— …
Воцарилась ледяная тишина.
Мужчина в доспехах откровенно издевался над ней.
— Похоже, в магической школе Исты вас даже манерам не учат! Невежливо бормотать себе под нос, пока человек с тобой разговаривает!
Затем он пожал одним плечом и протянул почти напевным тоном:
— Мы ведь с тобой коллеги-магии, поэтому, если возьму тебя в плен, собирался всего лишь отрезать тебе язык, но… ты ещё и внучка Аркана. Так что для тебя я сделаю исключение.
«Сделает исключение?»
Послышался звук, будто он облизывал губы.
Аслин не ослышалась.
— Я аккуратно отрежу тебе ещё и обе руки с обеими ногами. Разумеется, выше локтей и колен.
Мужчина в шлеме провёл указательным пальцем по плечу, изображая, как именно он собирается это сделать, и тихо захихикал.
— А после этого я дарую тебе почётную возможность произвести на свет будущего имперского рыцаря. Уже предвкушаю. Если в тебе течёт кровь Винтеркраунов, думаю, можно будет получить сразу нескольких очень здоровых магов.
«Псих».
Аслин затошнило, хотя она ничего не ела.
Она слышала слухи о том, что Варбаросская империя творит с военнопленными нечто невообразимое, но даже представить не могла, что всё настолько ужасно.
«Он смотрит на меня как на скот».
Неужели даже генеалогия не могла ничего поделать с последствиями кровосмешения?
Похоже, Варбаросская империя использовала магов из других стран, чтобы создавать «новых магов».
Вот почему они не соглашались ни на обмен пленными, ни на их освобождение.
Страх, ещё недавно сковывавший разум Аслин, в одно мгновение сменился яростью. В её сознании вспыхнуло ясное намерение убить.
«Прежде чем умру, я хотя бы оставлю на тебе один шрам».
Похоже, сержант Билеф тоже не собирался сдаваться живым.
Раз уж им всё равно предстояло умереть вместе, Аслин хотела хотя бы успеть причинить этому мерзавцу какой-нибудь вред.
Она упёрлась обеими ладонями в землю и с силой подняла тело.
К счастью, сержант Билеф по-прежнему закрывал её собой, поэтому Аслин могла незаметно активировать магический контур.
Уголок её губ задрожал.
Над окровавленной левой рукой возник полупрозрачный магический контур.
Аслин высоко подняла левую руку и выкрикнула заклинание:
[Ататриа!!!]
Крылья и конечности виверны, на которой сидел рыцарь, взорвались словно изнутри.
Яростный вопль чудовища сотряс поле боя.
Виверна, лишившаяся крыльев и ног, обезумела, разбрызгивая вокруг кровь и кислотное дыхание.
И одновременно с этим сержант Билеф сорвался с места, подобно выпущенной пружине.
Несмотря на свои огромные размеры, он с невероятной скоростью рванулся к голове виверны и вонзил клыки прямо в один из её глаз.
Сначала крылья.
Затем глаза.
Огромная виверна в одно мгновение оказалась выведена из строя.
Двое действовали в соответствии с тактикой борьбы с вивернами, которой их обучали.
Лишить её способности двигаться — уничтожить крылья и конечности.
Лишить способности воспринимать окружающее — уничтожить глаза.
Теперь оставался последний этап.
Убить.
Лишённая крыльев, конечностей и зрения виверна каталась по земле, издавая мучительные стоны.
Красный рыцарь тоже не удержался на спине и рухнул на землю.
В воздух взметнулось облако пыли.
Но страдания виверны продолжались недолго.
Сержант Билеф нанёс последний удар.
Он с силой вцепился клыками в шею виверны и вырвал кусок плоти.
Ярко-алая кровь брызнула на грязь.
Пока сержант Билеф добивал виверну, Аслин изо всех сил пыталась вновь активировать магический контур.
«Пожалуйста… пожалуйста. Всадник ещё жив. Мне нужно нанести удар прямо сейчас…»
Но контур, уже давно перешедший предел своих возможностей, безжалостно отказывался повиноваться хозяйке.
В итоге Красный рыцарь поднялся раньше, чем восстановился магический контур Аслин.
Поняв наконец, что произошло, мужчина взревел на имперском языке:
— Грязная зверюга… Я тебя убью!
Он протянул левую руку к чёрному волку и произнёс заклинание:
[Сангвиаритура!]
Заклинание, которого Аслин не знала.
И в тот же миг на животе сержанта Билефа начала расползаться огромная рана.
Среди шерсти проступила багрово-красная полоса, и наружу хлынула кровь.
— Геннадий!
Увидев это, Аслин почувствовала, как её магический контур снова активируется.
Над левой рукой вновь появился искажённый, но мягко сияющий магический контур.
Повинуясь инстинкту, она направила на Красного рыцаря заклинание связывания.
[Стасио.]
В тот же миг Аслин почувствовала, будто левая рука окончательно разрушилась.
Горячая кровь из носа потекла по подбородку.
Но это уже не имело значения.
В её голове была лишь одна мысль:
Нужно защитить сержанта Билефа.
И ещё…
«Я ведь сказала, что даже если умру, то оставлю на тебе хотя бы один шрам».
Заклинание связывания сработало.
Это было настоящее чудо.
— Кх!
Тело рыцаря резко застыло, словно его конечности опутали невидимые петли.
Зловещая аура, исходившая от меча в его правой руке, исчезла.
