Контент удален!

Юлия не верила своим глазам и ушам. Она несколько раз моргнула, думая, что это галлюцинация, но это ничего не изменило: происходящее было реальностью.

— В-ваша светлость, как вы здесь…

Юлия, с трудом придя в себя, едва разомкнула губы.

— А как вы думаете?

— Что?

Иан, глядя сверху вниз на переспросившую Юлию, улыбнулся уголками губ.

Между двумя стоявшими друг против друга людьми пролетело множество вопросов, но никто не дал ни одного ответа. Одна — от потрясения, другой — оттого, что его всё это просто забавляло.

— Кстати, вы так и будете держать меня на пороге? — спросил Иан, разглядывая дом, пока Юлия, растерянно озираясь, пыталась осознать происходящее.

Коротко выдохнув, Юлия выпрямилась.

Раз он знал имя отца, герцог явно приехал как гость. А значит, просто так выпроводить его нельзя.

— Входите…

Юлии ничего не оставалось, как посторониться. Иан вместе с Дитером спокойно вошёл, а Юлия, держась поодаль, нерешительно направилась в гостиную.

Откуда отец знает герцога?

На лице Юлии, чуть-чуть обиженной на отсутствующего отца, читалась тревога. Она шла по полу, а казалось, будто ступает в пустоту.

Случайность?

Неотвязное подозрение овладело её мыслями. Прошло почти две недели с отъезда из столицы; какова вероятность снова встретиться так далеко? Пока Юлия думала и думала, Иан, остановившийся у гостиной, служившей и приёмной, спросил:

— Вы, кажется, держите частную больницу.

— Ваша светлость… откуда вы это знаете?

Забыв о решении не встречаться с ним взглядом, удивлённая Юлия подняла голову. Глядя в её подозрительные глаза цвета воды, Иан беспечно ответил:

— Я за этим и приехал.

Иан изящным шагом прошёл мимо застывшей Юлии и сел в кресло в гостиной. Он скрестил длинные ноги так непринуждённо, будто это был его дом. Герцог в этом доме — это казалось совершенно нереальным.

Юлии было неловко, она искала повод уйти, и вдруг её осенило.

— Я… я принесу что-нибудь попить.

— Чай не нужен.

Вместо этого Иан взглядом указал на кресло напротив.

— Сядьте.

Юлия, стоявшая как вкопанная, осторожно спросила:

— Разве вы приехали не к отцу?

— К нему.

— Тогда зачем я…

Иан рассеянно смотрел на Юлию, и уголки его губ плавно поднялись.

— Я бы не хотел, чтобы вы тратили моё время.

Эта светлая улыбка, как ни смешно, очень шла к послеполуденному свету, заливавшему гостиную. Не смея отказать, Юлия тихо села напротив.

Когда Юлия села, Дитер, стоявший рядом с Ианом, протянул ему бумаги. Иан взял их и спокойно просмотрел.

В неловкой тишине, нарушаемой лишь шорохом страниц, Юлия смотрела на сложенные на коленях руки, потом тихонько подняла голову.

Не думала, что снова увижу его вот так…

Вспомнив Иана таким, каким видела его в последний раз на вокзале, Юлия почувствовала, как мелко дрожат кончики пальцев.

Вы не знаете. С какой тяжестью на сердце я садилась в поезд. Поэтому вы и можете быть таким спокойным, не то что я.

— Доктор Эльмар Диче, оказывается, довольно известен в медицинских кругах. И много занимается благотворительностью.

— А, да. Отец очень дорожит своим делом.

Услышав неожиданную похвалу отцу, Юлия выпрямилась, и на её губах появилась слабая улыбка. Когда такая же улыбка появилась и на губах Иана, наблюдавшего за ней, Юлия мгновенно посерьёзнела и отвела глаза.

Её ухо, видневшееся между прядями, спадавшими на плечи, было красным, как спелое яблоко.

— Но три года назад произошла врачебная ошибка… и в обществе, похоже, много об этом говорили. Поговаривали даже, что сделано это было намеренно.

— Э-это не отец сделал!

Юлия, тревожно смотревшая на свои руки, вспыхнула и выкрикнула это. Ту ошибку допустил врач, бывший ассистентом отца. Боясь платить огромные суммы за лечение и возмещение ущерба и потерять репутацию, он заявил, что всем приёмам, использованным в операции, его научил доктор Диче, и в итоге вся ответственность легла на отца.

Иан медленно поднял голову, приподнял бровь и бесстрастно продолжил:

— Сделал это доктор Диче или нет, люди смотрят на результат.

— Но…

— В этом мире сильный пожирает слабого. Слабых съедают, таков порядок вещей.

Юлия стиснула подол платья. Всё, что говорил герцог, было правдой, и возразить было нечего. Но от этого не становилось менее обидно. Обидна была сама действительность, в которой слабый должен молчать и покоряться.

Глядя на негодующую Юлию, Иан подвинул к ней лежавшие на столе бумаги.

