Юлия открыла глаза, щурясь от жгучего солнечного света, лившегося в окно.
Она с трудом села и мягко откинула назад волосы, спадавшие на плечи.
— Ах…
Она уже сбилась со счёта, сколько раз ей снилось детство. Тот мальчик из воспоминаний теперь и вовсе являлся в облике герцога.
— Почему мне всё время это снится…
За окном начиналось свежее ясное утро, а её лицо было бледным и осунувшимся. В ушах всё ещё звучал голос графини.
«Разве не чудесно? Подумать только, герцог Лебрехт давно был неравнодушен к Лесли».
«Лесли тоже очень любила герцога…»
Четыре дня назад, расставшись с Йохеном и вернувшись в особняк Бренике, Юлия пила чай с графиней.
«Признаться, я волновалась, но, к счастью, это не наследственное».
«Наследственное?»
Графиня говорила с облегчением, а в глазах Юлии появилось недоумение. Отчего-то у неё возникло дурное предчувствие.
«Ты не знала? Впрочем, тебе это и неинтересно, наверное».
Юлия молча ждала продолжения. И предчувствие её не обмануло.
«Герцог Лебрехт прежде был слепым. Говорят, в детстве с ним случилось несчастье».
В голове заскрипело, как в сломанной игрушке.
«Шуму тогда было много: единственный сын герцога Лебрехта пропал. Как бы то ни было, теперь он сам герцог и держит в руках всю страну, так что волноваться не о чем».
Слова графини рассеивались, не достигая Юлии. Она даже не помнила, как вернулась в комнату. В голове царил хаос.
Я только теперь решилась избавиться от остатков привязанности, а вы… почему вы снова вселяете в меня это чувство?
Она по привычке провела ладонью по руке, которую тогда сжимал Иан, и тут снаружи донёсся шум. Подойдя к окну и глянув вниз, она увидела Лесли и герцога, стоявших там, будто так и должно быть.
Винить его она не собиралась. Он был слеп и не мог знать её лица, и естественно, что обещание того дня он считал всего лишь детской наивностью. Но ей хотелось спросить.
Я ждала тебя, я ни разу не забыла об обещании, а ты… неужели всё забыл?
Этот порыв мучил Юлию бессчётное число раз, но дальше мыслей дело не шло.
Взгляд Юлии переместился на чету Бренике, с улыбкой смотревшую на этих двоих. Она молча наблюдала за ними, как вдруг вздрогнула и отступила назад: герцог внезапно поднял голову, и их глаза встретились.
Юлия задёрнула штору, отгородившись от них, и спрятала лицо в ладонях.
— Хочу поскорее домой…
В моём сердце был только ты. Что же мне теперь делать с этим заблудившимся сердцем?
При виде него в душе всё путалось, как сухие ветви на ветру.
Сейчас ей хотелось только одного: вернуться. К спокойной жизни рядом с отцом и соседями, где она не знала таких чувств.
* * *
Который это раз, считая сегодняшний?
Иан, глубоко откинувшийся на спинку сиденья кареты, прищурился.
За три дня визитов в дом Бренике Иан несколько раз встречался взглядом с Юлией. В первый раз — случайно.
Он почувствовал на себе взгляд, поднял голову, а там стояла она.
Во второй раз — из любопытства: не стоит ли она снова на том же месте.
В третий, последний, раз причины не было вовсе. Взгляд сам собой скользнул вверх, и так их глаза встречались снова и снова.
Что за детские игры.
Несмотря на предупреждение, эта женщина не изменила поведения. Всё тот же жалобный взгляд, устремлённый на него. Это сильно раздражало, но Иан и себя не понимал.
Он не понимал, почему эта женщина никак не идёт у него из головы.
Недавно Иану приснилось прошлое — такое бывало редко. В нём была девочка, и он проживал те дни, по которым тосковал. А проснувшись, он, как ни абсурдно, вспомнил лицо не Лесли Бренике, а Юлии Диче.
Юлия… Диче.
Стоило ему медленно произнести про себя её имя, как лежавшую на колене руку накрыло тепло.
— Сегодня вы особенно молчаливы.
Голубые глаза Лесли смотрели на Иана.
— Вас что-то беспокоит?
— Ничего серьёзного. Должно быть, просто устал, вот и кажется.
— Ах, простите. Наверное, я зря настояла. Мне так хотелось видеться с вами почаще…
Лесли смущённо опустила взгляд. Взгляд Иана, медленно скользивший по ней, остановился на соприкасавшихся руках.
Как и следовало ожидать, всё было как в первый день: ничего не изменилось.
— Обо мне не беспокойтесь. Меня больше тревожите вы, госпожа Бренике.
Лесли подняла голову, и Иан, встретив её взгляд, ласково улыбнулся.
— У вас слабое здоровье. Не стоит перенапрягаться ни ради праздника, ни ради возвращения памяти. Со временем она вернётся сама.
О слабом здоровье Лесли Бренике он знал. Она и впрямь редко появлялась на публике, а в докладе Дитера значились частые визиты к врачам.
