Контент удален!

Остановившись у двери гостиной, Иан приказал:

— Займитесь своими делами.

Он смотрел на дверь потемневшим взглядом, и вокруг него сгустилась тяжесть. Лицо, лишённое всякого выражения, казалось даже искусственным.

— Ваша светлость…

— Всё в порядке.

В ответ на полный тревоги взгляд Дитера Иан слегка улыбнулся. И слуге с Дитером, шедшим следом, оставалось только молча удалиться.

Лишь бы ничего не случилось.

Оставив встревоженного Дитера позади, Иан открыл дверь гостиной и неспешно вошёл.

— Зачем пожаловал?

Услышав спокойный голос, нарушивший мёртвую тишину, граф Громан поднялся с кресла. Его голубые глаза, устремлённые на Иана, были полны ярости.

— Будто не знаешь?

Горящие голубые глаза сверкнули. Иан прошёл, будто прогуливаясь, сел напротив графа Громана и тихо усмехнулся.

— Ты не меняешься. Всё так же кидаешься не глядя.

— Ха! Думаешь, я не знаю, что ты плетёшь за спиной?!

— И, зная это, всё-таки пришёл. Похвальное усердие.

От явной насмешки граф Громан не сдержался и ударил кулаком по столу. Подсвечник и чашка с чаем подпрыгнули. Но Иан оставался поразительно спокоен.

— Ждёшь, что я тебя похвалю?

Иан неторопливо закинул ногу на ногу и склонил голову набок.

Райнер Громан был старшим сыном в семье Громанов, лишённой графского титула. Формально он приходился Иану родственником, но напряжение между ними не имело ничего общего с родственными отношениями.

— Не неси чушь, — мрачно процедил Райнер и скрипнул зубами.

Иан, словно не замечая грубости, легко откинул волосы и сказал:

— Не тяни время, говори, зачем пришёл, Райнер.

Райнер фыркнул, услышав этот надменный тон, и сжал кулаки. Мерзкий ублюдок, каким и был всегда. Иан фон Лебрехт. Все Лебрехты одинаковы. Они всегда смотрели на людей сверху вниз с высокомерием тех, кто ни разу не падал с самой вершины.

— Слепой калека…

От этих слов скривившегося Райнера взгляд Иана похолодел. Иан молча посмотрел на него, тихо встал, подошёл к столу и достал из ящика сигару.

Прислонившись к столу, он раскурил сигару, и у его губ затлел красный огонёк. Иан прищурился и усмехнулся.

— Что, обидно, что такой калека всё у тебя отнял?

— Псих… Ты это серьёзно? Ты всё отнял! И состояние, и отца!

Райнер, с налитыми кровью глазами, не скрывал ярости. Вспомнив отца, иссыхающего за решёткой, он побагровел.

— Одних прошений о смягчении приговора отцу больше сотни. Всё это давно в прошлом! Если бы ты не мешал!..

— Райнер.

Иан широкими шагами подошёл и остановился перед Райнером.

— Хватит.

— Что?..

— Не забывай: я снисходителен к тебе лишь потому, что ещё сохранил к тебе хоть какую-то привязанность.

Пепел с кончика сигары упал на пол. Взгляд Иана медленно прошёлся по лицу Райнера.

— Брось это бесполезное дело и уходи.

Райнер беззвучно шевелил губами, глядя на Иана, угрожавшего не моргнув глазом. Его багровое от гнева лицо, казалось, вот-вот лопнет.

— Ты, видно, до сих пор в плену у призраков прошлого?..

Райнер, дрожавший от стыда с опущенной головой, поднял её. Глядя на его лицо, так похожее на лицо бывшего графа Громана, Иан усмехнулся.

— «До сих пор»? Я и так живу в прошлом.

Пройдя мимо Райнера, Иан вышел из гостиной. Он без спешки направился к себе, и лицо его было спокойно, как гладь озера. Но, вернувшись в комнату и закрыв дверь, Иан вдруг пошатнулся и привалился к стене.

— Ха-а…

Сквозь прикушенные губы вырвался прерывистый стон. Под шум дождя, отдававшийся в ушах, на его гладком лбу выступил пот.

Сидя у стены, Иан сжал дрожащие руки, запрокинул голову и тяжело дышал. Он закрыл глаза, но не смолкающий шум дождя и стук по наглухо запертому шкафу никак не уходили.

— Калека.

Выплюнув ругательство, неизвестно кому адресованное, Иан поднял саднящую руку. Видимо, он сжал в кулаке зажжённую сигару: на ладони вместе с пеплом отчётливо виднелся ожог.

Так на его руке появился ещё один шрам, который не сойдёт, как и все шрамы на его теле.

* * *

— Юлия, ты куда?

На вопрос доктора Диче, читавшего газету, Юлия, перегнувшись через перила лестницы второго этажа, крикнула:

— К маме! Я уже неделю как вернулась, а ещё не навестила её.

