— Если вы так близки с госпожой Бренике, не стоит ли вам помнить о своём положении?
Красные губы растерянной Юлии задрожали.
О чём он вообще говорит?
Даже сквозь блузку руки герцога казались обжигающе горячими. Но прежде чем Юлия успела ощутить это тепло, от кончиков пальцев ног вверх пробежал озноб.
— И ещё один совет… — прошептал Иан ещё тише, сильнее сжимая тонкую руку, которую, казалось, так легко сломать. — Мужчинам не нравятся женщины, которые бросаются на каждого встречного.
Произнеся это, Иан неторопливо выпрямился.
Он мог признаться себе: эта женщина его раздражала. С самого начала.
Её глаза, которые снова и снова устремлялись к нему, будто невзначай. Лицо, красневшее всякий раз, когда их взгляды встречались.
Многие женщины пытались с ним заигрывать. Казалось бы, ничего особенного, но с этой всё было иначе. В нём поднималось странное, неописуемое чувство, путало мысли, и ему это крайне не нравилось.
Он задел её и получил именно ту реакцию, какой ожидал. Эта женщина не умела скрывать даже собственные чувства.
Иан отпустил её руку. Юлия с трудом заставила оцепеневшее тело повернуться и посмотрела на него. Её светло-голубые глаза расширились от унижения, веки покраснели.
Почему я должна это выслушивать?..
Стоявший перед ней мужчина оскорблял её. С лицом, так похожим на лицо того мальчика, по которому она тосковала.
Сдержав подступившую обиду, Юлия молча уставилась на Иана. Казалось, из-за одного этого человека её нежные воспоминания оказались запятнаны.
Несмотря на откровенную ярость, проступившую на лице Юлии, Иан вежливо склонил голову. В его безупречно благородном облике ничто не выдавало человека, только что произнёсшего оскорбительные слова.
— Был рад встрече.
Глядя, как он невозмутимо проходит мимо, Юлия нахмурилась. В это невозможно было поверить. Она не понимала, как человек, которым так восхищались Лесли и все вокруг, мог оказаться настолько грубым.
— Юлия?
Она так и стояла на месте, не в силах осмыслить эту нелепую ситуацию. Не дождавшись её, Йохен вернулся в кафе и подбежал к ней. Увидев мертвенно-бледное лицо Юлии, он посерьёзнел.
— Что с тобой? Тебе плохо?
— А герцог?..
— Уже уехал с госпожой Бренике. Сказал, ты просила тебя не ждать.
Юлия коротко вздохнула, пригладила растрепавшиеся тёмно-каштановые волосы и выпрямилась.
— У тебя лица нет. Может, стоит обратиться к врачу?
— Нет, со мной всё хорошо.
В голосе Йохена звучала тревога, но Юлия улыбнулась как ни в чём не бывало. Горечь и унижение накатывали волнами, а она сдерживалась.
«Я в порядке. Не плачь».
«На тебе же живого места нет! Разве тебе не больно?!»
«Когда ты плачешь, мне ещё больнее… Я ведь даже не могу вытереть тебе слёзы. Поэтому не плачь. Хорошо?»
У мальчика было доброе сердце. Даже в своём безвыходном положении он заботился не о себе, а о Юлии. Благодаря его бескорыстному теплу и нежности маленькая Юлия впервые узнала любовь.
Свою первую любовь.
Воспоминания нахлынули мощной волной, смывая горечь и унимая бурю чувств.
Этот грубиян никак не может быть тем мальчиком.
Оно и к лучшему. Теперь она сможет разобраться в своих чувствах.
— Пойдём и мы, Йохен.
Теперь Юлия могла назвать то, что всё это время не давало ей покоя, и её взгляд больше не дрожал.
Она взяла Йохена под руку и направилась к уже опустевшему входу. Она крепко сжимала его руку, твёрдо держась за принятое решение.
* * *
— Они так хорошо смотрятся вместе, правда?
— …
— Ваша светлость?
— Ах, простите. О чём мы говорили?
Лишь когда Лесли позвала снова, блуждавший в пустоте взгляд Иана остановился на ней. Посмотрев в его сине-зелёные глаза, она улыбнулась.
— Нет, ничего.
Улыбнувшись в ответ, Иан с привычной учтивостью повёл её под руку. Дорогу освещал жёлтый свет фонарей, стрекотали насекомые, и в такт звучали шаги двоих.
Я думал, станет легче. Думал, это раздражение пройдёт.
Иан посмотрел на руку, которой сжимал руку Юлии, и его взгляд стал резче.
Он хотел предостеречь женщину, не понимавшую своего положения, но добился лишь того, что странное чувство усилилось.
— Кстати, я хотела бы пригласить Юлию на праздник на следующей неделе… Вы не против? — спросила Лесли, останавливаясь, пока Иан молча сжимал кулак.
— Госпожу Юлию Диче?
— Родители очень о ней заботятся. К тому же мы дружим с детства, вот они и говорят, что непременно хотят её пригласить.