— Спасибо вам за эти слова.
Лесли улыбнулась, и её щёки порозовели. Улыбка была безупречно изящной.
— И всё же я очень хочу вернуть память. Ведь это история про нас с вами.
Лесли придвинулась к Иану и прошептала, переполненная чувствами:
— Вы помните? Тогда была холодная тесная комната, а теперь мы с вами под таким ярким солнцем.
Крепко сжав большую ладонь Иана, Лесли продолжила:
— Это похоже на чудо. Я и не думала, что мы снова встретимся.
Полные радости глаза Лесли обратились к Иану.
— Иан, а вы?
На ясные, сияющие глаза Лесли наложились прозрачные глаза той хрупкой, будто готовой разбиться женщины. Иан молча смотрел на лицо Лесли и вместо ответа лишь мягко изогнул губы.
* * *
Юлия, впервые за долгое время выбравшись из дома, провела день в хлопотах.
Почитала в библиотеке, купила подарок отцу, до которого всё не доходили руки. Когда она купила ещё и печенье для старших медсестёр, мир уже погрузился в темноту.
Юлия подумала было вернуться в особняк, но направилась в пивную.
— Ого, молодая девушка, а как пьёт!
— Я неплохо держу выпивку!
Осушая уже неизвестно какую по счёту кружку пива, Юлия болтала с хозяйкой.
— Такая красавица, и что, несчастная любовь?
— Не то чтобы… просто я люблю одного человека.
Глаза хозяйки блеснули любопытством. Она осторожно спросила, в чём дело, и Юлия, словно жалуясь, выложила всё, что накопилось. Она так долго держала это в себе, что рассказ никак не кончался. Хозяйка слушала как заворожённая, а под конец не смогла сдержать негодования.
— Да что ж ты здесь пьёшь, иди и спроси у него! Двенадцать лет любишь, говоришь?
— Он и имени моего не знает. А теперь к нему и близко не подойти…
Хозяйка с жалостью посмотрела на Юлию, принесла ещё одно пиво и протянула ей.
— Это я угощаю, так что выпей и выбрось всё из головы, красавица.
С этими словами хозяйка пошла встречать посетителей. Юлия тупо уставилась на плескавшееся в кружке пиво, а потом разом прикончила и его. Последняя кружка, видимо, была лишней: почувствовав, что сознание мутится, Юлия рухнула лицом на стол.
Она пришла выпить, потому что на душе было невыносимо тяжело, но от алкоголя лицо герцога, наоборот, вставало перед глазами всё отчётливее.
Долго пролежав так, Юлия резко выпрямилась, когда глаза защипало. Грубо растёрла их рукавом и вскинула руку.
— Счёт, пожалуйста!
Звонкий, чистый голос Юлии громко разнёсся по тесному заведению.
Плакать она не хотела. Иначе она выглядела бы ещё более жалкой.
Расплатившись, Юлия побрела по улице, размытой огнями лавок. От душного воздуха, касавшегося щёк, голова, казалось, туманилась ещё сильнее.
— Эй, девушка.
— Я-я?
Она шла, прикрыв глаза, куда несли ноги, как вдруг чья-то рука схватила её за плечо. Вздрогнув, Юлия резко обернулась.
— Толкнула человека и пошла дальше? Извиниться не хочешь?
Глядя на двух обступивших её мужчин, Юлия напрягла подкашивающиеся ноги и вежливо склонила голову.
— Наверное, я не смотрела, куда иду. Простите.
Мужчины расхохотались, глядя, как пьяная Юлия покачивается.
— Ущерб надо возместить. Ты, пожалуй, подойдёшь.
— Я?.. А, тогда я дам вам конфеты.
Юлия, силясь держать слипающиеся глаза открытыми, достала из кармана две помятые конфеты. Мужчины ошарашенно уставились на конфеты в маленькой ладони, потом схватили Юлию за запястье и сказали, похотливо глядя на неё:
— Нет-нет, мы же про тебя саму говорим.
Лицо мужчины резко придвинулось, Юлия поморщилась и помотала головой.
— Ой… меня, кажется, сейчас стошнит…
Один из мужчин, видимо оскорблённый этим, побагровел и грубо схватил Юлию за грудки.
— Ч-чего эта дрянь несёт?!
На неожиданный шум стал собираться народ. Люди перешёптывались и хмурились, и мужчины, ощутив на себе взгляды, скривились и сплюнули на землю.
— Вот бля. Как же не везёт-то!
Мужчина, державший Юлию за грудки, резко разжал руку, и она, пошатнувшись, вылетела на дорогу.
— А-а! Смотрите, смотрите!
Юлия, потирая ушибленное при падении место, подняла голову на крики. Прямо на неё во весь опор неслась огромная карета.
Юлия инстинктивно сжалась. Зажмурилась в ожидании боли, но боли не было. Моргая затуманенными глазами, она посмотрела вперёд.
Сознание всё ещё мутилось, перед глазами плыло, но одно было ясно.
— Иан…
От едва успевшей остановиться кареты к ней шёл он.