— Тогда пойдём вместе.

— А больница?

— Ненадолго можно.

— Нет, я одна. Мне надо кое-что сказать маме!

Юлия сбежала по лестнице и озорно сморщила нос. Доктор Диче улыбнулся совсем как дочь, кивнул и погладил её по голове.

Эта улыбка не раз удерживала его, когда он был готов сломаться. Юлия, так похожая на мать, была именно таким ребёнком. Ребёнком, который придавал мужества всем вокруг.

— Не буду мешать матери с дочкой. Будь осторожна.

После возвращения из столицы Юлия долго ходила невесёлой, и он беспокоился, но, видя её такой светлой, решил, что тревожился зря.

— Ну, я пошла!

Помахав отцу, Юлия поправила туфли и вышла за дверь.

Дом Юлии стоял среди жилых домов и лавок, а перед ним текла красивая река. Позади посёлка был лес, и с холма открывался вид на весь посёлок.

Юлия зашла в цветочную лавку неподалёку и купила красивые лиловые цветы. Прижимая букет к груди, она прошла по арочному мосту и поднялась по узкой тропинке на вершину холма. Внизу, за широким зелёным лугом, лежал весь посёлок.

Подойдя к высокому раскидистому дереву, Юлия села перед ним и заговорила:

— Мама, прости. Я обещала приходить сразу после дальней поездки, а пришла так поздно.

Юлия стёрла рукой пыль с надгробного камня и поставила рядом свежие цветы.

— Папа тоже хотел прийти, но я нарочно пришла одна. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Юлия прислонилась спиной к дереву и посмотрела на поле, по которому пробегали зелёные волны. Некоторое время она любовалась этим прекрасным видом, а потом осторожно заговорила о том, что было на душе.

— Лесли выходит замуж. Будь ты жива, ты бы так за неё радовалась, правда?

Юлия умолкла и посмотрела на облака, плывущие по ветру. На фоне покрасневших век её глаза цвета воды выделялись особенно ярко. Обхватив колени, Юлия уткнулась в них лицом.

— На самом деле… кажется, я не смогла поздравить Лесли от всего сердца. Тот мальчик, по которому я тосковала, оказался герцогом, и теперь я даже любить его не имею права. Мне было так тяжело. Я так по тебе скучала, мама…

Перепачканная землёй рука Юлии сжала синюю подвеску на шее.

— Теперь я отпущу того мальчика. Я поняла. Я сама себя держала в тисках.

Юлия выпрямилась, и её глаза ярко блестели под летним солнцем.

— Так что поддержи меня.

Прошептав это, Юлия мягко улыбнулась. Она ещё долго сидела там и ушла, лишь когда небо окрасилось в красный.

— Я обязательно буду счастлива. Настолько, насколько вы с папой меня любите.

Она повернулась и пошла прочь, и, несмотря на ясную улыбку, в её удалявшейся фигурке чувствовалось одиночество.

* * *

— Дорогой, почему герцог Лебрехт вдруг принял такое решение?

— Я и сам хотел бы знать. Говорит, из-за дел, но…

Граф Бренике, сидевший в кабинете, тяжело вздохнул. Всю дорогу домой ему пришлось утешать всхлипывающую Лесли.

«Давно не виделись».

«Это я хотел сказать. Давно не виделись, герцог».

Несколько часов назад семья Бренике встретилась с Ианом фон Лебрехтом. Лица Бренике, сидевших напротив него за ужином в отеле, светились волнением и радостью.

За столом, уставленным аппетитными блюдами, шёл оживлённый разговор. Пока не зашла речь о свадьбе, ради которой все собрались, казалось, что вечер так мирно и закончится.

«Я попросил о встрече, потому что должен кое-что сказать».

Иан заговорил спокойным голосом.

«К сожалению, помолвку придётся отложить».

«Как же так…»

Голос растерянной графини слегка дрожал. Но ещё больше была потрясена Лесли. Она разволновалась так, что глаза покраснели.

«Почему так внезапно?.. Вы ведь мне ни слова не сказали».

Как ни умоляла Лесли, Иан не стал, как обычно, её успокаивать. Граф Бренике спросил о причине, но тот отрезал: дела семьи.

Оставалось радоваться хотя бы тому, что помолвка не расторгнута.

— Лесли, ты ведь завтра идёшь на приём к Церти, впервые за долгое время? Иди наверх и отдохни.

Тревожный взгляд графини остановился на Лесли, сидевшей на диване в кабинете. Вернувшись из отеля, Лесли не проронила ни слова и сидела с отсутствующим видом.

— Мама… где, вы сказали, сейчас живёт Юлия?

После долгого молчания её голос звучал сухо и хрипло.

— Юлия? В Вистани, конечно.

При этих словах глаза Лесли снова наполнились слезами. Побледнев, она вцепилась в диван так, что едва не сломала ногти.

Почему я только теперь поняла?

Ведь там его поместье.