Штурм траншеи завершился успешно.

Девять человек уничтожили несколько десятков солдат Империи и полностью зачистили небольшую траншею. Если это нельзя было назвать успехом, то что тогда вообще можно было считать успешной операцией?

Конечно, обошлось не без потерь.

Двое бойцов штурмовой группы погибли.

Одним из них был Буфон — тот самый ефрейтор, который вечно огрызался на Аслин.

«Идиот... Я ведь сколько раз говорила тебе побриться...»

Буфон задохнулся, надышавшись отравляющим газом. Его посиневшее лицо было красноречивым доказательством.

«Отрастил эту бороду... Вот маска и не прилегала как следует. Я ведь столько раз предупреждала...»

— ...Идиот.

Голос Аслин звучал хрипло.

В отличие от остальных, она сама не получила ни единой царапины. Лишь благодаря тому, что сержант Билеф всё время прикрывал её собой. Он уже несколько раз повторил, что с тактической точки зрения именно так и следовало поступить.

Но чувство вины всё равно не отпускало.

Никак не отпускало.

Вскоре после окончания боя чёрный ядовитый газ, заполнявший траншею, рассеялся, унесённый ветром. Одновременно занялся рассвет, и в его бледном свете перед ними во всей своей неприглядности открылось место ночной бойни.

— Буэ...

— Угх...

При виде этой картины солдаты один за другим срывали с лиц маски и начинали рвать прямо на землю.

Даже Аслин на несколько мгновений оцепенела.

— Ах...

Тела имперских солдат, разорванные её взрывным заклинанием, были разбросаны по траншее в таком состоянии, что это невозможно было описать словами.

Сам вид этого казался надругательством над человеческим достоинством.

Но это сделали не поклонники Золотого Дракона.

И не чудовища.

Это сделала сама Аслин.

Аслин, рождённая с благородным предназначением мага. Одним взмахом своей левой руки она уничтожила столько людей.

Этого нельзя было отрицать.

К горлу подступила желчь.

Но позволить себе согнуться и вырвать, как остальные солдаты, она не могла. Лучше умереть, чем показать такую слабость перед подчинёнными. Сжав дрожащие кулаки, она из последних сил удерживалась на ногах.

И тут за её спиной спокойно прозвучал голос сержанта Билефа:

— Нам пора отходить.

— ...Верно. Нельзя здесь задерживаться.

Его слова мгновенно привели её в чувство.

Сразу после захвата позиции они были наиболее уязвимы. Имперские войска могли начать контратаку в любой момент. Да и семеро... нет, уже семеро бойцов не смогли бы долго удерживать эту траншею.

Они выполнили задачу. Этого было достаточно. Аслин повернулась к сержанту. Но в следующее мгновение её лицо исказилось от удивления.

— Что это?..

Она перевела взгляд на его плечо.

— Что ты несёшь?

Сержант Билеф, как и остальные солдаты, уже снял защитную маску.

На одном плече у него висел незнакомый мешок, доверху набитый плоскими алюминиевыми банками серебристого цвета.

— Консервы.

Поняв, что такого объяснения недостаточно, он неожиданно бодро добавил. Его жёлтые глаза весело блеснули.

— Имперские консервы на удивление вкусные.

— ...

— И мяса в них много. Потом поделюсь с четвёртым взводом.

К горлу Аслин снова подступила тошнота.

Она и сама не понимала, что вызвало её сильнее: пережитый ужас или то, что этот мужчина посреди залитой кровью и усеянной человеческими останками траншеи совершенно спокойно рассуждал о вкусе мяса.

— Возвращаемся.

Её голос прозвучал холоднее, чем она сама ожидала.

Отвернувшись от сержанта Билефа, Аслин посмотрела на тела погибших товарищей, уже подготовленные к отправке, и тихо произнесла:

— Мы возвращаемся... все вместе.

☽ ─── ❖ ─── ☾

В траншее Крана царила атмосфера настоящего праздника. Аслин с каменным лицом выслушивала сыпавшиеся на неё похвалы.

— Вот что значит настоящий маг!

Майор Брэндон, командир батальона, сиял от удовольствия.

— Сколько же я просил штаб прислать нам офицера из магических войск! Жаль только, что такого талантливого человека, как вы, направили к нам так поздно.

— Именно так, господин майор! Лейтенант Винтеркраун — настоящая гордость нашего батальона!

Пока майор и капитан наперебой восхищались ею, Аслин лишь мысленно усмехнулась.

«Хотя о том, что я маг, вы узнали только после моего прибытия...»

Впрочем, спорить из-за этого она не собиралась.

Было кое-что куда важнее.

— Помощь сержанта Билефа была неоценимой. Если бы он не вывел нас к вражеской траншее...

— Это достойно награды! Нужно вызвать журналистов. Молодой офицер, только прибывший на фронт, успешно провёл штурм траншеи. Какая замечательная история получится!

