1 - 34
Лесли, опёршись коленями о диван, уселась Иану на бёдра. Иан с некоторым недоумением переводил взгляд с раскрасневшегося тела Лесли на её лицо.
Лесли Бренике умела притворяться. Она умела скрывать чувства и, как всякая знатная девица, умела обращаться с людьми.
Взгляд Иана обратился к горящим голубым глазам Лесли.
Она так изображала скромность и блюла достоинство, а теперь опустилась до такого неприглядного вида, и это было смешно. Она и не знала, что до сих пор он щадил её по доброй воле.
Иан слегка нахмурился, и на миг в его взгляде проступило неприкрытое осуждение.
Ему была противна эта женщина, которая как ни в чём не бывало шептала ложь.
Лениво вздохнув, Иан взял Лесли за обе руки.
— Встаньте.
— Вы не хотите меня? Я вот здесь, перед вами…
Рука Лесли, повинуясь инстинкту, обхватила щёку Иана. Почти с отчаянием во взгляде Лесли прижалась к нему. Придавив ягодицами его пах, Лесли схватила его руку и притянула к своей груди.
Его ладонь лишь коснулась затвердевшего соска и груди, но от странного ощущения по её телу побежали мурашки.
Прижимая безвольную руку Иана к своей груди, Лесли уткнулась лицом ему в плечо.
— Сделайте меня своей женщиной… Хорошо?
Лесли торопливо тёрлась губами о его шею. Она целовала прямую шею и изящно очерченные ключицы, и в тот миг, когда её рука коснулась пуговицы на рубашке Иана, раздался тихий смешок.
— Вы правда не понимаете?
— Что?..
Лесли вздрогнула и подняла голову, и, увидев в глазах Иана откровенную насмешку, побледнела.
— Почему я не беру вас, госпожа Бренике.
Иан окинул Лесли взглядом, в котором не было ни капли интереса.
— Это на вас не похоже.
От оскорбления, к которому она не была готова, Лесли задрожала. Иан, как до этого она, обхватил её щёку.
— Если хотите меня, принесите то, чего хочу я.
Вопреки мягко гладившей щёку руке, в красивых сине-зелёных глазах не было никакого чувства.
— Тогда я вас вознагражу.
Улыбнувшись, словно делая одолжение, Иан отстранил Лесли и поднялся.
— Хотя не уверен, что вы сможете дать мне это.
Поправив смятую одежду, он равнодушно вышел, оставив оцепеневшую Лесли на диване. Он шёл по тёмному коридору, потирая шею там, где её касалась Лесли, и взгляд его был холоднее, чем когда-либо.
* * *
Остановившись у входа в сад, Иан вдохнул. Запах мыла, от которого разболелась голова, исчез, и лёгкие наполнились тяжёлым запахом земли и слабым ароматом цветов.
Подставляя лицо холодному ветру, Иан тихо бродил по саду. Он шёл бесцельно, словно прогуливаясь или размышляя, и остановился, лишь заметив слабый свет.
В тёмном особняке, где погасили все огни, светилось только одно окно.
Иан, словно зная, где это, без колебаний зашагал туда. Дойдя до источника света, он увидел под открытым окном спящую Юлию. Иан медленно подошёл.
Из докладов он знал, что в последнее время она учится, и, похоже, это была правда. Вокруг Юлии, задремавшей за столом, в беспорядке лежали книги, тетради и перья.
Подойдя ближе к окну, Иан смотрел на лицо Юлии, уснувшей на толстой книге. Её чистое лицо в лунном свете казалось особенно белым.
— Юлия Диче…
Имя, произнесённое как вздох, смешалось с шелестом деревьев. Иан лениво прислонился к окну. Не сводя с Юлии глаз, он ещё раз произнёс её имя.
— Юлия…
Имя, которое он так долго и так отчаянно хотел узнать.
«Иан? Так тебя зовут?»
Иану не нравилось, что маленькая девчонка бесцеремонно тычет ему, и он назвал ей имя. Фамилию не сказал. Фамилия, которая бросила его и обрекла жить в аду, была ему отвратительна.
«Да… Так что не тычь, а зови по имени».
«Ух ты! Имя тоже очень красивое! Красивое, как ты!»
Конечно, привычка изменилась не сразу, но, освоившись, девочка охотно звала его по имени. Сам он никогда не считал имя Иан красивым. Но ему нравилось, как оно звучит в её чистом голосе, и Иану тоже захотелось называть девочку по имени.
«А тебя… как зовут?»
Он впервые кем-то интересовался и после долгих колебаний спросил, но девочка не ответила.
«Прости… Папа не велел говорить. Сказал, это опасно».
«Что? Где это видано…»
«Зато я расскажу тебе, какая я!»
Девочка извинилась виноватым голосом и с живостью принялась рассказывать о себе.
