Словно на него вылили ушат холодной воды, внутри у Геннадия всё похолодело.
— ......
Он почувствовал взгляд Аслин.
Холодные голубые глаза. Лицо, побелевшее так, будто её вот-вот стошнит. Дрожащие кулаки. Она не просто не разделяла радость Геннадия — она испытывала к ней отвращение.
Он уже не раз сталкивался с презрительными взглядами и думал, что давно перестал обращать на них внимание.
Но в этот миг его охватила паника.
Разумеется.
Аслин была не просто человеком.
Она была выбранной им парой. Парой, связанной лишь слабой, несовершенной меткой, нанесённой без её согласия. Неполноценной парой, которая никогда не сможет по-настоящему понять его, разделить его чувства или почувствовать то же, что чувствует он.
Вместе с этим осознанием на него обрушилось мучительное сожаление.
Ему вдруг захотелось прямо сейчас высыпать все консервы из мешка на землю и начать сбивчиво оправдываться: мол, он вовсе не любит подобные вещи, просто так получилось...
Но он этого не сделал.
Вместо этого лишь крепче вцепился в мешок.
«Чёрт...»
И тут он вспомнил слова, которые когда-то услышал в школе наёмников.
────────────
— Самое главное — никогда не забывать, что мы отличаемся от них. Даже если другая сторона на время забывает о границе между нами, это не значит, что однажды проведённая черта исчезла.
────────────
Геннадий мрачно смотрел на спину Аслин.
«Я ошибся.»
☽ ─── ❖ ─── ☾
Прошло несколько дней после штурма траншеи.
После успешно проведённой операции положение Аслин в подразделении заметно изменилось. И начальство, и сослуживцы, и подчинённые теперь относились к ней совершенно иначе.
Раньше они пропускали мимо ушей всё, что она говорила. Теперь же стоило Аслин открыть рот, как они тут же соглашались с ней и согласно кивали.
Если говорить на языке оборотней, то «Аслин поднялась в иерархии стаи».
Но Геннадия это совершенно не волновало. Было кое-что другое, что тревожило его куда сильнее. Он так и не смог толком поговорить с Аслин.
— Лейтенант.
— А, погоди. Мне нужно кое-какие бумаги закончить.
— ......
— Лейтенант.
— А, Дорсет! Что? Не хватает колючей проволоки?
— ......
— Лейтенант.
— Эй, вы там! Это что, на деньги в карты играете? Решили всю армейскую зарплату спустить?!
Это была не паранойя и не простое недоразумение.
Аслин избегала его.
Стоило Геннадию попытаться заговорить, как она тут же находила какой-нибудь предлог, чтобы уйти. Со стороны это выглядело настолько очевидно, что притворяться, будто ничего не происходит, было бессмысленно.
«Всё из-за того, как я повёл себя тогда...»
Геннадий облизнул пересохшие губы.
Неужели после увиденного в тот день она окончательно разочаровалась в нём?
Или теперь, когда операция закончилась, решила, что больше не имеет никаких дел с оборотнем?
Причин можно было придумать сколько угодно. Но сейчас Геннадий не хотел разбираться в настоящей причине. Тем более времени почти не оставалось.
Им оставалось провести вместе всего несколько дней. Если так пойдёт и дальше...
Они могут расстаться, так и не поговорив толком, оставив после себя лишь взаимное презрение. Грудь Геннадия сдавило, а мысли, обычно ясные и чёткие, вмиг спутались, превратившись в неразрешимый клубок.
«Что же делать? Как мне поступить?»
Его захлестнуло разрушительное желание — прямо сейчас схватить женщину за подбородок и потребовать, чтобы она посмотрела ему в глаза.
Или, напротив, встать перед ней на колени и униженно умолять объяснить, что именно он сделал не так.
Но если «Геннадий» и мог позволить себе подобное, то сержант Билеф был хорошо вышколенной собакой.
Во всём отряде Фенрир именно он лучше всех умел общаться с людьми. Поэтому он решил выбрать более человеческий путь — разговор.
Пусть даже она его отвергнет. Если это позволит ему хотя бы ещё один раз с ней поговорить...
«Хотя бы один раз.»
Сержант молча последовал за женщиной.
☽ ─── ❖ ─── ☾
— Лейтенант.
— Ах! Вы меня напугали.
Аслин проверяла колючую проволоку, установленную на траншейном бруствере, когда Билеф внезапно появился прямо у неё за спиной.
— Хоть немного шумите, когда ходите здесь. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности.
— Прошу прощения. Я просто привык ходить именно так.
— ...Понятно.
Аслин постаралась как можно непринуждённее спросить:
— Что вам нужно?
— Я сделал что-то не так?
Аслин на мгновение застыла с приоткрытым ртом.
Наконец она с трудом переспросила:
— С чего вы вдруг?
Сержант с совершенно невозмутимым лицом ответил:
— Мне кажется, вы меня избегаете.
— Что за глупости? С чего бы мне вас избегать? Наверное, вам показалось.
Левая бровь мужчины едва заметно приподнялась.
— Не показалось.
— Показалось.
— Вы врёте.
— И не вру.
После этого мужчина молча уставился на неё.
На его каменном лице словно большими буквами было написано: «Врёт».
— Ха...
«Да что ему вообще от меня нужно?»
Щёки Аслин вспыхнули.