А затем сержант Билеф обмяк и рухнул на труп виверны, словно марионетка, у которой оборвали нити.
— Винтеркраун… Неужели ты действительно хочешь умереть мучительной смертью?
Красный рыцарь процедил эти слова сквозь зубы.
Волна наполненной яростью магии начала давить на магический контур Аслин, словно собираясь разнести его на части.
«Чёрт».
Красный рыцарь перед ней был магом в несколько раз сильнее её младшего брата Артура.
Ей удалось успешно применить заклинание связывания против такого мастера, но долго оно всё равно не продержится.
Аслин отчаянно посмотрела на лежавшего без движения сержанта Билефа.
«Ещё раз. Нужно ещё один раз использовать заклинание разрушения…»
Аслин повернула левую руку, пытаясь вновь изменить магический контур.
Она начала произносить заклинание, которое до сих пор бесчисленное количество раз повторяла и заучивала наизусть.
— Ата… Атат…
Треск.
Красный рыцарь всё-таки сумел ворваться в магический контур Аслин и полностью разрушить его.
Заклинание связывания, удерживавшее его, окончательно потеряло силу, а огонь над левой рукой Аслин полностью погас.
Едва освободившись от связывания, Красный рыцарь с помощью магии поднял Аслин в воздух и мгновенно притянул к себе.
— …!!!
Крепкая латная перчатка рыцаря сомкнулась на её шее.
Острая часть металла у большого пальца впилась в тонкую бледную кожу, оставляя болезненный след.
— И что ты собиралась сделать своим жалким заклинанием связывания? Зачем пыталась выиграть ещё несколько секунд?
Остроконечная передняя часть его шлема, напоминавшая клюв птицы, оказалась прямо перед носом Аслин.
Из-за смотровой прорези на неё смотрела непроглядная тьма — ни единого проблеска света.
— Жаль. Я думал, что Винтеркраун хотя бы сможет стать достойным «сосудом» для воспроизводства имперских магов.
В его голосе звучало искреннее сожаление.
— Но такой глупый сосуд мне… не нужен. Его нужно разломать. Разбить на куски.
Пальцы на её шее медленно сжались.
Кислорода становилось всё меньше, а глаза то и дело закрывались сами собой.
Хватка рыцаря усилилась, окончательно перекрыв ей дыхание.
Хруст.
Кажется, что-то сломалось.
«Геннадий».
Аслин из последних сил закатила глаза вправо, за плечо рыцаря.
На краю расплывающегося зрения показался изуродованный труп виверны.
А поверх него лежал сержант Билеф.
Чёрная шерсть и алая кровь слиплись на его груди.
Было трудно понять, жив ли он.
Но одно Аслин знала точно.
Он либо уже умер, либо умирал.
С ней происходило то же самое. Возможно, прямо сейчас она ещё была жива, но смерть стремительно приближалась. Когда Аслин наконец признала этот факт, внутри почему-то стало спокойно.
«Лучше умереть магом, чем жить домашним скотом этого безумного Красного рыцаря».
Ещё совсем недавно она не знала, что делать от страха перед смертью.
Но, увидев вариант судьбы, который был ещё страшнее, Аслин неожиданно успокоилась.
К мозгу поступало всё меньше кислорода.
Перед глазами одна за другой начали проноситься сцены её жизни.
Аслин Винтеркраун с отличием заканчивает обучение в магических войсках и получает награду.
Аслин Винтеркраун без малейших колебаний отвергает признание Федерина Тарагора.
Аслин Винтеркраун, окружённая детьми из знатных магических семей.
Аслин Винтеркраун стоит среди них, гордо подняв голову и улыбаясь.
Аслин Винтеркраун спорит с мачехой перед старейшинами рода.
Аслин Винтеркраун стоит рядом с умирающим дедом.
Выпуск из магической школы.
Глупые воспоминания о времени, проведённом с друзьями.
Поступление.
Подготовка к вступительным экзаменам.
На пороге смерти мозг Аслин лихорадочно перебирал прошлое.
Он снова и снова, отчаянно ища, пытался найти в воспоминаниях хоть какие-нибудь знания, которые могли бы помочь ей выжить.
Но ничего подобного там не было.
Образы прошлого начали постепенно распадаться на бессвязные, непонятные фрагменты.
Снежинки, падающие не с неба, а взлетающие вверх.
Лестница магической башни Винтеркраун, уходящая бесконечной спиралью.
Воспоминание о том, как она тайком пробиралась в кабинет отца и кончиками пальцев проводила по корешкам старых книг.
И огромный гобелен, висевший на стене кабинета.
На нём были изображены великие маги.
У их ног извивался и с воем корчился растоптанный золотой дракон, похожий на змею.
Величественный белый герцогский особняк, сияющий в предрассветной темноте.
Озеро, сверкающее золотом в лучах рассвета.
[Люмина!]
Мороженое, которое Аслин впервые попробовала вместе с матерью на деревенском празднике урожая.
Первый вальс, который она станцевала с дедом.
Первый роман, который прочитала.
Чёрный волк.
Чёрная собака.
Худой, болезненно худой мальчик с печальным лицом.
На глазах Аслин выступили слёзы.
Когда жизнь угасала, её охватил леденящий холод.
«Холодно».
Наконец мозг Аслин, отказавшийся бороться за выживание, словно желая утешить свою хозяйку, воспроизвёл в сознании одно тёплое воспоминание.
Воспоминание о покойной матери.
О матери, чьего лица Аслин уже даже не могла вспомнить.