— Что это?..

Юлия подняла бессильно опущенную голову, и в её глазах мелькнула растерянность.

— Договор о попечительстве.

Иан взглянул на Дитера, и тот достал из-за пазухи перьевую ручку и положил на бумаги.

— Я навёл справки: и о вашей больнице, и о вас люди отзываются хорошо.

Юлия в замешательстве переводила взгляд с бумаг на лицо Иана. В документе коротко говорилось лишь о том, что больнице будет оказана поддержка.

— Почему вы предлагаете нам попечительство…

— Считайте это любезностью.

— Т-так почему вы оказываете нам такую любезность?

Юлия, не понимая, переспрашивала снова и снова. У него не было причин так поступать. Нет, какой бы ни была причина, всё, что он давал, было для Юлии тяжкой ношей.

— Вам правда интересно?

— Конечно…

— Не может быть, чтобы вы не знали. Почему я так поступаю.

От спокойных слов Иана пальцы Юлии сжались. Иан посмотрел сверху вниз на нахмурившуюся Юлию и поднялся.

— Разумеется, есть условие.

В одно мгновение сократив расстояние, Иан опёрся рукой о спинку её кресла и наклонился. Юлия вздрогнула от дыхания у самого уха, но то, что он затем произнёс, окрасило её лицо отчаянием.

Довольно улыбаясь, Иан неторопливо выпрямился и вдруг протянул руку к застывшей Юлии.

— Н-не надо!

— Тихо.

Рука без колебаний коснулась спутанных тёмно-каштановых прядей за ухом Юлии. Его длинные пальцы скользнули между волос с тихим шорохом.

— Ох…

Пальцы прошли сквозь волосы, поиграли с изгибом ушной раковины, ногтем легонько надавили на мягкую мочку, и Юлия втянула голову в плечи. На этом Иан не остановился. Его пальцы медленно спустились по линии шеи и коснулись холодного металла.

— Подвеска на месте, вижу.

Иан подцепил пальцем цепочку, натянул её и улыбнулся. Юлия, невольно притянутая его взглядом, уже готова была оттолкнуть его, но Иан убрал руку.

— Достаточно.

Юлия выдохнула, только теперь заметив, что всё это время не дышала, и испуганно вскрикнула:

— Опять вы за своё!

— Много времени я вам дать не могу.

Иан улыбнулся с прежней непринуждённостью и повернулся к выходу.

— Хорошенько подумайте и решите. Что вам выгоднее.

Кивнув, как всегда учтиво, Иан вместе с Дитером вышел из гостиной.

Почему ему всё так легко? А мне всё так трудно.

Она попрощалась, решив больше никогда не видеться, а он снова как ни в чём не бывало стёр проведённую ею черту.

Вспомнив условие Иана, Юлия яростно растёрла ухо, которого он касался. Надеясь, что оставшееся на нём тепло и подступающие чувства исчезнут.

* * *

В карете по дороге в особняк Иан смотрел на бумаги, и на его губах играла весьма довольная улыбка.

Раз уж она сама ворвалась в его мир, следовало отплатить ей соответствующим образом.

Мягко вздохнув, Иан закрыл глаза. Навалилась усталость, копившаяся с рассвета.

Карета миновала город и поднялась по заросшей дороге к особняку. Она неслась без остановки и встала лишь у огромного белоснежного дома.

— Добро пожаловать, ваша светлость.

Слуги, которых было не сосчитать, встречали хозяина, вернувшегося домой после долгого отсутствия. Когда Иан вышел из кареты, к нему подошла женщина средних лет, стоявшая впереди всех.

— Мы вас ждали.

В ней, ровеснице дворецкого Ханса, тоже чувствовалась выдержка, свойственная людям её возраста. Это была госпожа Эльга, старшая горничная особняка и кормилица, растившая Иана с детства.

— Давно не виделись, госпожа Эльга.

— Не утомила ли вас дорога?

Иан улыбнулся госпоже Эльге, чьё лицо было по-прежнему сдержанным, и поднял глаза на белый особняк. Его потемневшие сине-зелёные глаза вобрали ухоженный сад, белый дом и густой лес позади.

— Здесь всё по-прежнему.

Мягкий голос прозвучал как вздох, и Иан прошёл через парадный вход.

— Приготовьте комнату для женщины.

— Комнату для женщины, ваша светлость?

В глазах Ханса читалось редкое для него замешательство.

— И привезите мою мать.

Голос, отдавший этот второй приказ, звучал чуть тяжелее.

— Слушаюсь… Немедленно свяжусь с ней.

На этот раз Ханс не выказал волнения и склонил голову. Слуги, шедшие следом, тоже. Но когда Ханс снова поднял голову, в его глазах дрожала тревога.

Лицо госпожи Эльги, шедшей в нескольких шагах позади, было таким же.

На нём лежала густая тень, словно она о чём-то беспокоилась или чего-то боялась.