Но теперь она уже была привычна к подобным ситуациям. Спорить с этим мужчиной лицом к лицу было совершенно бессмысленно.
— Ладно. Так что же вы хотите мне сказать?
— Я просто хочу понять, почему вы меня избегаете.
— ......
«Ну так давай. Скажи сам.»
Теперь настала очередь Аслин молчать.
Сержант нетерпеливо продолжил:
— Я сделал что-то не так? Если да, я исправлюсь.
— Я уже несколько раз сказала, что ничего такого нет.
Но даже после её прямого ответа Билеф не выглядел убеждённым. Огромный мужчина продолжал стоять перед Аслин, словно прирос к земле.
Она мысленно тяжело вздохнула.
В конце концов белый флаг пришлось выбросить именно ей.
— Ты ничего не сделал.
Билеф слегка склонил голову набок, повторяя её движение, и снова спросил:
— Тогда вы просто злитесь на меня?
— И это тоже не так!
Аслин замахала свободной рукой, всё ещё держа в другой папку с документами.
— Просто мне... стыдно смотреть тебе в глаза!
На лице Билефа впервые появилось совершенно растерянное выражение.
Аслин почувствовала, как у неё загорелись мочки ушей.
— Стыдно?
— То есть... мне неловко. Я чувствую себя виноватой...
— За что именно?
Он действительно не понимал. И Аслин в конце концов пришлось признаться:
— Если бы не вы, сержант, прошлая операция провалилась бы.
— ...
Билеф ничего не ответил.
Не согласился и не стал отрицать — просто ждал, пока Аслин договорит.
Она продолжила, запинаясь:
— Я пыталась сделать так, чтобы вашу заслугу признали... но в итоге имени даже не оказалось в списке награждённых. Мне следовало настоять сильнее.
Молчание.
Аслин чуть пошевелила губами и тихо произнесла:
— Мне стыдно смотреть вам в глаза.
Бровь Билефа едва заметно приподнялась.
— Вы всё время говорите «стыдно». Что это значит?
— Просто... что мне неловко и я чувствую себя виноватой. Заботиться о подчинённых — тоже обязанность начальника. Но, похоже, командир роты и командир батальона думают иначе.
Чем больше Аслин объясняла, тем сильнее всё это походило на оправдание.
«Хотя это и есть оправдание.»
Она крепко прикусила нижнюю губу. Подозрительные признаки появились ещё раньше. Но даже Аслин не ожидала, что Билефа настолько откровенно исключат из списка награждённых.
Ни медали.
Ни поощрительного отпуска.
Во всём списке его имя отсутствовало.
Глядя на смущённую Аслин, Билеф тихо вздохнул.
Он пробормотал настолько тихо, что она не расслышала:
— Да уж... из-за такой ерунды...
— Что?
— Ничего.
От его совершенно безразличной реакции Аслин заметно успокоилась.
Она ненадолго перевела дух, а затем заговорила приглушённым голосом:
— На самом деле я уже отправила в штаб письмо с описанием твоих заслуг.
— ...?
— Не знаю, как отреагирует командир батальона... Но мне всё равно кажется неправильным оставлять всё как есть.
— Что?
— Думаю, вы тоже должны получить награду и отпуск вместе с бойцами четвёртого взвода. Насчёт медали я не уверена, но с отпуском, думаю, что-нибудь получится.
— Хотя и это пока не точно, так что не стоит слишком надеяться...
Аслин не успела договорить.
Взгляд Билефа мгновенно стал острым.
Тени под его глазами заметно потемнели.
— Зачем вы это сделали?
— Что?
— Немедленно отмените это письмо.
— Но я уже его отправила.
— Со мной всё в порядке. Нет... Я не хочу ничего получать.
— Почему? Вам не нужны ни медаль, ни отпуск?
На лице Аслин отразилось искреннее недоумение. Медаль она ещё могла понять. Но почему он не хочет отпуска?
Этого она совершенно не могла постичь.
— Медалей у меня и так достаточно. А если продать их, много денег всё равно не выручишь.
Геннадий провёл пальцами по волосам надо лбом, растрепав аккуратно уложенную помадой чёлку над густыми бровями.
Усталость в его голосе была совершенно очевидной.
— А в отпуске мне всё равно нечем будет заниматься.
— ...
— В общем, отмените письмо. Я категорически не хочу ничего получать. Я пошёл на эту операцию вовсе не ради награды.
Это была совершенно неожиданная реакция. У Аслин едва заметно задрожали уголки ровно сжатых губ.
— ...Не думала, что вам настолько не нужны эти вещи. А я тут одна места себе не находила. Какая же я глупая.
Она попыталась сказать это как ни в чём не бывало, но горечь всё равно прорвалась и в голос, и в выражение лица.
Билеф уже собирался что-то добавить, но Аслин резко отвернулась и пробормотала:
— Хорошо. Раз вы сам этого не хочешь, выходит, я зря полезла не в своё дело. Сейчас же пойду и отправлю в штаб письмо с просьбой отменить рекомендацию.
«Похоже, для оборотней ни медали, ни отпуск особого значения не имеют.Может, стоило попросить денежную премию? В итоге я одна зря старалась, хотя он и не собирался ничего получать.»
Не в силах больше терпеть неловкость, Аслин поспешно развернулась, собираясь уйти.
Но именно в этот момент...