«Мне девять лет, и я люблю книги. И люблю ходить с папой помогать людям, вот как сейчас. Мне нравится лечить людей».
Тогда он, кажется, нахмурился. Впервые проявленный к кому-то интерес отвергли, и это задело. К тому же в первые дни знакомства он думал: что за странный ребёнок.
«Ой! А волосы у меня не как у тебя, каштановые. Каштановые, как опавшие листья. И ещё… глаза у меня голубые. Папа говорит, что мои глаза совсем как ясное небо».
Он отвернулся, будто ему всё равно, но в тот день Иан повторял про себя снова и снова. У несносной девчонки, не сказавшей даже имени, каштановые волосы и голубые глаза.
От нахлынувших воспоминаний на губах Иана появилась лёгкая улыбка. Пристально глядя в лицо Юлии, он протянул руку и убрал прядь, прилипшую к её щеке.
Вот, значит, какая ты. Вот с каким красивым лицом ты смотрела на меня.
Пока чувство к ней всё сильнее разгоралось в нём, Юлия, видимо от дурного сна, нахмурилась и прошептала:
— Прости, Лесли…
От этих слов, вырвавшихся, как плач, Иан склонил голову набок.
— Извиняться ты должна передо мной…
Иан сжал в руке волосы Юлии, рассыпавшиеся по столу.
Нет, может быть, извиняться должна не она, а я сам. Ведь я, как последний дурак, не узнал её. Потому я и пытаюсь хоть сейчас всё вернуть на место. Но упрямая женщина не желает видеть меня, стоящего перед ней.
Губы Иана дрогнули, и взгляд стал сухим, как похолодавший ветер. Этот вопрос он повторял бессчётно, глядя на Юлию, которая снова и снова отталкивала его.
Ты справишься со мной?
Крепко сжав в руке её волосы, Иан, не произнося своих мыслей вслух, медленно наклонился.
Знаешь, Юлия, я готов отказаться от всего. Лишь бы ты стала моей.
Так посмотри на меня. Позови меня по имени, с тем же тоскующим взглядом, что тогда. И я отдам тебе всё.
Красные губы Иана мягко коснулись волос Юлии в его руке и отстранились.
Ты ведь добрая. Так… чтобы мне не пришлось сжимать твоё горло, подойди ко мне сама, как в тот день.
— Я ведь хочу тебя любить…
Мягкий свет из комнаты Юлии освещал двоих, разделённых окном. Иан ещё долго оставался там, охраняя сон Юлии.
Рядом с той, что принадлежит ему.
* * *
— Сегодня не опоздал?
На колкость Адама Йохен отвесил ему подзатыльник. Глухой шлепок разнёсся по классу, где звучали разные инструменты.
— А учитель?
— Не знаю, скоро придёт. Тебе-то что, ты и на занятиях толком не слушаешь.
На сердитый выпад Адама Йохен не отреагировал. Когда пришёл Фолькер, ворчание Адама стало громче. Фолькер сел рядом с Йохеном и бросил на пюпитр газету, и Йохен удивлённо спросил:
— Что за газета? Ты же не читаешь.
— По дороге мальчишка с горящими глазами вцепился в ногу: купите газету. Что мне, мимо пройти?
Йохен равнодушно протянул руку и развернул газету. И при виде лица герцога Иана фон Лебрехта на первой полосе он поморщился, словно от горечи.
Красив, чертовски красив. От этого ещё обиднее.
Значит, мальчик, по которому тоскует Юлия, похож на герцога?
Йохен нахмурился и скомкал газету, и тут сунулся Адам.
— О, герцог Лебрехт.
Отобрав газету, Адам посмотрел на лицо Иана и снова восхитился.
— У человека есть всё, кто его не полюбит? Лицо, деньги, молодость. Чего у него нет? Никакой справедливости.
— Что значит всё? Характер у него скверный!
Йохен вспылил, вскочил и выкрикнул это. Растерянный Адам зло сощурился и уже собирался огрызнуться, когда зевавший Фолькер сказал между делом:
— Не всё же у него было. Он ведь был слепым.
От слов Фолькера лицо Йохена мгновенно стало серьёзным.
— Что это значит?
— Не знал? Ну ты и глух ко всему на свете.
Фолькер тихо усмехнулся и, крутя в пальцах карандаш, ответил:
— Ох, что тогда было! Лет двенадцать назад единственный наследник Лебрехтов вдруг пропал, весь свет стоял на ушах.
Йохен моргал, пытаясь осмыслить слова Фолькера. Но сердце заколотилось как безумное, и мысль о том, что надо держать себя в руках, вылетела из головы.
Мальчик, по которому тосковала Юлия, был сиротой. И… она говорила, что он был слепым.
Йохен рухнул на стул, и с его губ сорвался прерывистый невесёлый смех.
Так было всегда.
Беда всегда приходит без предупреждения.