— Но сержант Билеф...

— Для начала предоставим бойцам четвёртого взвода, добровольно вызвавшимся на штурм, поощрительный отпуск. Через неделю они смогут как следует отдохнуть не в тылу, а в Парьери!

Парьери — столица Фароса.

Аслин беспокойно прикусила губу.

— ...

Сначала ей казалось, что начальство просто опьянено победой и говорит всё подряд. Но постепенно она ясно поняла одну вещь.

«Они намеренно не дают даже упомянуть сержанта Билефа...»

То ли боялись, что заслуга батальона достанется отряду «Фенрир», то ли просто не хотели, чтобы внимание привлёк оборотень.

Скорее всего — и то и другое. Обычно Аслин тут же потребовала бы объяснений. Но сейчас у неё просто не осталось сил. Она решила вернуться к этому разговору позже, когда немного придёт в себя.

— Тогда я пойду.

— Да-да, конечно. Ты, должно быть, очень устала. Отдыхай.

— Молодец. Хорошая работа.

Тяжело переставляя ноги, Аслин вышла в траншейный ход.

За спиной почти сразу раздался звон кружек и весёлое:

— За победу!

Она резко остановилась.

С губ сорвался едва слышный вздох.

Боевой азарт окончательно схлынул, оставив после себя лишь леденящий холод и нечеловеческую усталость.

«Значит... вот что такое война...»

Перед глазами снова и снова всплывали обрывки недавнего боя. Испуганное лицо юного солдата Империи. Два тела погибших товарищей.

Посиневшее лицо ефрейтора Буфона. Аслин медленно покачала головой.

«Первый раз всегда тяжёлый... для любого человека.»

Со временем и она привыкнет. Как привык сержант Билеф. Научится спокойно смотреть на подобные ужасы, насвистывая себе под нос, и даже собирать трофеи.

«Но...»

Она дала себе молчаливую клятву.

«Я никогда не стану собирать трофеи.»

Она вовсе не считала, что Билеф поступил неправильно. Он был солдатом-оборотнем и действовал так, как было естественно для его народа.

Но сама Аслин была магом.

К тому же — дочерью благородного рода Винтеркраун. И раз их положение различно, значит, различным должно быть и поведение. Только так она сможет сохранить веру в своё предназначение.

Левую руку всё ещё жгло остаточным жаром после магии.

С трудом сдерживая очередной приступ тошноты, Аслин быстрым шагом направилась к умывальникам.

Ей нужно было смыть с себя кровь.

А потом написать письма семьям погибших солдат.

☽ ─── ❖ ─── ☾

Я ошибся.

Как и большинство оборотней, Геннадий после боя обычно пребывал в прекрасном настроении.

Вернее будет сказать — в приподнятом.

Глаза начинали светиться, уголки губ сами собой поднимались, а обычно суровые черты лица заметно смягчались.

Для оборотней это было совершенно естественно. Так работали их врождённые инстинкты. Будто сама кровь награждала их за удачную охоту.

Иногда Геннадию даже казалось, что это люди ведут себя странно. Сами только что убивали друг друга, а потом изображают лишь скорбь и ужас. За более чем десять лет службы он успел неплохо изучить людей.

И научился многим полезным вещам.

В том числе — правильно изображать эмоции. Когда люди радовались, он улыбался вместе с ними.

Когда печалились — сохранял серьёзное лицо. Иными словами, он научился читать их чувства и искусно подстраиваться под них.

Другие оборотни нередко подтрунивали над ним.

Мол, слишком уж важничает. И зачем вообще оглядываться на людей?

Но Геннадий предпочитал носить эту маску.

Причина была проста.

Так работать было гораздо легче. Незачем лишний раз вызывать у людей подозрения.

Однако...

На этот раз его идеально выверенная маска всё-таки дала трещину. Радость всё же вырвалась наружу. Неужели потому, что штурм оказался слишком успешным?

Нет.

Он участвовал и в куда более крупных победах. Да и сама операция была совсем небольшой. Но никогда прежде он не чувствовал такого воодушевления.

Казалось, кровь, бегущая по венам, раскалилась добела. Каждая мелочь вокруг воспринималась удивительно ярко.

Хотелось напевать.

«Почему... я так счастлив?»

На самом деле ответ он знал с самого начала.

«Потому что мы охотились... нет, сражались... вместе с ней. И победили.»

Для оборотня было бы странно чувствовать что-то иное. Он вышел на охоту рядом со своей запечатлённой парой. А для оборотня не существовало большего счастья, чем успешно завершить такую охоту.

Поэтому он, весело насвистывая, набивал мешок имперскими мясными консервами.

«Несколько банок отдам четвёртому взводу, а остальное принесу нашим в отряд. Заодно скажу, чтобы больше не таскали мясо из местного пайка...»

Но его хорошее настроение длилось недолго.