Иан спокойно выслушал её, мгновенно стёр с лица мелькнувшее волнение и слегка кивнул.
— Поступайте как пожелаете.
— Знаете, ваша светлость, порой мне кажется, что вы слишком мне потакаете.
Лесли радостно улыбнулась и, порозовев, теснее прижалась к его руке. Дальше они шли, похожие на нежную влюблённую пару. Но одно всё же было иначе.
Иан смотрел на свою возлюбленную холодно, несмотря на ласковую улыбку.
Перемена в чувствах была настолько слабой, что он и сам её не замечал.
* * *
— На свежем воздухе уже лучше, правда?
Покинув центр города, Йохен и Юлия пришли в ближайший парк. Сидя на скамье под густой зелёной кроной, Юлия смущённо болтала ногами и ворчала:
— Мне и раньше было хорошо.
— Не ври. Думаешь, я не вижу? — нахмурившись, возразил Йохен. — Так и не расскажешь, что случилось?
Его глаза, чёрные, как обсидиан, стали серьёзными. Но Юлия упрямо делала вид, что ничего не понимает. Ей не хотелось снова говорить об этом. Не хотелось вспоминать.
— Правда, ничего не случилось. Просто от толпы голова закружилась.
Избегая настойчивого взгляда Йохена, она подняла глаза к небу. В темноте мерцали звёзды, словно рассыпанный сахар.
— Какое сегодня красивое небо. Может, потому, что я смотрю на него с тобой?
От её простодушного замечания уши Йохена мгновенно покраснели. Впрочем, из-за сходства с цветом волос заметить это было трудно. Растерянно моргая, он запнулся:
— Т-ты как можешь такое говорить с таким спокойным видом?..
— Что я такого сказала?
— Забудь…
Когда Юлия хотела уйти от разговора, она по привычке отпускала неуместно сентиментальные замечания.
Что ж, придётся подыграть. Что ещё остаётся?
Покачав головой, Йохен вслед за ней посмотрел вверх. Юлия была права: тёмное небо заполняли бесчисленные звёзды. Некоторое время он молча любовался ими, затем повернул голову и украдкой посмотрел на неё.
В светло-голубых глазах отражался мягкий лунный свет. Красные губы чуть улыбались, но были плотно сжаты, словно она без слов давала понять, что ничего не расскажет. Душный ветер трепал ворот блузки и распущенные по спине тёмно-каштановые волосы. Донёсся сладкий запах её тела. Рука Йохена дрогнула, и он сжал кулак.
Ещё рано. Пока рано.
— О, это ведь Большой Ковш?
Юлия вдруг указала на небо и повернула к нему голову. Йохен вздрогнул и поспешно перевёл взгляд вверх.
— Ч-что?
— Вон те звёзды! Видишь, треугольником!
— Какой же это Большой Ковш? Треугольник — это Стрелец.
Глядя в ночное небо, они принялись спорить, кто лучше знает созвездия. Когда победитель был почти определён, неподалёку зазвучала нежная скрипичная мелодия.
— Подожди немного.
Помедлив, Йохен оставил Юлию и побежал на звук. Он перекинулся несколькими словами с музыкантом и вскоре вернулся со скрипкой в руках.
Йохен встал перед ней. Юлия переводила взгляд с него на скрипку и недоумённо склонила голову.
— Что ты задумал?
— Ты же хотела послушать, как я играю, — широко улыбнулся Йохен в ответ на её недоумённый вопрос.
Юлия растерялась и не успела ничего сказать, а он уже принял нужную позу и начал играть.
Серебристый лунный свет освещал Йохена. Рука со смычком искусно скользила над струнами, и зазвучала знакомая мелодия. Юлия постоянно напевала эту песню, а в детстве Йохен часто ей подпевал.
Он всё ещё помнит.
Улыбнувшись, Юлия закрыла глаза, слушая его игру. И прежде чем мелодия достигла вершины, заключила с собой пари: с последней нотой она отпустит всё, что случилось. Казалось, хоть такое пари поможет унять смятение.
Юлия разжала губы и тихо запела. Мелодия поднималась к своей вершине, но, когда остался всего один слог, она умолкла.
Музыка закончилась.
— Скрипка чужая, не очень получилось.
Йохен опустил инструмент и радостно улыбнулся. Вокруг уже собрались люди; раздались восторженные возгласы и аплодисменты. Юлия, на мгновение забывшаяся, тоже опомнилась и от души похвалила его прекрасную игру.
— Не растерял мастерство.
— Конечно. Ты за кого меня принимаешь?
Йохен приподнял бровь и пожал плечами. Юлия звонко рассмеялась. В его игре было столько нежности, что она смогла забыть пережитое сегодня унижение. Утешенная музыкой, Юлия улыбалась, но это длилось недолго.
Вернувшись в особняк, она пила чай с графиней Бренике, когда одна фраза вновь разбила её вдребезги.
«Герцог Лебрехт прежде был слепым».
