметив это, Аслин поспешно вытерла рот тыльной стороной ладони и пробормотала:

— По-твоему, это называется «в порядке»?

— Слава богу. Значит, вы окончательно пришли в себя.

По неизвестной причине её раздражал его голос, в котором звучало искреннее облегчение.

— Ударить собственного командира? Ты вообще в своём уме?

— Прошу прощения. Я невежда.

Несмотря на слова извинения, мужчина лишь спокойно кивнул. На его лице не было ни капли раскаяния.

Скорее наоборот — казалось, он хотел сказать:

«Главное, что цель достигнута».

И это почему-то даже не злило её.

Нет. Как ни неприятно было это признавать, она почувствовала облегчение.

Сделав вид, что всё ещё сердится, Аслин недовольно проворчала:

— Ха. Даже для невежды это уже слишком. У оборотней что, не бывает родителей или братьев с сёстрами? Вы там просто лупите друг друга без разбора?

— Да.

— ...

Не обязательно было соглашаться так без колебаний...

Ей хотелось ещё что-нибудь сказать, но сейчас существовала куда более важная проблема.

Выживание.

Аслин сразу перешла к делу:

— Сколько человек осталось в роте?

— Трудно сказать. Пожалуйста, отдайте приказ на отступление.

— А командир роты? Это его приказ?

Геннадий решительно покачал головой.

— Судьба капитана пока неизвестна.

На осознание услышанного ушло около секунды.

— Что?.. Капитан Гордон...

— Скорее всего, погиб.

— ...А командир батальона?

— Тоже.

— ...

Голова снова закружилась. С трудом удерживая ускользающее сознание, Аслин попыталась оценить ситуацию. Если слова Геннадия верны, то сейчас старшим офицером и фактическим командующим здесь являлась именно она.

Что следует делать в такой ситуации, было очевидно.

Отступать.

Если люди бросятся бежать кто куда, их перебьют поодиночке. Нужно организованное отступление. Хотя, если говорить честно, в нынешнем положении это почти невозможно.

С ощущением безысходности Аслин произнесла:

— Тогда сначала отойдём к ближайшей высоте. К перевалу Этал...

И в этот момент—

Геннадий, до этого внимательно слушавший её приказ, внезапно бросился вперёд.

Его массивное тело рванулось с быстротой молнии. Аслин даже не успела понять, что происходит. В следующее мгновение она уже лежала на земле.

Когда сознание прояснилось, она обнаружила, что сержант Билеф нависает над ней. Распластавшись сверху, он упирался руками и ногами в землю, словно прикрывая её собой.

Словно защищая.

Затуманенным взглядом Аслин посмотрела на мужчину. На его бесстрастном лице невозможно было прочитать ни единой эмоции. И вдруг ей вспомнилось одно далёкое воспоминание из детства.

Собака, которую она когда-то растила. Прошло больше десяти лет, и она уже не помнила даже её имени. Но кое-что осталось в памяти удивительно ясно.

Взгляд этой собаки.

В его взгляде читалась решимость защитить меня от всех угроз, существующих в этом мире. Я не могла понять, почему именно сейчас, в этот самый момент, мне вспомнился этот нелепый взгляд.

Но времени на сентиментальность не было.

В тот миг, когда Аслин начала отчаянно вырываться, зрачки сержанта Билефа резко расширились. Он грубо зажал ей рот рукой.

— Ммф...!

— Подожди. Не шевелись...

Ладонь, шершавая, словно наждачная бумага, накрыла её губы, не давая ни вдохнуть, ни вскрикнуть. И в следующее мгновение над ними пронёсся леденящий душу вопль.

Ш-ш-ш-ш-ш.

Даже среди оглушительного шума поля боя этот звук прозвучал отчётливо и пугающе ясно. Так кричала виверна, извергая кислотное дыхание.

Только тогда Аслин поняла причину внезапного поступка сержанта. Если бы он не бросился вперёд, она, как и многие другие солдаты, уже превратилась бы в бесформенную лужу. Она бы погибла.

— ...

С мучительным выражением лица Аслин посмотрела на своего подчинённого.

— Допустим, я сейчас прикажу отступать. И что дальше? Разве это вообще возможно? Всё равно ничего не изменится.

— ...

Высоко в небе по-прежнему кружили десятки виверн. Аслин охватило такое чувство беспомощности, что стало трудно дышать. И в этом безысходном отчаянии она окончательно смирилась с одной мыслью.

«Мы умрём здесь».

Да. Мы умрём.

В этой грязной трясине.

И наши тела даже некому будет собрать...

«Какой жалкий конец».

Не осталось даже сожаления. Не возникло и горькой усмешки над самой собой. Всё казалось бессмысленным. Пугающе, безнадёжно бессмысленным.

Но хотя бы хорошо, что я умру не одна. Потому что до самого последнего мгновения я не хотела оставаться в одиночестве.

«Выходит, больше всего на свете я боюсь именно этого — остаться одной».

Лишь оказавшись на пороге смерти, она по-настоящему осознала, насколько слаба. Насколько мучительно одинока.

Глаза защипало.

Аслин поспешно опустила веки, изо всех сил сдерживая подступившие слёзы. Она хотела сохранить хотя бы остатки достоинства перед сержантом Билефом.

Тихо вздохнув, она прошептала:

— Сержант Билеф. Пусть мы были знакомы совсем недолго, для меня было честью служить рядом с тобой. И я рада, что в свой последний миг вижу рядом именно тебя...

Но в тот самый момент, когда Аслин с искренней торжественностью произносила свои последние слова, её резко прервал грубоватый голос:

— Подожди. Кажется, у меня есть идея.